Чтение онлайн

– Наружная обшивка корабля может излучать радиацию. Но внутри безопасно. Я могу принять на борту двух или трех человек.

– Я в этом ничего не понимаю, поэтому останусь на берегу, – заявила Меринда Мей. – Возможно, сейчас и не стоит забираться внутрь…

Ива такое заявление привело в некоторое замешательство. Однако академик взглянул на меня как на старого знакомого, кивнул и сказал так запросто своим густым и немного усталым голосом: «Давай посмотрим, что там внутри!».

Я перевел управления на жесты и потиранием кончиков пальцев стал подводить корабль поближе. Только через пару секунд я понял, что воспринял слова академика Мартина абсолютно некритично, как будто он был моим командиром. Чтобы исправить свою оплошность, я опустил корабль к воде и обратился к Иву: «Ив, ты можешь контролировать изменение радиации?»

– Всё нормально, Убунту излучает уже больше, чем твой корабль.

Я понял, что это призыв поторапливаться и между прочим обрадовался, что мы с Ивом отлично понимаем друг друга.

Академика я усадил справа от капитанского кресла, а Ива Полена – слева. Меринда Мэй уже подходила к берегу и оказалась в тени скал. Марин же оставалась на месте. Своими огромными и невыспавшимися глазами она заглядывала в люк корабля, каждое мгновение получая двойную порцию радиации: от уже высокого солнца, и от обшивки «Нового мира». Я протянул ей руку и втащил внутрь. Куда же её разместить? Хорошо, что сегодня она хотя бы одела на себя эту коротенькую тунику. Посадить её на пустой контейнер из–под еды?

В заднем отсеке достаточно места, но она осталась бы там одна… Заминку разрешил академик Мартин: «Иди сюда, девочка!». Я еще не понял его идею, а она уже вспорхнула на его могучее колено и как ни в чем не бывало искала, куда бы пристроить свою шляпу. Теперь атмосфера на борту напоминала поездку на пикник.

Я сел в капитанское кресло и, чтобы преодолеть неловкость, занялся настройкой климата и тестированием основных систем, хотя Макс всё это уже сделал без меня.

В кабине по большому счету смотреть не на что. Передняя часть корпуса псевдопрозрачна и нам открывался вид на побережье Иглы. Меринда Мэй поднялась на смотровую площадку, Макс подсвечивал её одетую в золотое платье фигуру и выводил в фокус–зону за неимением других значимых объектов. Из видимых органов управления – только небольшой пульт в подлокотнике моего кресла. Во время полёта астронавт взаимодействует с кораблем с помощью голоса, глаз, имплантов на деснах и в пальцах, десятков датчиков в шлеме и полётном скафандре.

– Это кабина, – начал я экскурсию. – Она занимает примерно четверть объёма корабля. В заднем отсеке кладовка, санузел и медицинская капсула. В ней можно спать во время длительных полетов или заниматься спортом. В нижней половине – моторный отсек, техническая зона и небольшой багажник.

Марин устроила возню на коленках академика и что–то шептала ему на ушко.

– Как устроен двигатель? – спросил Ив. Он старался не отвлекаться на голые ноги Марин, которыми та начала покачивать, чтобы удержать равновесие. Или чтобы наверняка быть в центре внимания.

– В основе энергетической установки аннигиляционный генератор. Он питает несколько ускорителей частиц в универсальном генераторе полей. Сумма–поле взаимодействует с гравитационными полями планет и звёзд. Правильно подобранная напряженность позволяет полностью нейтрализовать гравитацию, а изменение спина сумма–квантов даёт возможность поменять вектор силы притяжения.

– На корабле есть искусственная гравитация?! – радостно воскликнул Ив.

– Экипаж пребывает в невесомости. Искусственная гравитация используется только для движения.

Марин использовала свою шляпу, чтобы отгородиться от нас с Ивом и остаться тет–а–тет с академиком. Она шепотом пыталась ему что–то доказать. Нам с энергетиком оставалось только продолжать свой наукообразный разговор.

– Чтобы создать в кабине полноценную гравитацию, пришлось бы постоянно симулировать массу планеты. Это очень энергоёмко. На практике во время полета генераторы работают в импульсном режиме, отталкиваясь от космических объектов или притягиваясь к ним.

– Это можно сравнить с электромагнитом, но только в гравитационном поле.

– Да, такую аналогию можно провести. Корабль набирает скорость на орбите какой–нибудь звезды или планеты, взаимодействуя с её гравитационным полем. Затем отталкивается от него и летит в нужном направлении по инерции. Для корректировки курса используется три небольших ионных двигателя. Они крепятся на подвижных шасси.

Ив Полен, похоже, заинтересовался темой космических путешествий и уже открыл было рот для следующего вопроса. Но тут из–за шляпы подал голос академик.

– Скажи Денис, Лаура не начнет вращаться вспять, если ты перенесешь нас на Иглу?

– Если мы выберем короткий путь и полетим на восток, то действительно немного притормозим вашу планету, – я попытался подхватить его полушутливый тон. – Но совершив виток в западном направлении, мы при необходимости с лихвой это компенсируем.

– Компенсировать не нужно, пусть наши дни продлятся дольше! Вези на Иглу!

При этих словах академик своей правой рукой опустил руку Марин вместе с её шляпой на колени девушки. А указательный палец своей левой руки положил на её губки. Она делала испуганные глаза. А затем зажмурилась и вжалась лицом в плечо академика, наиграно изображая испуг.

– Я слышал, что законы Лауры запрещают полёты… – сказал я уже серьезно.

– Законы Лауры? – усмехнулся академик. – Нас с детства учат, что алгоритмы Парамона не допустят совершения чего–либо нежелательного. Таким образом, если наше перемещение на Иглу нежелательно, ты просто не сможешь переместить туда свой корабль. Если же мы там в итоге окажемся, значит… так тому и быть.

Продолжая смотреть в его мужественное лицо, я сделал жест в тачволуме, и ракурс картинки на смотровом стекле сменился. «Новый мир» сделал прыжок в пространстве со скоростью примерно 100 метров в секунду. Если бы мы двигались быстрее, он бы уже не успел фильтровать гравитационное поле Лауры и защищать экипаж от перегрузок при ускорении. Кораблю потребовалось еще несколько секунд для плавного вертикального торможения. Под нами вытянулась Игла: беспорядочно нарезанные пестро–зеленые огороды окаймлены двумя аллеями искусственных деревьев. За невысокой грядой гор, протянувшейся по восточной стороне полуострова, открывается вид на «Мексиканский» залив. За ним в дымке лежат пустынные просторы материка. Справа, на севере, выступающий из скал, виднеется купол Парамона.

– Ваааау! – протянула Марин. Она уже стояла на четвереньках в ногах у академика и рассматривала свою малую родину, вернее её проекцию, на полу.

– Покажи мне, где твой домик!

– Вон там, третье с краю дерево…

Это было совсем рядом, пара сотен метров. Я самым малым ходом двинулся к полянке рядом с беседкой, разворачивая корабль по оси, чтобы мои гости могли полюбоваться пейзажем.

Уже над лужайкой возле домика Марин я сообразил, что звездолёт следует припарковать подальше от жилой зоны. И мы барражировали еще метров триста, пока не оказались на краю обжитого плато. Ив Полен одобрительно кивал и очевидно обрадовался тому, что наш полет был окончен. Когда Макс открыл люк, он начал размахивать в проёме своей шляпой. Это был знак для стеклянного микроавтобуса. Машина добралась к нам по каменистой площадке, бережно обволакивая попадавшиеся на дороге булыжники своими проволочными колёсами. И вся компания с чувством, как мне показалось, облегчения перебралась в неё из «Нового мира».

File nmber_5

Day stay_2

Марин отправилась к себе домой, Ив Полен – по служебным делам, а я принял предложение академика пообедать с ним в ресторане «Favore carrot» и там продолжить разговор. Мы вышли из wagoncar возле здания Управлеия с северной его стороны. Это был главный фасад, если это слово применимо к скале. Большая площадка перед входом накрыта стеклянным навесом. Под ним разбит парк: фонтаны, газоны, клумбы, живописные выступы скал… Парк продолжался и внутри здания. Академик указал мне спрятанные в оплетенных виноградом скальных выступах кабинки для смывания и нанесения защитного крема и место для хранения шляп.