Чтение онлайн

Бывший военный пальцами толкает лезвие, и оно легко уходит в рукоятку кинжала.

– Это - декорация, не оружие. После того, как ты имитируешь удар, кинжал надо немного придержать и использовать это мгновение, чтобы нажать на черную кнопку на рукоятке. При этом давится ампула с красной краской, которая зальет рубашку противника и кончик лезвия, когда оно будет возвращаться. Это - имитация крови.

– Понятно.

– Не нажми только кнопку раньше времени.

Сцена играется на огромной мраморной лестнице. Режиссер делает последние наставления, разместив всех участников по углам. Начались съемки, свет ярко залил все вокруг. С верхних ступенек спускается герцог с одной из дам, я поднимаюсь снизу, и мы встречаемся на лестничной площадке.

– Герцог..., стойте.

– Кто это?

Этот тип останавливается и презрительно глядит на меня.

– Я Тибо, я дворянин и верный слуга своей хозяйке.

– Как смеешь останавливать меня, ты не слуга, ты раб. Пошел с моей дороги прочь, с рабами я не говорю.

– Вы дважды нанесли обиду, сначала госпоже моей, теперь и мне. Такие вещи род мой не прощает. Я вызываю вас...

– Меня?
– герцог презрительно хохочет.
– Какой-то червь со мной сразиться хочет. О нет, сначала равных подбери. С дороги... раб.

– Ах, так, - я выдергиваю кинжал, - так получай...

Резко выбрасываю лезвие вперед и, когда рука уперлась почти в живот герцога, нажимаю кнопку на рукоятке. Медленно выдергиваю кинжал, на месте соприкосновения появилось красное пятно. Герцог, выпучив глаза, схватился рукой за рану.

– Что ты наделал, червь?

Его колени подкашиваются, и он падает на площадку. Завизжала дама, сопровождавшая герцога.

– Убили... Его высочество, Герцога убили...

Верхнюю часть лестницы сразу заполняется толпой придворных и челяди, среди них Наталья. Все ошалело смотрят на скрючившийся фигуру на площадке, и тут Наталья подняла голову и, указывая пальцем, на меня, кричит:

– Возьмите эту мразь, не дайте ей уйти.

– Но, госпожа...

Четверо слуг бросились ко мне, выбили кинжал, со всех сторон посыпались тумаки.

– Стоп, - это уже вмешивается режиссер.

Слуги сразу от меня отвалили, а герцог поднялся с пола и обратился к подбежавшей Ираидке.

– Дай покурить. Хоть бы коврик постелила, пол ледяной, даже ногу свело.

– Ишь чего захотел. В то время ковриков не было, а если и расстилали большие ковры, то только по праздникам и на парадных лестницах.

Актер закуривает и сплевывает за перила.

– Что ты за дрянь куришь?

– Его еще угощают, а он недоволен.

Подходит режиссер и чешет нос.

– Здесь надо придумать что-то поэффектнее. Повторим еще раз, но сцена будет уже на ступеньках, герцог должен упасть и покатиться по ступенькам вниз.

– Здесь нужен хороший дублер, - ворчит герцог.

– Обойдемся без дублера, давайте сначала отрепетируем падение герцога. Всего-то катиться - одиннадцать ступенек... Ираида Владимировна, выдайте актеру новый камзол и зарядите кинжал порцией краски.

Эту сцену мы снимали еще пять раз. Сначала герцог неудачно скатился с лестницы, зацепившись ногой за перила; потом я убил герцога в коридоре; на третьем дубле, по моей вине, когда я наступил на подол платья фрейлине, пришлось приостановить съемку; на четвертом дубле, краска засохла в капиллярах кинжала и естественно, никакого пятна на камзоле не получилось; последний раз, кто-то из слуг переусердствовал и так двинул меня по спине, что я запнулся за ступеньку и лег у вонючих ног герцога.

Наталья после съемок, поехала ко мне в коммуналку, как она выразилась: "Отвести душу". Мы голые лежим на кровати, она, как всегда, со своей сигареткой в зубах.

– Какие у тебя планы на выходные дни?
– спрашиваю ее.

– Давай сходим в воскресенье на танцы, - предлагает Наталья.

– Лучше в субботу, в воскресенье не могу, - как бы ее надуть? мелькает мысль, я же пообещал Маше джаз-клуб.
– У меня - мальчишник, собираются ребята, отслужившие со мной.

– Жаль. А мне туда нельзя?

– Я тебя лучше в следующий раз познакомлю с ними, а сейчас пока не надо.

– Хорошо, но в субботу я не могу. Хотя... почему не могу, я к тебе приеду утром, часиков в одиннадцать, как раз потом успею...

– С кем-то встречаешься?

– Со своим бывшим коллегой, учились вместе на актерской студии. Я потом вынуждена была прервать учебу, а он рос, сейчас стал главным режиссером театра. Приглашает меня на пробу. Вдруг, да примут, представляешь, постоянный заработок, интересная работа.

– Ну что же, желаю удачи.

Наталья загасила сигарету, посмотрела на часы.

– Время то... О-го-го, но двадцати минут мне как раз хватит.

Она наваливается на меня и начинает с поцелуев.

Сегодня скучный день, на Ленфильме встречают какого то высокого гостя и мою последнюю сцену перенесли на поздние сроки. В институте сплошные нудные лекции, когда они закончились выхожу на улицу и сразу попадаю в бешеную жизнь города, в море света и рева проносящихся машин. Кто-то сзади похлопывает меня по плечу.

– Эй ты, фраер.

Да это Гоша, за ним два парня.

– Никак с охраной ходишь, - съязвил я.
– За свою вшивую жизнь, небось, боишься.

– Заткнись. Я хочу тебе сказать, лучше отвали от Маши, чтоб я тебя больше с ней не видел.

– Пошел ты...

– На...

И он мне зафитилил в глаз. Удар был такой, что у меня искры замелькали перед глазами, и даже отбросило к фонарному столбу. Сволочь, ну я ему покажу, чему там меня три года во флоте учили. Вскакиваю и ударом ноги в живот лишаю его нормального дыхания, еще удар кулаком в это интеллигентное лицо, и Гоша катится по асфальту головой в поребрик. Двое его дружков набрасываются на меня. Одного перебрасываю через себя, второго укладываю приемом под ноги и заламываю руку.

– Пусти, - стонет он.

Для острастки, тыкаю его несколько раз лицом в асфальт. Потом отпускаю.

– Вали отсюда.

Я оглядываюсь в поисках второго парня и вижу только его спину, он удирает через улицу. Возле нас стала собираться толпа любопытных. Лежавший подо мной тип поднимается, его лицо в крови, он, как автомат, разворачивается к трамвайной остановке и, пошатываясь, идет туда. Подхожу к неподвижно лежащему Гоше.

– Гоша, ты встать можешь?

– Иди ты в..., - слышу его ругань.