Чтение онлайн

— Ну, вот видишь, — облегченно выдохнула Софья, — справились же, преодолели этот тяжеленный этап. Ну и чего ты на нервах и в переживаниях?

— Когда была последний раз на приеме, услышала разговор двух медсестер, — принялась рассказывать Лена. — Они меня не видели, поэтому спокойно обсуждали одну пациентку, у мужа которой такой диагноз, что никаких детей у него быть не может никогда. Но сказать ему про его диагноз никто не решается, поскольку мужик он уж больно крутой-богатый. А детей хочет и жену гоняет на ЭКО уже четвертый раз. Вот ведущий эту самую жену доктор и предложил той сделать оплодотворение от анонимного донора. Мол, подберем подходящего по всем физическим параметрам, как можно более совпадающего с вашим мужем, да и внешне на него похожего, у нас огромная база анонимных доноров. И она согласилась. И я ее понимаю! В четвертый раз проходить заново всю эту процедуру — это уже совсем с ума сойти можно. Мы с Володей договорились, что, если в этот раз не получится, больше пробовать не станем. Будем думать об усыновлении.

Лена снова замолчала, погрузившись в свои мысли. Софья ее не поторапливала, и вовсе замерла, стараясь не сбить Лену с настроя на откровенность.

— А когда… — явно с трудом произнесла Лена, заставляя себя признаться. — Понимаешь, Сонечка, я никак не могу отделаться от мысли, что мне тоже провели процедуру от донора! — сказала Лена и буквально выдохнула освобожденно. И зачастила, заспешила словами, торопясь объяснить все до конца: — У нас отличный, замечательный доктор, кандидат наук, ведущий специалист. Она с нами с самого первого раза и очень хорошо ко мне относится. Она могла нас с Володей… меня просто пожалеть по-человечески, по-женски, понимаешь? — В ее чуть дрожащем от переживаний голосе снова послышались слезы. — Чтобы мне… нам снова не пришлось проходить через этот кошмар… И, не сказав мне, могла тайно сделать подсадку не от Володи… — выдохнула она признание и заплакала, теперь уж всерьез.

Софья подорвалась, пересела к ней на диван и, как давеча маленькую Дашку, обняла невестку. Прижала к себе, принявшись утешительно поглаживать по плечу.

— Тише, тише, — уговаривала она ее, — тебе нельзя так отчаянно плакать и переживать, только малышей тревожишь.

Покачиваясь вместе с Леной в умиротворяющем ритме и продолжая поглаживать ее по плечу, Софья задумалась над тем, что та сказала.

— Не-а, Лен, не вырисовывается этот вариант, — озвучила она свое мнение.

— Почему не вырисовывается? — Невестка шмыгнула носом и, чуть отстранившись, всмотрелась в лицо Сони, насколько это было возможно в рассеянном, тусклом фонарном отсвете.

— По двум причинам, — принялась подробно объяснять ей Соня. — Во-первых, потому что процедура прямого оплодотворения (то есть от супруга) и процедура от анонимного донора наверняка стоят по-разному. И отчего-то мне кажется, что второй вариант стоит куда как больше. Я правильно предположила? — уточнила она у Лены.

— Ну да, в общем-то, это разные ценники. Не так чтобы очень намного, но дороже, — подтвердила Лена.

— Во-от, — кивнула Соня. — А клиника — это коммерческое предприятие. И кто бы тебе ни сочувствовал, какими бы благородными ни были порывы врача, она никогда не позволит себе провести процедуру в ущерб клинике. И она наверняка имеет процент от дохода. А еще они заинтересованы провести как можно больше процедур. Поэтому не получись у вас и в этот раз, вот стопудово вас с Володей уговаривали бы попробовать в следующий.

— Да нет, — задумчиво и с большим сомнением возразила Лена. — Наоборот, она говорила, что надо переждать год-другой, если что.

— Вот именно, — настаивала Софья. — Переждать и повторить. Это же деньги, и большие.

— Да уж… — тяжело вздохнула Лена.

А Соня изложила второй свой довод, закрепляя сомнения Лены в ее опасениях:

— Ну и во-вторых. Одно дело, когда доктор по согласованию с той многострадальной женой крутого мужика сделал ей подсадку от донора. Женщина, зная о подмене, будет крайне осторожной. Станет следить за тем, чтобы детям не сделали генетический анализ. У нас же сейчас сплошь и рядом их делают. И отчего-то думается мне, что и вы с Володей обязательно сделаете своим малышам этот анализ, чтобы знать, к каким болезням они предрасположены, к каким занятиям и профессиям, какие у них риски и какие продукты им не подходят… ну и все такое. Уж слишком тяжело вам достались детки. Столько переживаний пришлось перенести, что, зная вас обоих, уверена: будете подстраховываться со всех сторон. И тут самый важный момент: если при таком анализе всплывет, что отец у деток не родной, это грозит клинике не просто скандалом, а огромными штрафами и потерей репутации. Ни один врач не станет так рисковать, даже ради родной сестры. Не говоря о какой-то обычной пациентке. Так что я уверена, что подмена в твоем случае исключена.

— Со-о-нечка… — потрясенным голосом протянула Лена и от переполнявших ее чувств приложила пальцы к дрожащим губам. — Я даже не думала в этом разрезе… Понимаешь? Даже не подумала о таких простых вещах! Господи, Соня, — всхлипнула Лена, наверное, от облегчения, ну и от радости освобождения. — Как устроен твой мозг? Как ты это сообразила вот так, сразу, в одно мгновение? — И все же заплакала, не удержалась, при этом одновременно со слезами, текущими по ее щекам, улыбаясь и смеясь: — Почему я совершенно упустила из внимания очевидное? Просто решила, что мне сделали левую подсадку, и все, сразу же в это поверила и запаниковала! Я, наверное, схожу с ума. Как ты думаешь, может, у меня что-то с головой?

— Все с твоей головой в порядке, — рассмеялась Софья, — просто ты беременна. Беременна и ужасно мнительна оттого, что слишком долго ждала этого момента. Слишком много сил, нервов, терпения и преодоления всех возможных препон ради этой беременности, поэтому ты ужасно боишься за деток и оттого пугаешься, придумываешь себе всякие страшилки… — Она погладила Лену по голове. — А бояться больше ничего не надо, Лен. Все. Надо разрешить себе выдохнуть и, насколько это возможно, расслабиться. И просто радоваться. Готовиться к их появлению на свет.

— Сонечка… — пораженно покрутила головой Лена, — ты хоть сама понимаешь, насколько ты удивительный человек? Иногда мне кажется, что тебе не тридцать лет, а как минимум сто. Твои мысли и рассуждения бывают настолько глубокими и поразительно мудрыми, что я просто в восхищенный ступор вхожу. Думаю: ну откуда? Как она могла это понять? Заглянуть в самую суть вещей и ситуаций и увидеть их глубину, порой такую, которую и представить себе не можешь.

— Да ну, — отмахнулась Софья, — нет во мне никаких таких особых качеств.

— Еще как есть! — уверила ее с горячностью Лена, перестав и плакать, и смеяться-улыбаться. — Ты вот так задумаешься, погоняешь в голове вопрос-проблему, и как выдашь решение и свой вывод! Так все вокруг просто шок ловят, поражаясь, как они-то сами не поняли, не докумекали до этого. А как ты разговариваешь? — приводила все новые аргументы в пользу своей версии о Сониных способностях Елена. — Это же вообще нечто! Настолько чистый, прекрасный русский язык! Ну просто прошлый век.

— Это оттого, что я всегда очень любила читать. Причем читать именно книги в бумажном формате. А игры компьютерные не любила и не понимала, как ими можно настолько увлекаться. Вот ты в «Мортал Комбат» играла? В «Макс Пейн»? В стратегии и стрелялки всевозможные?

— Конечно, — усмехнулась своим воспоминаниям Лена и похвасталась: — И даже пару раз делала братца в «Мортал Комбат» с крутым счетом. Он ужасно психовал и требовал реванша. Так и рубились, пока он меня не уделал с разгромным счетом.

— Ну вот, — продолжила Соня свое пояснение. — А я попробовала разные игры, и мне абсолютно не зашло. Как и «Властелин Колец», и «Гарри Поттер», которыми все поголовно были захвачены и очарованы. Нет, мне понравились, но чтобы прямо восторг-восторг и увлечься — такого не было. Они мне казались какими-то настолько детскими сказками, в которые почему-то решили поиграть взрослые люди, что даже как-то неловко за тех взрослых становилось. Несерьезно. И я возвращалась к своим книжкам.

— Вот я про что и говорю, — нашла в доказательствах золовки лишь подтверждение своим словам Елена. — Ты же даже в эсэмэсках слова не сокращаешь. Никаких «выхи», вместо «выходных», ППЦ (то есть пипец), ни «поки» вместо «до свидания», ни тебе «чмоки-чмоки» вместо «целую»… И смайлики не используешь, только словами изъясняешься. Не говоря уже про имоджи всякие.

— Да все это просто профессиональная деформация и не более того, — возразила ей Софья, испытывая неловкость и стеснение от слов Елены, настаивающей на какой-то ее исключительности. — Много лет я работаю с документами, написанными и составленными в девятнадцатом веке и начале двадцатого. Изучаю и читаю письма, дневниковые записи, справки и официальные бумаги, донесения. Вот невольно и перенимаю стиль изъяснения того времени. Ну и язык эпистолярного изложения.