Чтение онлайн

« Берестов вспоминал, что и ему, и его второй жене, Татьяне Александровой, художнице и автору „Домовенка Кузьки”, критики советовали не быть такими благостными: ей — стать безжалостнее к героям, ему — рассердиться… А чего сердиться, ворчал он, и так полно сердитых кругом. <…> Берестовские стихи, негромкие, не предназначенные даже иной раз для чтения вслух — это надо читать глазами, про себя, складывать в душе, — всегда о главном: о любви. Хорошие взрослые стихи могут рождаться из скорби, ярости, гнева, боли, из тревоги и тоски. Хорошие детские стихи всегда рождаются из любви и счастья: это самое главное, что человеку надо вынести из детства <...>. Ведь не для того мы детям, чтобы обучить их алгебре и вырастить из них высокооплачиваемых специалистов, а для того, чтобы поделиться с ними самым главным — счастьем и светом, вырастить в них любовь и радость — единственное, что помогает жить и дышать на самых крутых поворотах жизни, в самые горькие исторические времена».

В этом году Валентину Берестову исполнилось бы 85 лет. А этот номер «Нескучного сада» — последний в бумажном формате. Журнал уходит в Интернет.

Ярослав Смеляков. Я обвиняю. — «Наш современник», 2013, № 7 <http://www.nash-sovremennik.ru>.

Если совсем коротко, то это яростное, плотное эссе 43-летней давности (кажется, до настоящей публикации так и бывшее в «самизатском» статусе) можно характеризовать строфой из стихотворения Я. С., напечатанного в том же 1970 году: «Ты б гудел, как трехтрубный крейсер, / в нашем общем многоголосье, / но они тебя доконали, / эти лили и эти оси». Кроме того, это, вероятно, одно из первых исследований о возможном убийстве Маяковского. (Смеляков собрал немало разноречивых свидетельств, в частности, приводит свою запись поразительного рассказа Н. Асеева о его малодушной «невстрече» с явно информированным человеком — в 1942 году.)

Илья Фаликов. Евтушенко. Love story. — «Дружба народов», 2013, № 7.

Отрывки из хроникальной биографической книги для серии «ЖЗЛ» публикуются в «казанском» (или «татарском») номере «ДН».

«2 июня 1949 года Тарасов напечатал у себя в газете («Советский спорт». — П. К. ) „очень смешное, разоблачавшее ‘их нравы‘”, стихотворение, подписанное Евг. Евтушенко .

Первая публикация. Автор попросил машинистку Т. С. Малиновскую поставить „Евг”, и это осталось навсегда. Что это означало? Боязнь слипшегося „ЕЕ”? Или в этом „Ев г ” было подсознательно закодировано родовое имя Г ан г нус? Так или иначе, мы имеем дело с практически новым парапсевдонимом.

Евг. Евтушенко существует в русской поэзии 65-й год».

Дмитрий Шеваров. Стиль, который никогда не повторится. — «Лампада», 2013, № 4 (91).

«А ведь его могло не быть и как художника. В ту пору, когда начинал свой творческий путь, искусство решительно отвернулось от Церкви, сочтя религиозную тему исчерпанной. А эти тонкие, бледные, почти чахоточные лица нестеровских отроков и девушек — откуда Нестеров взял их? Ведь Россия еще дышала здоровьем. Взгляните на цветные снимки Прокудина-Горского: там страна, полная сознания своих сил. Грандиозные заводы, новейшие паровозы и корабли, замечательные дороги и мосты, новенькие храмы, красиво одетые и вполне довольные жизнью люди. Ничто не предвещает катастрофы.

Нестеров же начиная с 1890-х годов пишет Россию страдальческую и жертвенную. Пишет новомучеников в то время, когда они еще не ведают о предстоящем мученичестве.

Тут много необъяснимого. Вот в 1897 году 35-летний Нестеров работает над „Великим постригом”. Самый пронзительный и нежный образ этой картины — девушка, идущая со свечой, низко склонив голову. И это оказывается первым портретом великой княгини Елизаветы Федоровны. А ведь художник еще не был с ней знаком, и она тогда не помышляла о постриге. Пожалуй, никто, кроме одного-двух человек, не мог тогда оценить пророческий художественный дар Михаила Нестерова. В нем видели добротного мастера, который по своему „ортодоксальному недомыслию” хватается за „уходящее и отжившее”. Главные герои его картин — иноки и инокини, послушники и послушницы — вызывали у критиков безумное раздражение.

С другой стороны, его критиковала тогдашняя православная общественность, обвиняя в подражании французским модернистам и символистам. „Это большое заблуждение. Я пою свои песни, они слагаются в душе моей из тех особенностей, обстоятельств моей личной жизни, которые оставляют наиболее глубокий след во мне”».

Экспедиция «Енисей». — «День и ночь», Красноярск, 2013, № 3 <http://magazines.russ.ru/din>.

По следам прошлогодней летней поездки французских писателей по удивительному маршруту, от Абакана до Норильска. Впечатлениями делятся Франсуа Белек, Кристиан Гарсэн и Элизабет Бирийе. Последняя — маленькой поэмой «Сибирь»: «<…> Тайга горела. / Старик обвинял Соединенные штаты. / Я разглядывала / Древние сани. / Сталинградский шлем. / Коренной зуб мамонта. / Сталина в рамке над диваном. / Мощи. / Иконы. // Озноб от земли до неба. / Твое небо. / Ходила ли я под ним? / Сибирь. / Как подавленное желание. / Сердце, которое не смогли принять. / Любовь, которую не смогли сберечь. / Ты живешь во мне».

Этим утверждением заканчивается сочинение французской поэтессы.

Составитель Павел Крючков