Новый Альфонс
Шрифт:
– Не знаю. Наверно, видела, как мама мучается, ища себе работу, и решила, что с постоянной работой будешь чувствовать себя уверенней.
– Это точно. Кончу институт и все эти халтуры побоку.
– А мне кажется, у тебя интересная работа, вон, за границу едешь.
– Не сказал бы, везде нужна ответственность.
– Это правильно.
И тут она бросила резать хлеб подошла ко мне, обвила руками и поцеловала.
– Не хочу, чтобы ты ездил так долго, - прошептали ее губы.
– Я тоже.
И тут я подхватил ее под коленки и поднял, потом понес к кровати.
– Лешка, - ахнула Маша.
Но я ее уже положил на постель и безумно целовал, каждую клеточку открытой кожи.
Мы все же потом поели. Маша веселилась, как ребенок, все время тормошила меня, приставала, а потом опомнилась.
– Лешка... время то. Меня мама убьет...
– Позвони ей, скажи, что через полчаса приедешь.
– Где телефон?
– Пошли, покажу.
В коридоре Маша виновато говорила в трубку.
– Мама, извини, задержалась в компании, сейчас приеду.
Там что ей отвечали, и, наконец, Маша повесила трубку.
– Ты меня проводишь?
– Конечно. Только вызову такси.
Заказал тут же по телефону такси, и мы пошли в мою комнату собираться.
Когда вернулся домой, то, прежде всего, сдернул с кровати испачканную кровью простыню. Я был у Маши первым мужчиной.
Наталья по телефону долго ахала, что не может со мной встретиться и не сможет как следует проводить. У нее скоро генеральная репетиция и теперь она вся в театре. И все же урвала час, прикатив ко мне днем.
– Смотри, что я тебе купила, - сразу у порога двери заговорила она.
Наталья вытащила из сумки яркий турецкий галстук.
– Тебе подойдет, - продолжила она, - особенно к той рубахе, что я подарила.
– Спасибо тебе.
Я поцеловал ее в губы.
– Только давай побыстрей, - зашептала она мне на ухо, - у меня совсем нет времени... Сейчас навалилось столько работы...
Вырвавшись из моих рук, женщина стало яростно снимать с себя одежду.
Этот был час безумия, она отдавалась, словно в последний раз.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
В Болгарии начались съемки. Первая сцена начиналась на даче княгини Нины, куда Альфонса пригласил на каникулы его товарищ по военному училищу князь Багратиони. Роман Петрович отрепетировал эту сцену два раза и теперь согласился снимать.
На мне и князе юнкерская форма мы движемся по дорожке среди кустов роз, и тут раздается вскрик.
– Георгий...
Из-за кустов выскакивает молодая девушка в просторном белом платье. Она обнимает и целует молодого князя.
– Нина, постой, - неторопливо отводит ее руки Георгий, - посмотри, кого я привез. Мой лучший друг, Андрей.
Он подталкивает ее ко мне.
– Нина, - она протягивает руку, и тут же мы слышим голос режиссера.
– Стоп. Нина, мы же уже проиграли эту сцену. Какого черта ты протягиваешь так свободно руку. Ты что ни разу не смущалась, робко не здоровалась с незнакомыми людьми? Итак начали вновь. Нина, возьми себя в руки.
Идет повторная съемка, доходим до рук. Я мягко взял ее за пальцы и осторожно поцеловал.
– Мне князь рассказывал о вас так много...
– Георгий, что ты там наговорил обо мне?
– Что вы прекрасней всех цветов, - не даю князю ответить.
– Неправда это. Георгий так не говорит.
– Он просто сдержан, я добавил то, что он хотел сказать...
– Княгиня, - усмехается Георгий, - Андрей известный в Петрограде ловелас, и, несмотря на это, самый верный друг.
– Я приму к сведению твое замечание. Пойдемте в дом, с дороги вы наверно устали...
– Веди-ка ты лучше Андрея, - говорит ей князь, - а я пойду в конюшню, мне надо встретится с моим старым другом, Пегасом.
– Сходи, уж ладно, - снисходительно говорит сестра.
– Пойдемте, Андрей.
Она берет меня под руку.
– Противный брат, приехал домой и нет, чтобы обрадовать бабушку, сразу же к коню.
– Согласен с вами. Но на его бы месте, я только к вам, за вами бы ходил.
Нина улыбнулась.
– А вы опасны. Хорошо, что вы - не он.
Слышен крик режиссера.
– Стоп. Неплохо. Переходим в павильон два, перетаскивайте аппаратуру.
Пока идет смена декораций, мы отдыхаем. Нина сидит рядом со мной на табуретке.
– Алексей, - говорит она, - сегодня вечером у местных болгар танцы. Рванем туда.
– Что-то мне не хочется.
– Почему так?
– Не нравятся мне их танцы под динамик, а потом ты же видела танцплощадку, там пыли - по щиколотку.
– Тогда пойдем, погуляем в подсолнухи...
– Заманчиво. Это на поле что ли?
– Туда.
– Пойдем.
– Всем актерам явиться в павильон, - слышится голос мегафона.
– Ой, до чего мне сейчас не хочется сниматься, - потягивается Нина.
Идет сцена моего ухаживания за княгиней.
– Я каждый след готов твой целовать, - шепчу я Нине.
– Но нет, Андрей, нельзя так.
И тут я обхватываю тело девушки, княжна затрепетала.
– Андрей, увидят все. Вот будет мне позор.
– Все будет хорошо, прекрасная богиня.
И опять в этом месте врывается режиссер.
– Стоп. Нина, чего ты корежишься. Ведь ты же хочешь... Покажи, что ты хочешь, не отталкивай его руки, а наоборот прижми их к своей груди. Ты завлечена в его сети, так что меньше сопротивления. Ну почему ты так скована? Снова начинаем. Давайте хлопушку...
Я уже храбро обхватываю грудь Нины, и она прижимает мои руки к себе.
– Пойдем ко мне...
– Нет, нет, ты лучше приходи в мою комнату, но в полночь, когда все спят. Я приоткрою окно.
– Приду.
– Сюда идут.
Она вырывается из моих рук и, встряхнувшись, скромно отсаживается от меня на скамеечку. Вбегает Георгий.
– Андрей, ты здесь? Свершилось.
– Да что случилось?
– Война с немцами. Сейчас из города прискакал нарочный. Мы объявили войну.
– Ой, - взвизгнула Нина, - да что это такое. Вам, наверно, надо срочно вернуться на свое место службы.