Чтение онлайн

– Вот мы и приехали, герр Краснопольский…о, Русс Ивановитч! – рука немца хлопнула его по плечу, когда лакированное авто, проехав под кирпичную арку, оказалось среди груд битого камня и вывороченных наружу стропил. – Выходить пока не надо. Здесь есть условный знак. Один я знаю, как его понимать. О, нужно помнить… - он легонько стукнул в стеклянную перегородку.

Водитель, рыжеватый эсэсманн, в основании поперёк чёрных погон с белым кантом была пришита серебристая галунная полоска, мгновенно вышел из салона. Отойдя к ближайшей куче, он вопреки ожиданиям не стал курить, но принялся приседать, разводить руки, а затем вовсе – боксировать «с тенью». Со стороны это выглядело по-идиотски, но Васька промолчал. Его внимание было сосредоточено на уцелевшем крыле дома, где на тёмном окне висела хорошо сохранившаяся тюлевая занавеска. Неужто это и есть знак, бросилось ему в голову? Примитивно, конечно. Или напротив, её должны одёрнуть или вовсе убрать.

Он с улыбкой обратил свой взор к Лоренсу, чтобы вновь засвидетельствовать своё почтение. Но с тем происходило что-то непонятное. Нижняя челюсть обрегруппефюрера поползла ещё ниже, глаза посерели, а хорошо выбритые щёки стали цвета старой штукатурки. Он остановившимся взглядом смотрел впереди себя и шевелил губами. По ним вскоре скользнула неловкая улыбка. Со словами: «Герр Краснопольский, вы опять шутить свой русский шутка…», генерал-лейтенант СД стал медленно расстёгивать клапан замшевой кобуры. Спиной, чувствуя холод и давление, Васька понимал, что надо сидеть не оборачиваясь. Так он и делал, сквозь остеклённый, прикрытый салон водителя. Задним зрением Васька уловил какие-то тёмные конусы, наползающие на них. Но то были лишь ощущения, к которым грех было не прислушаться. Сквозь заднее стекло он ясно различил движение. Рослые фигуры в тёмных балахонах, на которых угадывались ветки и пучки травы, возникли из развалин. Они окружали плотным кольцом легковую машину. В руках у «фигур» что-то тускло поблёскивало, напоминая своими очертаниями автоматическое оружие. Как будто вместо круглых дисков как на ППД и ППШ, имели место плоские и узкие магазины. Причём, один раз Ваське мельком показалось, что обойма торчало не прямо из казённика, а косо. Что за хрень, в самом деле!?! Проверяет этот хер в фуражке, или действительно…

– Ahtung! Не нужно сопротивления! Выходите с поднятыми руками. Только тогда вам гарантирована жизнь. На счёт три, - сказал хорошо поставленный тембр. Так как в салоне никто не сдвинулся, он продолжил: - Если вы думаете, что на шум стрельбы сбегутся патрули, то вам будет интересно. Не пугайтесь…

Раздалось лёгкое шипение со спины, будто из автомобильной камеры вышел воздух или начали качать насос. В перегородке появилось звездообразное отверстие. Такое же, но поменьше – в заднем стекле.

– Убедились? – вкрадчиво спросил тембр. – Лучше вам всё-таки выйти, господа. На тот свет отправиться всегда успеете.

Лоренс немного совладал с собой. Он держал «Вальтер» образца 1956-го на коленях, не взведя предохранитель. Один глаз он вопросительно скосил в сторону Васьки.

– Вы предпочитаете смерть или сдачу в плен? – прошептал он.

– А вы? – по-еврейски ответил Васька, не делая лишних движений.

В следующий момент дверца распахнулась, и его выволокли из салона. В окружении трёх субъектов в маскировочных балахонах, со скрытыми лицами, на коленях стоял водитель. Лица его было не рассмотреть (стоял почему-то спиной), а руки были сложены на затылке. Тьфу, сегодня не встретился с Барышниковым и не успел продумать на этот счёт, ужалило его в подбрюшье взявшееся некстати сожаление. Больше он ничего не сумел увидеть – ребром ладони, приёмом из джиу-джитсу его ткнули ниже затылочной кости. Он мгновенно потерял сознание и когда очнулся…

***

…Ставински наблюдал в бинокль, как «опель-капитан» с номерами резидентуры СД притормозил рядом с Краснопольским. Его небольшая фигура в тёмно-синем костюме и фетровой шляпе хорошо просматривалась среди опустевшей, чисто выметенной площади. У машины тут же распахнулась лакированная иссиня-чёрная дверца со сверкнувшей никелированной ручкой. Голова в фуражке, принадлежавшая безо всякого сомнения оберштурбаннфюреру Фоммелю, вылезла наружу. Лощёная свинья… Видимо внутри сидит ещё кто-то – поважней. Из штаба СД вчера прилетел некто Лоренс, обергруппефюрер из AMT III. Неужели он сам решился на встречу с этим загадочным русским? Получается, что ведомство Шелленберга заинтересовано в том, чтобы скорее устранить Азиата. На карту поставлено всё. В первую очередь, само существование 3-го рейха, да и просто Германии. Кроме того, Сталин (он же Азиат) выпадает из колоды. Он изначально был не целью, а лишь средством к её достижению. Британия, владычица морей и колоний, что раскинулись в Африке и даже в Индокитае, заинтересована удержаться на плаву. Но у неё появился опасный соперник в лице Соединённых штатов Америки. Россия и Германия изначально были принесены в жертву. Их использовали как оружие и пушечное мясо. В результате рейх стал неугодным и той, и другой стороне. (Фюрер вконец испортил ситуацию, когда отдал в ноябре 1942-го приказ рейхсфюреру СС Гиммлеру приступить к ликвидации еврейского населения на Востоке ив Европе.)

Когда Васька сел в машину и та тронулась, Ставински подмигнул унтер-офицеру. Тот спешно отдал команду через ларингофон. «Хеншель», плавно раскачивая на трёх осях, двинулся на почтительном расстоянии за «опель-капитаном». Кузов грузовика был укрыт маскировочным тентом, под которым располагался второй – из плотного прессованного картона с вентиляционными отдушинами. На нём был замаскирована радиоантенна, через которую осуществлялась связь с группами наружного наблюдения. Их было всего три, одну из которых представлял легковой «майбах» с военным капитаном и водителем, вторую мотоцикл фельдсвязи, а третью Ставински распорядился посадить на купол собора. Он очень быстро выяснил, что СД решила не рисковать. «Хвост» за русским пустили, но использовали для этого агентов, завербованных из русских мальчишек. Они были сформированы в группы по четыре. Через каждые полчаса один из них отправлялся на доклад «по объекту». Кроме того, самому смышленому из группы, что и был старшим агентом, выдавался портативный фотоаппарат «сименс», которым он ловко делал нужные снимки. Как-то, где русский остановился, где изучал какой-либо предмет, где какой-либо предмет сдвинул или что-либо написал (на заборе или приклеенной к нему листовке). Не говоря уже о случайных встречах. За каждым из тех, кого русский останавливал или кто останавливал самого русского, беседовал с ним, тут же пускался отдельный «хвост». Так поступили с капитаном танковых егерей «Великой Германии», что неадекватно среагировал на «сопутствующий объект» или «объект В». Тем паче, что работающий в паре, показал офицеру какой-то листик бумаги с печатью, о котором Ставински очень хотелось узнать. Но он лишь журился себя за столь неуёмное любопытство.

Пока «Хеншель», который официально значился как автобус-пеленгатор и предназначался для перехвата «неучтённых передатчиков», передвигался за объектами наблюдения, Ставински получил с коротковолнового передатчика новую информацию. Слежка, отправленная за капитаном егерей, довела его до «берлоги», где тот вознамерился «залечь». (Сообщил об этом «наружник», что был переодет в фельдъегеря.) Капитан, очевидно в расстроенных чувствах, кинулся было в офицерское казино, но вскоре оттуда вышел. Затем его подхватил в свой «хорьх» с номерами танкогренадёрской дивизии «Великая Германия». У наружников-мальчишек из СД не было (понятное дело!) ни возможности, ни желания за ним угнаться. Они ограничились тем, что запомнили и доложили порядок цифр и латинских букв на номерной таблички. О такой возможности ухода от слежки Ставинский как-то не подумал, но проверка дала потрясающие результаты. «Хорьх» принадлежал капитану оперативного отдела дивизии Эриху-Эрнесту Ремеру, протеже которого был в прошлом начальник военного отдела веймарского рейхсвера Курт фон Хаммерштайн-Экворд. Дочери генерал-лейтенанта, Анна и Луиза, ещё с начала 20-х симпатизировали Советам и вступили в КПГ. Причём, просоветские взгляды это прусско-юнкерской семьи были настолько очевидны, что удивляло – отчего фюрер смотрел на это сквозь пальцы? Но смотрел всё же… Это наводило на определённые и грустные размышления, которые Ставински давно от себя гнал, как мешающие работе. Но оставлять их без присмотра, подобно мусорной куче у входа или куче драгоценностей, сваленной в беспорядке, он не решался. И дело было не только в германской педантичности и аккуратности. Он давно уже заподозрил двойную игру ряда деятелей НСДАП и чинов рейхсвера, а затем и вермахта.

– Герр капитан, вас по аппарату, - фанен-юнкер-офицер, что стажировался при службе радиоперехвата, прежде крутивший тумблеры настроечной таблицы, протянул ему громоздкий радиотелефон.

Это пока ещё опытную модель Ставински осторожно принял. Она больше напоминала сине-зелёную вытянутую коробку с короткой антенной. На нижней, утолщённой части располагались батареи питания и электрическая «вилка», для подзарядки от аккумулятора. Цветных металлов для производства диодов для тех же зарядных устройств в рейхе, как и всего прочего, катастрофически не хватало. Поэтому первый радиотелефон «Сименс А» предлагалось использовать в экстренных случаях. Непрерывно он мог работать лишь в течении 15-20 минут.

– Ставински слушает, - сказал он открытым текстом, зная, что без клеппера (устройства защиты переговоров, что располагалось в специальной машине-станции), никто эту линию не прослушает. – Докладывайте скорее, время не терпит.

– Герр капитан, это один из офицеров-операторов «долговязых парней», - в меру остроумно пошутил докладчик, зная, что начальство только приветствует такую разрядку. Всё, что нам удалось узнать пока. Я пришлю вам точный словесный портрет и фотографии.

– Да, разумеется, - спохватился Ставински, прислушиваясь к щелчкам и попискиванию в эфире. – Обязательно приколите к фотографиям описание его внешности… повадки, манеры и тому подобное. Впрочем, не мне вас учить, дружище. Заранее благодарю вас за примерную службу.

– Рад служить вам, герр капитан.

Докладывал один из недавно взятых на службу строевых офицеров, обер-лейтенант Клаус Ригель. Участник московской битвы, кавалер ордена «мороженое мясо», а прежде – Железного креста 2-го класса за бои на границе. В августе 1942-го он недолгое время пробыл у русских в плену под Изюмом, откуда бежал по счастливой случайности. (Грузовую машину, в которой его перевозили двое красноармейцев, обстреляла «штука», после чего в общей суматохе ему удалось скрыться и даже прейти линию фронта, которую во многих местах прорвали танковые дивизии Гота и Паулюса.) До поступления на службу Ригель успел проучиться до третьего курса на юридическом факультета Кенигсбергского университета, что дало ему дополнительную возможность к ускорению. Он был сразу же зачислен в учебный полк на должность командира отделения, без подготовки в качестве фенриха и обер-фенриха, что соответствовало буквально в переводе с германского «кандидату на должность». Проверка, проведенная силами 2-го управления Абвершталле, показала, что в ходе обучения на 1-м курсе университета он познакомился юной с графиней Либертас и вскоре увлёкся ей. Эта очаровательная молодая дама приехала в Кенигсберг вначале 1937-го, но очень скоро бурный и красивый роман был прерван. Помехой выступила досадная неожиданность, которую раскопали прусское гестапо и прусская же криминальная полиция, подчинённая AMT IV. Графиню задержали с какими-то документами секретного порядка, что было косвенным свидетельством о её возможном сотрудничестве с разведкой иностранных государств. Она так ни в чём и не призналась и по суду была оправдана. Ведомство Мюллера упорно ставило ей палки в колёса, пытаясь воспрепятствовать карьере. Но и с этим ничего не вышло. Графиня вскоре устроилась на работу в рейхсминестерство пропаганды и стала референтом при студии хрониально-документальных фильмов. Известный сердцеед доктор Геббельс, которому не мешала даже укороченная нога, не смел подступиться к ней. И было от чего: мужем красавицы стал подполковник люфтваффе и офицер 5-го реферата Харо Шульце-Бользен. Мало того, что он был потомком адмирала фон Тирпица, основателя германского военного флота. Мало того, что он был офицером Абвера. Ему на заре его карьеры лично протежировал рейхсмаршал авиации Герман Геринг. Кроме этого ситуация усугублялась тем, что прусская полиция и гестапо с самого начала подчинялись только рейхсмаршалу и следовали всем его распоряжениям.