Чтение онлайн

Голос был женский, но механический и безжизненный. А если она обращается ко мне? Мне нужно сказать какое-то слово? Какое? Я сказал «да». Голос сразу откликнулся: «Чтобы подтвердить, что вы меня слышите, повторите слово, которое вы сейчас произнесли»

— Да, — повторил я.

— Восемь двадцать четыре семнадцать, ноль шесть ноль восемь двадцать шестьдесят четыре. Регистрирую активацию. Начинаю протокол. Вы готовы? Ответьте «да» или «нет».

— Вы получаете в ограниченное пользование тело с id HD0315BB0000135, которое принадлежит компании “New Cro-Magnon, Inc” на условиях, которые вы обязаны сейчас подтвердить. Вы согласны? Ответьте «да» или «нет»

— Нет, — ответил я. И после повторного запроса сказал это еще раз.

— Восемь двадцать пять сорок один, ноль шесть ноль восемь двадцать шестьдесят четыре. Регистрирую прекращение активации по запросу объекта. Информирую, что у вас остается еще две попытки, после чего…

Темнота меня приняла быстро и последние слова растаяли где-то там, наверху…

«Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово». Теперь я знал, что эти слова предназначаются для меня. Но отвечать не торопился.

Последнее, что я помнил — сканирование в медицинском центре. И помню с какой целью — с меня делали цифровую копию. Не просто дубликат моих воспоминаний или важных событий. Копированию подлежало все: мои движения, вкусовые предпочтения, привычки. На случай если произойдет что-то экстренное и непредвиденное. Для восстановления с определенного момента.

Врач был молодой и очень доброжелательный, от него просто исходили волны позитива. Как его звали? Впрочем, неважно. Он постоянно подчеркивал, что процедура безболезненная и абсолютно безопасная. Как в смысле моего здоровья, так и в смысле сохранности данных.

«Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово», — продолжал настаивать знакомый голос. Разве так говорят с теми, кто в реанимации? А как говорят, я ведь там никогда не был.

А если я и есть цифровая копия? Произошел тот самый экстренный случай, когда она и понадобилась?

— Регистрируется мыслительная активность мозга. Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово. В противном случае процесс активации будет прерван.

— Да, — сказал я. Точнее, попытался это сказать.

В дальнейшем мне приходилось повторять это слово сорок четыре раза: мне зачитывали очень длинный договор, и я должен был положительно ответить на каждый его подпункт. В противном случае активация отменялась.

Сомнений у меня больше не оставалось — что-то случилось. И сейчас идет восстановление из резервной копии.

Из того, что я понял — тело мне дают «поносить». Прав у меня на него никаких, любые апгрейды и модификации запрещены, любой умышленный или неумышленный вред подлежит немедленному финансовому возмещению.

Если меня восстанавливают, значит что-то произошло. Ничего необычного, я ведь именно для такой ситуации и создавал свою цифровую копию. Для беспокойства у меня имелся гораздо более тревожный повод. Ведь “New Cro-Magnon, Inc” — это моя компания. Я совсем небедный человек и могу себе позволить купить любое тело. Или уже нет? Что с моими деньгами?

— Сядьте, — наконец я услышал голос. — Сядьте и посмотрите на свои руки.

Ничего необычного я не увидел: руки как руки. Мои руки.

— Теперь встаньте и осмотритесь. Если у вас есть какие-то проблемы с вашим телом, не нужно стесняться сказать об этом прямо сейчас.

Ах, да, это же не мое тело. Как-то все странно и ужасно нелепо.

Я встал и осмотрелся. Могли бы хоть зеркало повесить. Я попрыгал, потом сделал двадцать отжиманий и даже не вспотел. Потрогал пульс — он был четким и ритмичным.

— Нравится?

Я оглянулся — на моей каталке сидел черный мужчина с дредами, в белой майке с логотипом «New Cro-Magnon», спортивных штанах и легких кроссовках. На левой стороне лба у него был небольшой темный квадрат, который никак не был похож на родимое пятно. И вид у него был на редкость нахальным.

— Называй меня Корбен Даллас.

Имя мне показалось знакомым.

— Мы вместе работали? — спросил я.

— Скоро ты все узнаешь и без моей помощи. И нет: тебя активировали не из-за рака или ДТП, — как-то очень уклончиво ответил Корбен Даллас.

— Что с моим состоянием, где мои деньги?

— А я думал, ты о детях спросишь… — картинно удивился он.

— Дети? А что с ними? — я как-то действительно совсем забыл про семью!

— С ними все хорошо. И с тобой тоже. — Этот тип, похоже, вообще не собирается отвечать ни на один вопрос!

— Но раз понадобилась моя цифровая копия, значит со мной что-то произошло. Или нет?

— Да тут столько всего произошло, что ты просто не поверишь, — серьезно сказал Корбен. — Как ты себя чувствуешь?

— Шум в голове, — ответил я. — Тяжело сосредоточиться.

Он удовлетворенно кивнул:

— Через шесть минут все пройдет. Пройдись!

Я с удивлением посмотрел на парня — похоже, он действительно наглый без меры. Но вслух я спокойно сказал:

— Да я вообще-то голый…

— Ну так оденься, — сказал он, безразлично пожав плечами, и показал на стойку, где лежали такие же как у него белая майка, штаны и кроссовки.

Я оделся, повисла неловкая тишина

— Так что произошло? Зачем меня пересадили в это тело, которое, кстати, и не мое?! Вы научились выращивать гомункулусов?

— Гомункулус — био, — серьезно сказал Корбен. — А твое тело из неорганических полимеров.

Он шутит?

— Что значит «из полимеров»?! Я робот?

— Нет, конечно, — с ужасом в голосе ответил Корбен. — Роботы железные, ты не знал?

Говорил он серьезно, но у меня было ощущение, что это какой-то злой стеб.

— Ладно, — сказал я, — мозги-то мои?

— Конечно твои, — успокоил он меня. — Только находятся они у тебя в груди, и совсем не похожи на две пригоршни сморщенного желе, как ты привык думать о них.

— Я редко о них думал. И уж точно не как о желе.

— Ну, — тоном школьного учителя сказал Корбен, — тогда для тебя будет не сильным шоком узнать, что раньше в тебе заправляла химия, теперь рулит физика. Какая тебе разница? Биологический путь в любом случае себя исчерпал. Там слишком сложный процесс получения энергии, ее сохранения и использования.