Чтение онлайн

Да и как знакомиться с научной продукцией друг друга? Вариант «раздаривать книги на конференциях» опускаем как очевидный. Спасибо покойному ВАКу (сейчас его функции выполняет Министерство образования): научные сборники должны появляться на сайте Научной библиотеки Украины. Но куда большую роль в установлении внутренних и междисциплинарных связей играют энтузиасты, которых формально можно назвать и книжными пиратами. Надо сказать, что полулегальная или нелегальная оцифровка книжных новинок и старинок в Украине далеко не достигает российских масштабов и темпов. Но все же — гуманитарный проект «Изборник», собравший внушительный материал по истории и культуре Украины, от первоисточников до интерпретаций; библиотека «Литера» (вдумайтесь, проект, существующий только в ЖЖ), чрезвычайно богатая, но пополняемая довольно хаотично, а в последнее время не пополняемая вовсе; бывает, и на торрентах приходится искать — и вовсе не потому, что правообладатели борются, наоборот, многие сами выкладывают туда свои файлы, когда руки дойдут [27] . Многие украинские «хиты» — или просто полезные книги — довольно быстро оказываются на российских сайтах, но попытки создать некий украинский аналог библиотеки Мошкова (а они были) успехом не увенчались. Мы не хотим спорить о копирайте и «копилефте»: мы говорим исключительно о влиянии такой ситуации на науку.

С другой стороны, были и попытки создать «точку сборки» гуманитаристики в целом — от газеты-журнала «Критика» до ежегодника «Украинское гуманитарное обозрение», но ни каждому проекту поодиночке, ни всем как целому не удается набрать критическую массу, чтобы сделаться значимым фактором научного «быта» (в опоязовском смысле слова).

Как видим, экспедиции на близлежащие научные территории для неравнодушного исследователя сопряжены со значительными организационными трудностями. Надо быть не только энтузиастом, но и человеком чрезвычайно упорным и методичным, просто чтобы разыскать интересующие тексты. К тому же почти все любопытное и важное делается в довольно узких тематических сегментах — не в последнюю очередь потому, что они не заняты помянутыми выше мастодонтами. Представители «старой науки» (не заслуженные ученые, конечно, а продолжатели традиций «идейно крепкого речекряка»), к счастью, все больше бьют по площадям и создают развернутые панорамы, набросанные широкими мазками. Такие темы, как «Суды о колдовстве в украинских воеводствах Речи Посполитой XVII — XVIII веков» или «Козачество и религия в раннесовременной Украине» (реальные монографии Катерины Дисы и Сергея Плохия) [28] , слишком мелки для их титанической оптики. Вот и славно. Зато исследования на не самые широкие темы вполне интересны для самой широкой публики — что уж говорить о таких концептуальных работах, как «Параллельный мир. Исследования по истории представлений и идей в Украине XVI — XVII вв.» [29] Натальи Яковенко.

Названные монографии, по крайней мере, выпущены издательствами, способными обеспечить им достойный тираж. А сколько интересного, полезного и продуктивного — прежде всего первоисточников — делается в рамках, к примеру, краеведения, выходит, соответственно, в провинции и теряется из виду за отсутствием сети распространения у сделавшего доброе дело издательства…

Есть в Украине, в Карпатских горах, районный центр под названием Верховина (старое название — Жабье), когда-то получивший от Ивана Франко титул гуцульской столицы. По сути это просто самое крупное из окрестных сел в центре очень своеобразного этнокультурного анклава. Однако же статус райцентра обязывает, и в Верховине существует издательство «Гуцульщина» — ясное дело, очень маленькое и, мягко говоря, небогатое. Вот в 2009 году оно выпустило книгу «Год в верованиях гуцулов», чрезвычайно интересную и саму по себе, и фигурой автора. Этнографический труд составил Петро Шекерик-Доныкив (1889 — ?), войт (староста) села Жабье, деятель Украинской радикальной партии, посол в польский сейм в 1928 — 1930 годах; после прихода Советов был арестован и сгинул в Сибири. «Год…» — опыт научного самопознания: это и вполне состоятельная попытка передать сельскую космогонию, и фиксация огромного массива обычаев, примет, жизненных представлений, а самое поразительное — книга написана «гуцульською говЁркою», со всеми особенностями ее фонетики, лексики, грамматики и синтаксиса: причудливое сочетание очень архаичных элементов и иноязычных влияний.  «У кождим мЁсєци є штири кватири: першя кватиря — мЁсєць настав, друга кватиря — оповня, третя кватиря — изповня, четверта кватиря — мЁсєць на згибку» [30] . Книга производит мощное впечатление как художественное целое и является богатейшим первоисточником для этнолога, культуролога и филолога. Но с распространительными возможностями издательства даже специалист может узнать о ней разве только случайно, а что уж говорить о людях, просто интересующихся темой? (Торренты им в помощь.)

То Верховина, но и когда львовское университетское издательство выпустило репринтный пятитомник Ивана Франко «Апокрифы и легенды из украинских рукописей», тиража не то что на всех желающих не хватило, о нем не все и узнать успели (один из авторов колонки счастливо стал обладателем последнего экземпляра). Чтобы было понятно: этот масштабный труд и сам стал легендой, поскольку не переиздавался ровно сто лет… и, честно говоря, заслуживал более обширного научного аппарата.

О чем говорят все эти разрозненные примеры? О том, что и само научное поле украинской гуманитаристики чрезвычайно разрознено. Не только новые труды, но и, естественно, новые идеи, новые методы входят в обиход чрезвычайно медленно и несинхронизированными темпами. Зачастую виной тому даже не деятельность ученых, а издательские практики, бытование научной литературы. Прорывы на передовые рубежи соседствуют с крайней архаикой (у нас до сих пор иные филологи истово борются со структурализмом — причем, как вы понимаете, не с позиций Жака Дерриды).

Несколько в лучшем — хотя и не блестящем — положении находится искусствоведение: именно потому, что там до «общей теории всего» очень далеко, идет процесс элементарного описания огромного массива памятников, от народного искусства до авангарда. Дело движется медленно: подготовка хорошей, богато иллюстрированной монографии по изобразительному искусству весьма трудоемка, а издание — в высшей степени затратно; между тем в нашей книжной отрасли денег немного. Но и результаты, как правило, радуют. Лауреатом государственной Шевченковской премии этого года стала Татьяна Кара-Васильева за «Историю украинской вышивки», а гран-при «Книги года» получил альбом «Катерина Билокур. Художественный завет» [31] .

В остальных областях гуманитаристики дело обстоит примерно так же, как и в филологии: потребности образования более-менее удовлетворяются, а потребности публики — не вполне. Огорчает, в частности, практически полное отсутствие популярной литературы на естественно-научные темы — даже переводной: прошло почти не замеченным украинское издание «Занимательной палеонтологии» Кирилла Еськова [32] ; интерес вызвала монография Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь» [33] (вышедшая раньше, чем в России)… но и только.

И напоследок, чтобы закончить колонку на более веселой ноте, — несколько слов о еще одной… скажем так, гуманитарной области, а именно — о пишущих политиках. Просим заметить: не отставные политики сочиняют мемуары, но вполне действующие чуть не поголовно считают своим долгом издать книгу на какие-нибудь духоподъемные темы. У нас даже есть страшное подозрение, что некоторые из этих милых людей трудолюбиво пишут сами, а не заказывают спичрайтерам. Не то чтобы это кто-то читал, зато, случается, весьма живо обсуждают. Примечателен казус Леонида Кучмы: его книга «Украина — не Россия» оказалась весьма влиятельным текстом [34] . Конечно, и ее широкие слои читательской общественности не читали, вы не подумайте; но сработало само название, моментально став мемом. В основном же наши политики выдают унылые сочинения в духе Высшей партийной школы (выходцами из коей они нередко и являются), порой со следами поправок в духе времени, — но попадаются и более экзотические случаи. Так, один политический деятель-многостаночник по совместительству — пастор, пишущий романы о криминальных разборках и Альбигойском крестовом походе (нет, это разные книги). Творит он, разумеется, исключительно с просветительскими и морализаторскими целями.

Может, и не стоило бы об этом упоминать, но подобных сочинений на самом деле множество. Мы говорим только о политиках первого ряда — а если вспомнить и рядовых депутатов? Их столько, что они вносят искажения в статистическую картину: если смотреть на данные Книжной палаты, может показаться, что эссеистика и гуманитаристика цветут у нас пышным цветом (два украинца — три гуманитария). Реальность не внушает столь безудержного оптимизма, но если сравнивать ситуацию 2012 года хотя бы с 1992-м — поступательное движение, пусть не быстрое и не прямое, очевидно.

[10] «„Фуршет” вЁд МарЁї МатЁос». ЛьвЁв, «КальварЁя», 2003.

[11] А н д р у х о в и ч Ю р Ё й. Лексикон Ёнтимних мЁст. К., «Meridian Czernowitz», «Майстер книг», 2011. По-русски, к сожалению, пропадает каламбур: «Ёнтимних мЁст» — «Ёнтимних мЁсць» — «интимных мест».

[12] «Сновиди. Сни українських письменникЁв». Київ, «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА», 2010. Еще одно непереводимое название: «Сновиди» — и «сновидцы» и «лунатики».

[13] «Письменники про футбол. ЛЁтературна збЁрна України». ХаркЁв, «Клуб сЁмейного дозвЁлля», 2011.

[14]  Г у н д о р о в а Т. ПроЯвлення Слова. ДискурсЁя раннього українського модернЁзму. Постмодерна ЁнтерпретацЁя. ЛьвЁв, «ЛЁтопис», 1997; видання перероблене Ё доповнене — Київ, «Критика», 2009.

[15]  Г у н д о р о в а Т. КЁтч Ё лЁтература. ТравестЁї. Київ, «Факт», 2008.