Чтение онлайн

– Космический полет не прошел бесследно для твоего здоровья, но ты не представляешь угрозы для населения Лауры, – заявила доктор, помогая мне выбраться из капсулы. Она уже сняла очки и маску, и я смог видеть ее лицо. Это была бодрая женщина средних лет с умными и проницательными глазами.

– Компьютер утверждает, что тебе три тысячи лет, – она сделал паузу и заглянула мне в глаза. – Но это сбой из–за несовпадения календарей. Мне придётся вручную ввести данные о возрасте. Дай–ка я попробую догадаться сама…

Я стоял возле капсулы всё еще без одежды. Доктор осмотрела мои ногти, глаза, зубы и всё остальное.

– Девятнадцать?! – выпалила она.

Я даже не сразу понял, что она имеет в виду мой возраст.

– Девятнадцать мне было, когда я вылетел с Земли. Сейчас мне уже должно быть двадцать пять. По земному календарю.

– Год на Лауре длиннее земного, насколько я помню… Хотя ты сказал, что не собираешься жить здесь до старости… В любом случае, по результатам осмотра я могу заключить, что тебе двадцать один год. И вряд ли кто–то из моих коллег сможет это оспорить.

Я не успел ни понять в полной мере значения её слов, ни что–то возразить.

– Девушки, астронавт ужасно голоден! – громко произнесла она, подняв глаза к потолку, – И сильно устал.

Когда я оделся и вышел из–за ширмы на середину комнаты, меня встречала то ли Надин то ли Лиз (я еще не запомнил кто из них кто) с серебряным блюдом. Девушка картинно выставила одну ножку вперед носком внутрь, а на ее идеально правильном лице сияла улыбка. На блюде лежала кисть винограда и тюбики–стручки. Чувствовалось, что девушки разыгрывают маленький спектакль и нужно было как–то подыграть им. Я развел руки в стороны со сжатыми кулаками и поднятыми большими пальцами и крикнул «Супер!». Ответом мне было немое изумление на лицах. Красотка с блюдом даже немного отступила назад. Тогда я аккуратными и плавными движениями стал складывать стручки себе в карман и нежно двумя пальцами подхватил виноград.

– Нам пора. – заявила Марин. Она попрощалась с доктором, поблагодарила Надин и Лиз и под локоть повела меня к выходу.

Наружная дверь оказалась совсем рядом. Марин первой выскочила на улицу и встретила меня там с криком «Супер!», копируя мой жест. Я ел виноград и старался сохранить невозмутимое выражение на лице. И это явно позабавило мою спутницу. Похоже, она была любительницей эпатажа и я своей выходкой в медкабинете завоевал её симпатию.

– Ты устал, поэтому мы не пойдём пешком.

По команде Мирин из проема в стене выплыла платформа с поручнем. Это транспортное средство имело размер доски для сноуборда. Она положила на поручень мою левую руку и расположила меня на платформе боком.

– Он должен думать, что мы – один человек.

С этими словами Марин прижалась ко мне, обхватив меня за бёдра левой рукой, а правой взялась за рукоятку поручня. В ней, надо полагать, были органы управления. Мы плавно тронулись и полетели над металлической дорожкой, вмурованной в каменные плиты.

Лицо Марин было на уровне моей груди. С этого ракурса оно выглядело совсем детским. У девушки очень большие глаза и маленькие губки бантиком. Днём мне казалось, что это зрительный эффект из–за защитных очков и шляпы. Но сейчас её лицо было перед моими глазами без всякого реквизита. Глаза чайного цвета действительно большие–большие, и в них пляшут чёртики. И губки маленькие–маленькие и грань между доброжелательной улыбкой и пренебрежительной гримаской на них едва уловима.

Платформа несёт нас к югу вдоль полуострова. Слева от нас за плантациями видна дорога, которую мы прошли днем. Там же на западе над морем светится закатное зарево. В парке вполне светло от искусственных деревьев. Их листья заливают дорогу мягким светом.

Справа от нас тянется ряд домиков. Собственно комнаты помещаются внутри скалы и видны только застекленные веранды, служившие крыльцом. Между домиками и дорогой – газоны, зеленые изгороди и клумбы. Компании девушек собирались на верандах и в беседках.

– Здесь живут только женщины? – спросил я у Марин.

– Да, мужчины приходят, чтобы сделать какую–то работу.

Наш путь занял не более минуты. Домик Марин оказался в самом конце улицы. Мы как ехали в обнимку, так и вошли в широко разъехавшиеся двери.

В доме включилось мягкое ночное освещение. Середину комнаты занимает большая полукруглая кровать. У ее изголовья – массивный стол, то ли бар, то ли бюро, то ли и то и другое сразу. Две двери в дальних углах комнаты ведут в помещения, спрятанные в глубине скалы. Слева от входной двери устроена гостевая зона с большим диваном и маленьким столиком. А справа – неожиданно – душевая кабинка.

– Я должна смыть защиту, – объяснила Марин. Она одним движением сняла с себя медицинский халатик, повесила его у двери и нырнула в душевую кабинку.

Я сел на диван и мог любоваться силуэтом девушки, которая мылась за полупрозрачным стеклом. Но надо сказать, что за этот день я имел возможность рассмотреть Марин во всех деталях. Перед глазами всплыла картина нашей встречи на помосте, потом ее ловкая фигура на каменной лестнице, потом огромные глаза, в которых отражались разноцветные огоньки искусственных деревьев, потом звезды, звезды…

Я проснулся среди ночи от голода. Вспомнил, что в кармане есть стручки. Выдавил в рот парочку, сразу же почувствовал приятную сытость и дал себе команду спать до утра.

File number_4

Day stay_2

От заката до восхода на Лауре проходит 16 часов. Этого слишком много, чтобы землянин мог спать всю ночь. Во время полета на «Спектруме» на ночной сон отводилось максимум 10 часов. Еще часок можно было отдохнуть «днём». На «Новом мире» я старался придерживаться того же режима, но из–за волнения спать не хотелось. Теперь я проспал не более восьми часов и мысли в голове закипели.

Что мне делать дальше? Я вел себя как дурак! Почему я в доме у этой девушки, а не в каком–то официальном учреждении? И всё же лучше так, чем оказаться в какой–нибудь лаборатории в роли подопытного кролика…

Я сел на диване, и автоматика сразу включила ночную подсветку. На столешнице маленького столика появилось меню управления домом. В разделе «бар» я выбрал стакан минералки. В ночной тишине раздались звяканье и шипение. В баре, над головой спящей Марин загорелся свет, на столе появился стакан. Громким квакающим звуком система отчиталась о выполнении задания. Марин тут же села на кровати. Протянула руку к бару, взяла стакан и осушила его.