Чтение онлайн

Мы сидели в доме Саха, куда он сам нас гостеприимно позвал на ковшик-другой кваса. Прочих же Халмет отправил к тому самому пруду - согласно моей победе, воины в деревне не останутся, это в итоге признали все. А вот старший решил со мной о чем-то поговорить, из-за чего мой путь откладывался уже во второй раз.

– Наш вожак - Крат на-Вейс, - мудр не по годам и дальновиден настолько, что порой людям кажется, что он пророк. Если делать так, как он велит, пусть даже наперекор своим пониманиям, то рано или поздно будешь в выгрыше. Вот и заповедал он нам на своем пути с простаками разговоров не разводить, с недостойными быть острыми на язык, а с магами, буде таковы встретятся, быть почтительными и слушаться как маму родную. А поскольку ты гильдейский знак не носишь, посоха при тебе нет, да и пешем идешь, то и мнилось нам поперву, что ты монах из глухомани. А как пыль взметнулась, так и ясно все стало.

Я недоуменно уставился на него. Какой же я ему маг?

– Про райдал редко кто слышал, однако, я из их числа. Но райдал может быть у воина, а не у мага, а воин нам либо преграда, либо союзник. Посему и вышла такая оказия. Просить прощения не буду, а с объяснениями, пожалуй, все.

Он допил квас, жестом попросив у Саха принести еще один ковш.

– Не ведаю, куда ты держишь путь, но видно, что туда, откуда мы едем. И, что важно, оттуда, куда мы направляемся. Не подскажешь ли, отче, или как тебя именовать, как там далее по тракту?

– Не знаю с чего ты решил, что я магик.
– Я покачал головой, на что Халмет непонимающе вскинул бровь.
– Но я отец Дэм из приграничного монастыря, в последнее время свободно скитаюсь, выполняя волю Венца. Райдал же обрел в бараках у Выжега; подозрение есть, что подкинут сей чудный клинок Господом моим. От такого дара отказываться не стал, что помогло мне спасти двух детишек от зверя в лесу. Магичить же не умею, а что пыль взметнулась - то сила вышла из рук моих, Создателем туда вложенная...

– Уж не знаю, кто тебе ее туда вложил, - засмеялся мой собеседник.
– А только это магия стихийная, самая что ни на есть. Поверь, насмотрелся я такой. Ну а раз ты считаешь ее от Венца, не буду спорить. Однако же подучись на досуге, отче, как силой этой управлять всячески - не ровен час, своих заденешь, - со смехом закончил он.

– Учту, спасибо за совет, - серьезно поблагодарил я. В самом деле, монах на то и монах, что в каждом событии усматривает прежде всего волю Господа, потому и смиренно принимает все, что Он ниспослал. И теперь же этот воин мне говорит, что надо развивать то, что даровано - значит, в послежизни я обрел нечто, чего не имел? Надо разобраться, когда останусь с собой наедине...
– Что же касается пути, пройденного мной - Сах, подай какой ни есть пергамент, да перо. Я начерчу по памяти карту Выжега, каким он стал теперь. дорогу до него отсюда, и далее, там несколько деревень и застава. В сам Выжег не ходите, пусто там.

– Отчего же не ходить?
– внезапно заволновался Халмет.

– А чего там делать? Руины и есть.

– Если я скажу тебе, что наш вожак нас туда и послал?

– Тогда объяснись подробнее. Зачем послал и кто посоветовал.

– Уж больно ты любопытлив для монаха... Но слушай, тайны особой и нет. Даже более - дело-то как раз по твоей части. Дошла до нашего вожака весть, что на прошлой седмице покинули город три человека, что были по уши в делах и долгах, да гоблин-недоросток. Вел их крепкий мужчина, на ауре имеющий следы жертвоприношений. Аккурат незадолго вошел в свои права Крат, и по его велению мы ворошили лихих людей, что прикрывались толстыми воротами от ночного и дневного законов. Беспечный горожанин не связал бы эти события, но наш вожак решил поберечься и выслал нас вослед. Ибо вышла эта группа в сторону Грани, где им делать точно нечего, город же для воинов только... Стало быть, в Выжег путь держали, где поживиться особо нечем, а вот злой силы в земле хватает.

– Вы решили сорвать обряд?
– попробовал я угадать, заодно намекая на правду, раздумывая, не открыться ли перед Халметом, не поведать ли о скитаниях моих на прошлой неделе... Нет. Пока, пожалуй, не стоит.

– Да. Люди еще помнят, какое зло может причинить правильно составленная фигура, залитая кровью. Да и ты, монах, наверняка читал... Сам-то видел вряд ли, молод еще.

И вновь я смолчал о своем истинном возрасте. Не знает, и ладно, беды нет.

– Вот и прошу я тебя помочь, раз ты был там. Не видел ли кого? Не проводишь ли? Силой не поведу, но проводник нам нужен, все равно придется кого-то из местных брать.

– Что силой не поведешь - за то благодарствую, - позволил я себе отшутиться.
– А только не найдешь ты своих ушельцев. Поди, зверье их растащило по кустам и теперь славно пирует. Видел я их, сталкивался. Прав был твой вожак, видать, и правда мудр.

Халмет напрягся, загорелся глазами, но не перебивал.

– Со мною пограничники были, - продолжал я.
– Сцепились мы. Я...
– И не открыться, и не соврать, не подменить правду ложью... Создатель, помоги!
– Не воин я тогда был. Разошлись мы с пограничниками, так надо было, долг мой отличен от ихнего. Не знаю, чем у них дело кончилось, а только открылось мне, что один погранец уцелел, а из ушельцев не уцелел никто. Более не могу сказать.

– На все воля Венца, - согласился Халмет, слегка расслабляясь. И верно, не ждать теперь засады, не готовиться противостоять "изменившим обличье".
– А только проверить я обязан. Не пойдешь с нами, значит? На дорогах неспокойно, а от стрелы и райдал вдругорядь не спасет.

– Ты уж прости... Нет. Своя дорога мне. А вот если встретимся потом на тракте, с радостью присоединюсь.

– Создатель знает, что за долг у тебя, - покачал головой тот.
– Но не спорить же с тобой? На все ответом будет вера. Да будет так, иди, куда шел.

***

Гомлина падь - воистину место темного волшебства. Не злого, не черного, не замешаного на страхе и боли. Бард бы назвал это волшебством ночи, крестьянин бы лишний раз помолился и на всякий случай сплюнул, правитель посчитал бы меньшим злом... А тот, кто в одиночку пересечет Гомлину падь, будет всегда жить с этим волшебством в душе.

Даже если его душа и без того - сама ночь, расчерченная лишь печальными гитарными аккордами.

– Темный лес, ночной обидчик яркий облачных огней,

Слышен в чаще кашель спичек, виден серый круг камней,

Виден плащ из чьей-то шкуры, голова св седых кудрях,

Взгляд какой-то странный, бурый, тонет в розовых углях...

Говоривший и правда держал в руках спички - палочки, самую малость заряженные магией огня. Коснешься сухой коры - и тотчас вспыхнет огонь.

Круг камней тут тоже был, еще пару сотен лет назад устроенный кем-то заботливым. Гарут переложил гитару на плащ и всмотрелся в ночь. Там, за поваленным деревом, сидел мелкий гомлин, до ужаса боявшийся огня.

– На границе светотени ждет его, оскалив пасть,

Зверь, припавши на колени, принеся ночную власть.

Но пока боится света, как клинка боится враг,

Как серебряной монеты убоится вурдалак...

Гитара вновь заняла свое место у Гарута в руках, сыграла положенное и отправилась на плащ.

– Жаль, вина в схроне не было, - посетовал он.
– А и так хорошо сидим, да?

Гомлин несогласно заворчал, но не ушел.

– С рассветом сам убежишь, - махнул Гарут рукой. Гитара, древнего вида и очень странной формы, снова легла под пальцы, как ластившийся зверек.