Чтение онлайн

Всадники молча обнажили сабли. Предводитель аж затрясся.

– Как мало уважения к людям Ночного Вожака, - процедил он сквозь зубы.
– И чем дальше от Смута, тем меньше. Мы не вольны вступать в перепалки с пейзанами, на нас возложена некая миссия, к слову, на благо людей, которые почему-то своим спасителям в лица вилами тычут.

– Да ты сам подумай, - сказал я миролюбиво, пытаясь воззвать к его разуму.
– Залетел в деревню, с ходу требуешь, оружием угрожаешь... Откуда же им знать, что ты герой? Люди судят других по делам, а ты покамест только дерзишь. Сойди сперва с коня, да воздай дань уважения селянам... И не пейзане они, а жители приграничья, что по-соседству с лесом, где полно разных опасных тварей. И ничего, живут. Смири гордыню, покайся, представься, а после и разговоры чинить будем...

– Отче верно говорит, - поддержал меня староста.
– Не по толку ты, воин, начал. Конь под тобой справный, да и люди, что за тобой, дурака не стали бы слушать. А только этого мало нам, ты у нас впервые, и кто ты таков - не ведаем... Тем более, вожака твоего.

Всадник за время разговора порой дергался рукой к сабле, а то просто хмурился, иногда даже кивал. Сложно не согласиться с разумными доводами. Но на последней фразе он вдруг снова взбеленился.

– Никто не может поносить славу Крата на-Вейса или сомневаться в его мудрости, - надменно сказал он.
– Мне это оскорбительно. И если я простил дерзость какого-то пейзанина и неприкаянного монаха, то хулу на своего хозяина простить не вправе. Я вызываю на поединок любого из вас! До первой крови, здесь и сейчас. Одолеете - мы уедем молча. Нет - деревня будет слушаться меня, пока мы тут. Откажетесь - силой возьмем то, что захотим.

– Не по правде...
– сказал было насупившийся староста, но я жестом остановил его. Райдал прямо таки дрожал от нетерпения пустить наглецу кровь. Монах я или нет, но люди снова были в опасности, да и волю Создателя, который свел наши пути с этим отрядом, я усматривал отчетливо и не собирался идти супротив.

– Раз уж Венцу угодно было, чтобы ты нашел здесь поединщика, то быть по сему, - проговорил я, скидывая наземь сидор с припасами и посох.
– Слезай, коли пешего не боишься, да начнем.

– Ты?
– сильно удивился предводитель.
– С кинжалом против сабель? Ну что ж! Ты сказал, а люди слышали! Меня зовут Халмет, и я принимаю твой вызов!

Он шустро перекинул ногу через седло и вдруг, извернувшись в полете, нанес удар кованым сапогом, метя мне в лицо. Моя рука уже лежала на рукояти райдала, так что тело свело судорогой от резкого рывка, уводившего меня с линии атаки. Я прогнулся назад, отпрыгнул и вытянул клинок из ножен.

Халмет ощерился в улыбке, и его сабли со свистом покинули ножны. Он закрутил какую-то немыслимую круговерть лезвий вокруг себя - люди и лошади пугливо отпрянули от мелькавшей в воздухе стали. Мой кинжал покачнулся влево-вправо и почти без участия пальцев повернулся в обратный хват. Не знаю, кем был тот мастер, чьи приемы легки в основу чар на клинке, но он явно любил сражаться именно таким способом.

Вдруг кинжал вынудил меня сделать шаг вперед, прямо под вихрь сабель, словно самих летающих в воздухе. Я даже вспотеть от страха не успел, как мой правый локоть резко ударил куда-то вперед, после чего ноги сделали шаг назад, а райдал снова занял позицию обратного хвата от груди. За полетом выбитой сабли наблюдали все окружающие сильно вытаращенными глазами.

– Ах ты вот ты как!
– возмутился мой противник, доставая из-за спины заточенное кольцо, кажется, называемое "чакрам". Обычно его метали, но Халмет решил прикрываться им как щитом, которым при случае можно и поранить.

Теперь стиль моего противника сменился на размашистые удары одной сабли и парирующие удары чакрама. Райдал решил "снизойти" до боя, хотя я был уверен, что он мог закончить бой за два удара сердца. Наверное решил, что непобедимый монах - это уж слишком. Вполне могу понять, ибо все книги о подобных героях всегда оканчивались одинаково: героя либо губила какая-нибудь напасть наподобие яда или несчастной любви, а то и находился супостат, превосходивший его мастерством. А мне такая слава была нужна как троллю канделябр.

Райдал со звоном отразил самый кончик сабли, мелькнувший у моего носа, от чего высеклись искры, а Халмет ударил уже снизу и добавил чакрамом с разворота. Нижний выпад был также молниеносно отражен, а рука, сжимавшая кольцо, перехвачена и безжалостно вывернута ладонью вверх, от чего чакрам выпал, звякнув по булыжникам мостовой. Халмет больше не возмущался, видимо, решив драться в полную силу, завертев одной саблей так, что упади с неба проливной дождь, вряд ли хоть одна капля коснулась бы его головы. Но мой кинжал был явно быстрее дождя - вновь обойдясь с моим нетренированным телом весьма жестоко, он вынудил меня закрутиться на месте то в одну сторону, то в другую, сокращая дистанцию, после чего сталь еще трижды звякнула, парируя удары, и все внезапно закончилось - моя левая рука сжимала правое запястье противника, а правая без затей влупила со всей мочи ему локтем в ухо. После чего я почти солидарно с райдлом сделал шаг назад, отпуская Халмета и как-то небрежно взмахнув клинком на уровне своей головы.

Народ вокруг только охнуть успел, пока шел весь бой, но теперь люди охнули во второй раз - по щеке всадника тянулась небольшая царапина, медленно пуская красные капли за воротник кожаной куртки. Кровь была пролита.

Халмет утерся, злобно посмотрев на свою ладонь. После подобрал свое упавшее имущество и выдохнул:

– Гуна пих жахез ватур эшш... Взять его!

Прочие всадники, помешкав, споро вытянули свои сабли, косясь на меня и жителей села. Последние вовсе не хотели стоять в стороне и ощерились рядом вил и рогатин.

– Охолонись!
– крикнул староста.
– Ты проиграл!

– Куда же смотрит ваш вожак, набирая себе людей, забывших о чести?
– вступился я.

– Честь присуща лишь благородным, - фыркнул Халмет, оборачиваясь к своим подчиненным.
– А вожака ты вновь оскорбил почем зря, и за это я лично отмерю тебе плетей. Взять его, я сказал!

Всадники уже тронули коней, а толпа подалась вперед, упирая черенки рогатин в землю на манер строя копейщиков, встречающих конницу. И где только научились, подивился я про себя, в растерянности соображая, как мне остановить кровопролитие. Встать что ли перед конным строем, да и пусть райдал порежет им сбрую? А они встанут потом и все равно полезут в драку, в которой пострадают и мирные жители!

– Да что за дурь на вас напала, - громко воскликнул я, становясь между ними. Биться не буду, но доля монаха - мир, и необходимо его нести всеми доступными способами, призывая в заступники Создателя.
– Стойте! Вы, воины! Одобрит ли ваш Крат как-его-там, если услышит, что вы резали невинных селян? Вы, мирные жители! Закон приграничья суров, но вам ли судить за Венца?

Как-то неубедительно я начал, подумалось мне, наблюдая решительные лица с обеих сторон.

– Я говорю вам - стойте!
– крикнул я, обращая пустые ладони к противостоящим сторонам.
– Стойте, Создатель вашу душу!!!

Того, что произошло далее, не ожидал никто, даже я. Из мощеной дороги ударили два потока пыли, образуя стены, отделяющие меня от селян и всадников. Пыль взметнулась, воя и кружась на месте, пугая лошадей и оторопелых селян.

– Назад!
– грозно скомандовал я, не подивившись ни на миг. Такие же чудеса случались со мной в битве с гомлином, правда, я мало обратил на них внимание, движимый желанием спасти детей. А теперь непонятная сила, сродни той, что зажигала на моей ладони Знак, сотрясала мое тело, выливаясь из рук, поднимая землю, плоть мира Его. Создатель мой, взмолился я, благодарю тебя за заступничество, и что не бросил слугу своего...