Чтение онлайн

– Ах, вот оно что. Сволочи…

– Ну, ну… Врагов надо уважать, хотя бы чуточку. Что б ни расслабляться и не подставлять им спину. К тому же метод действенный. Вы его прошли с честью, так и не дуйтесь. А не то испорчу о вас первое впечатление. А затем второе. Гляди у меня…

У Виктора от этих слов морозец по коже пробежал. Он тут же собрался и снова зашагал, как ни в чём не бывало. С минуту они шли спокойно (полковник что-то рассказывал о себе и положении на фронтах), когда из-за густого соснового бора по истоптанной до земли тропинке показалась группа из четырёх бегущих в маскировочных бушлатах. Капюшоны были надвинуты на лица. Виктор в общем благостном состоянии опять ощутил подозрительный холодок. Как только «пятнистые» сблизились, он резко отстегнул ремень с портупеей. Махнул перед собой так, будто в руках было лассо (смотрел фильм «Зорро» перед войной прямо в училище).

«Пятнистые» ошарашено рассыпались в стороны. Полковник Иванов густо захохотал и хлопнул в ладони. Они у него были широкие и крепкие.

– Вот так! На упреждение значит действуем. Это тоже хорошо, если без лишних нервов.

– Не люблю, товарищ Иванов, когда могут напасть, но скрывают, - стараясь быть веселым и непринуждённым, отреагировал Виктор, покручивая ремнем перед собой. – А то ребята ещё обидятся. Скажут – вот пентюх. Идёт себе, развесив ушки…

Ребята пританцовывали по сторонам, шумно сопели и подавляли смешки. Капюшоны не давали рассмотреть их глаза. Но по губам ощущалось, что им также весело, как ему с Ивановым.

– Молодец, ещё раз хвалю, - Иванов окинул его одобрительным взглядом. – Всё верно, теперь предстоит учиться действовать на упреждение. Но не так явно. Ведь может быть провокация, а не само нападение. Ты напал первый и обнаружил себя. Разве это дело? Не дело. Разведчик и контрразведчик так не работает. Ну-ка, попытайся работать с закрытыми глазами. Закрой глаза и прислушайся…

Виктор машинально захлопнул веки и погрузился в успокаивающую темноту. Слева скользнуло что-то – какое-то движение. (Слух и реакция обострились необыкновенно.) Он инстинктивно отстранился всем корпусом в левый бок. Справа и слева тоже зашуршало. Он будто наяву узрел сквозь тьму, его обступившую, как «пятнистые» пытаются достать его. Один – махом руки, другой – махом ноги обутой в короткий кирзач-«гавнодав». Последний лишь слегка зацепил голень. Виктор в вполуприседе увернулся от чего-то крутящегося (над головой только мелькнула стремительная тень). Неожиданно для себя он быстрым движением он достал кого-то ладонью в подбрюшье. Кто-то ойкнул, а кто-то хмыкнул. Но его тут же хлопнули по спине подошвой. Не так, чтобы больно, но обидно это вышло. Обиду он не без труда подавил и принялся уворачиваться дальше. Но полковник Иванов снова хлопнул в ладони теперь уже три раза. Движения по сторонам мгновенно стихли, а глаза Виктора распахнулись сами собой.

– На первый раз достаточно. Очень неплохо, - с неподдельным интересом он окинул взором разгорячённого Виктора, с которого ручьями стекал пот, и ухмыльнулся на группу своих подчиненных, что также приглушённо сопели: - Теперь понаблюдай. Всем на исходные!

Он легко снял фуражку и водрузил её на мох. Затем, пританцовывая, вошёл в круг. Закрыл глаза или прикрыл их. Пригибаясь и извиваясь всем телом, стал лавировать между ударами. Лицо его освещалось улыбкой, и было на удивление расслаблено. (Виктор тут же вспомнил своё напряжение, что сковало его перед тем как получить по спине…) Затем резко принялся совершать круговые движения, как пловец, руками. Иногда выше головы, иногда на уровне груди, даже ниже. «Подопечные» стали валиться один за другим на землю. Вскоре их осталось двое. Иванов сделал привлекающее движение рукой – они на него разом напали. Но не тут-то было. Полковник тут же оказался между ними. Лёгкими, но стремительными движениями он поймал обоих за плечи. Резко и одновременно крутанул обоих навстречу друг другу. Оба сорвались в штопор, будто выполняли поначалу фигуру высшего пилотажа. Затем, как по команде, рухнули на землю.

– Вот так, - Иванов отёр лицо, что стало вмиг буро-малиновым. – Это называется «досанка –крышень». Славянская древняя боевая игра. У каждого человека есть внутренняя опора, за счёт которой он не просто ходит – сохраняет равновесие. У каждого такая – вдоль плеч, то есть плечевой сустав. Ну и спинной хребет, конечно. Вместе образуют крест, который каждого из нас держит. Если знать эти две перекладины и место пересечения, можно запросто уложить противника, в принципе, любого. Даже группу. Если, конечно, выбрать ведущего. Ведущий и есть точка пересечения в коллективе. По нему и надо бить или, как в нашем случае, по-товарищески работать и грамотно руководить.

– Понял, - едва махнул головой Виктор.

– Ты пока ещё только начинаешь понимать. Впрочем, делаешь это очень даже неплохо, - полковник махнул рукой группе: - Продолжим работать! Собрались по-новому и в расслабленном… пошли-пошли как калики-переходные…

Ребята, как ни в чём не бывало, отряхнув пятнистую амуницию, припустили по тропке. Затем стремительно сорвались и растворились среди кустов и деревьев, смешавшись с зеленью.

– Как тебе наше ничего? – с юношеским задором огорошил его полковник.

– Разве такое… ничего? Ничего себе… - едва не задохнулся от удивления Виктор. – Это ни ничего, товарищ Иванов. Это даже очень ни ничего, а чего! Это здорово, по-моему.

– Молодец, снова молодец. Спасибо тебе огромное. Значит, и этому желаешь научиться? Ась, не слышу?

– Ага, конечно. Только я уже, по-моему, начал учиться.

– Да, ты уже начал. Всё верно. Продолжай в том же духе и выйдет из тебя хороший толк. Только учёба у нас не совсем обычная. Нет ни классов, ни парт. Нет распорядка дня, с уходом на покой и приёмом пищи. Нет у нас по сути свободных часов. Учёба наша – вся жизнь. Ты готов так учиться, товарищ Померанцев?

– Конечно желал… То есть, я готов конечно, - мгновенно поправился и подтянулся Виктор. – Когда приступим?

– Вы, верно, не поняли, - с мягкой досадой произнёс полковник. – Вы уже в работе. Приглядитесь, прислушайтесь. Работа окружает вас. Работа это вы сами. Поняли теперь? – и подступив к нему ближе: - Вы шли к этому через всю жизнь. Через многие жизни, о которых прежде не догадывались. Всё! Теперь пелена неведения с вас спала. Теперь, - он сделал плавный мах рукой, - посмотри туда. Что ты там видишь? Или кого?

Виктор бросил взгляд на тропинку и в который раз обомлел. Освещённая со всех сторон дневным, ярким светом шла высокая, тоненькая девушка в простеньком ситцевом платье. Светло-русые волосы были заплетены в тяжёлую косу и уложены вокруг головы. Аня, сестрёнка… Он не видел её со дня ареста отца: с 1934 года. Посчитай целая Вечность за спиной.

Аня тем временем неслышно подошла к нему. Взяла его за руку чуть прохладными, но такими же чуткими пальцами:

– Виктор, братик мой! Вот и свиделись. С прибытием…

– Я думал: где ты, где мы? – словно очнулся он от глубокого сна. – А ты, оказывается, шла ко мне. А я к тебе.

Он обнял её, а она его. Они так некоторое время и простояли, прижавшись друг к другу. Вопросы о матери, вопросы об отце сплелись воедино. Полковник знал на них ответы, но держал их в себе. Мать, Настасью Филлиповну Померанцеву, расстреляли ещё в 1941-м по обвинению в шпионаже. Сделано это было на скорую руку, в предместьях Даугавпилса, усилиями начальника 3-го отдела НКО одной из частей, выходивших из окружения. Отец в октябре 1941-го был освобождён из лагеря и полностью реабилитирован. Ныне он работал от 4-го зафронтового управления НКВД во вражеском тылу. Сотрудником «четвёрки» была и Аня. Не так давно она вернулась с последнего задания. Начальство хотело забросить её во вражеский тыл снова и снова…