Чтение онлайн

Какие же клевые бывают иногда стенограммы, господа вы мои хорошие, я говорю вам это честно.

Игорь Голомшток. Эмиграция. О людях и странах. — «Знамя», 2013, № 7.

Окончание второй части мемуаров. Ниже два умозаключения (прошу прощения за длинные выписки), читая которые, мне хотелось временами даже и ущипнуть себя.

«<…> Упаси Боже! я не собираюсь обвинять Солженицына в сотрудничестве с КГБ. То, что я собираюсь написать, — это лишь гипотеза, может быть, слишком смелая, но в качестве таковой имеющая право на существование. <…> В случае с Солженицыным эти люди (продвинутые выпускники МГУ, пришедшие в КГБ. — П. К. ) должны были прекрасно понимать, с кем они имеют дело. Его антизападничество, национализм под маской патриотизма, его презрение к плюрализму, к либеральному диссидентству („образованцам”), „демдвижу” (как сам Солженицын уничижительно называл демократическое движение) — все это было близко мировоззрению самого КГБ и в эмигрантских кругах не могло не вызвать, с одной стороны, сопротивление либеральной интеллигенции, а с другой — восторженную поддержку патриотов и националистов. Его арест в Москве и последующая переброска на самолете в наручниках на Запад послужила блестящей рекламой для утверждения его авторитета как мученика и врага номер один советской власти. За такового он и был принят политизированной эмиграцией. Это было мудрое решение Андропова: Солженицына запустили на Запад как лиса в курятник, и он произвел тут большой переполох».

«Напоследок хотел бы я спросить у прежних поклонников Солженицына: как бы они отнеслись сейчас к его пребыванию после возвращения в путинской России? Ведь его национализм, антидемократизм, православие, антизападничество — все то, против чего выступали Синявские вместе с либеральной интеллигенцией, — вошли составной частью, если не легли в фундамент идеологии теперешнего Кремля, и его награждали новыми высокими орденами (неплохо бы автору и в „Википедию” было глянуть, кто и чем награждал, от чего А. С. отказывался, ну да ладно. — П. К. ), Путин ездил к нему на поклон, отрывки из его „Архипелага ГУЛАГ” собирались ввести в школьные учебники (или уже ввели?), и сам Путин вместе с Медведевым зажигали свечи, а потомки вертухаев того же ГУЛАГа хором пели „Со святыми упокой” над его гробом. К сожалению, эти поклонники почти все уже пребывают на том свете вместе со своим кумиром, так что и спросить не у кого».

Нет, многие еще живы. Только вряд ли это заинтересует И. Г.

Валентина Голубовская. Вверх по лестнице — к Риду Грачеву. — «Октябрь», 2013, № 6 <http://magazines.russ.ru/October>.

«В воспоминаниях о Риде я не раз встречала, что его называли в те годы (в начале 1960-х. — П. К. ) „литературной совестью Ленинграда”. Это было время, когда он переводил письма Сент-Экзюпери и, как мне помнится, начал переводить Камю. И писал эссе — о Сент-Экзюпери, о Поле Верлене, о Мориаке и Фолкнере, и такие, как „Уязвимая смертью болезнь”, „Интеллигенции больше нет”, „Значащее отсутствие”. Отрывки из этих эссе, естественно, не дадут полного представления об их философской и социальной остроте, но хоть в малой степени приоткроют внутренний мир Рида Грачева.

„Совесть же говорит нам о том, что мы не можем довольствоваться системой разрешений и запретов, что она, эта система, бессовестна, а поэтому ясно, что область поступка находится вне этой системы. Другими словами, эта система не есть завершение человеческого прогресса, а существует помимо прогресса, вне его. Эта система заменяет совесть. Таким образом, современный мир живет благодаря тому, что сохраняет следы утраченной совести, ‘пустое место‘ от нее. Достаточно всем забыть, что именно отсутствует, как произойдет катастрофа, распад структуры мира. Поэтому-то мы и говорим, что мир находится на грани катастрофы” („Значащее отсутствие”)».

Павел Гуревич. Абсурд как социальный феномен. — «Вестник аналитики» (Институт стратегических оценок и анализа / Бюро социально-экономической информации), 2013, № 1 (51) <http://www.isoa.ru>.

«Человек разумен, но часто поступает иррационально. Люди творят новое, но сами же его и разрушают. Человек удивительное существо. Он все понимает, но поступает наоборот. Это, впрочем, мысль Сократа».

Ну и так дальше — в статье, открывающей номер. Есть и примеры интересные. И финал есть. «Абсурду пора противопоставить гражданское мужество, здравый смысл и социальную терапию». Правы, Павел Гуревич, давно пора.

Адольфо Бьой Касарес. Борхес. Из дневников. Перевод с испанского Александра Казачкова. — «Иностранная литература», 2013, № 7 <http://magazines.russ.ru/inostran>.

Друг и соработник Борхеса (много писали вместе, вели книжные серии, составляли антологии и т. п.). Немного из «русской литературной темы».

«Пастернак мне не интересен. Предпочитаю думать о нем плохо, нежели хорошо».

«Читаем первые страницы „Лолиты” Набокова. Борхес: „Я бы поостерегся читать эту книгу. Пожалуй, она очень вредна для писателя. Чувствуешь, что писать иначе невозможно. Сразу начинаешь обезьянничать перед читателем, фокусничаешь, достаешь цилиндр и кролика”».

«По поводу „Войны и мира” Борхес замечает, что неверно начинать роман большим праздником с большим числом персонажей, которых читатель должен индивидуально распознать: „Зачем Толстой так нагружает читателя, заставляя отождествлять каждого? Есть же замечательный ход: ‘Жил некогда человек‘, — почему им не воспользоваться?”» (из записей 1959 года).

«Среда, 16 декабря [1964]. Читаю Борхесу копию протокола суда над Иосифом Бродским, поэтом-переводчиком, осужденным за тунеядство в Ленинграде: мол, мало работал и недостаточно зарабатывал. Борхес: „Обвиняемый тоже вносит свою долю кафкианства: он похож на обвинителей, сам погружен в этот мир. Понятно, не будь этого, его бы просто убили”».

Елена Комлева. От православия к феномену ядерной энергии: заимствование фрагментов методологии антропосоциального толкования. — «Вестник аналитики» (Институт стратегических оценок и анализа / Бюро социально-экономической информации), 2013, № 1 (51).

«Мы не будем затрагивать вопросы веры в Бога». И через полторы страницы: «Хотя у Православия пока нет однозначного, на все случаи жизни, мировоззренческого „рецепта”, оно располагает общечеловеческим опытом, который формировался тысячи лет. Опыт этот и истина Откровения (если принять таковое за факт) позволяют черпать из них многое вновь и вновь. И это хороший базис при грядущем соосмыслении совместно атеистами и верующими, ядерного феномена и человечества».

Светлана Никорук. Как воспитать императора? — Научно-методический журнал для учителей истории и обществознания «История» (Издательский дом «Первое сентября»), 2013, № 5 <http://his.1september.ru> .

Публикуется в рубрике «Материалы к уроку». Автор — учитель гимназии из города Новочебоксарска (Чувашия). Цитирую последнюю главку очерка.

«Зимой 2011 г. мне довелось быть на экскурсии в коттедже „Александрия”. Местные краеведы-экскурсоводы рассказали интересную историю о системе поощрения детей в семье Николая I <...>.

Через призму такого детства, такого воспитания можно увидеть и прощение декабристов, амнистию участников польского восстания, и череду либеральных реформ 1860 — 1870-х гг. Однако в стране существовали и глубокие внутренние противоречия, которые оказались неразрешимы и привели 1 марта 1881 года к трагической гибели Александра II. Николай I говорил цесаревичу: „Ты должен всегда помнить: только своей жизнью ты можешь искупить подаренное тебе Господом происхождение”. Александр II об этом помнил всегда…»

…Э, нет, это не для «Дилетанта» (см. стр. 235).

В следующем, июньском номере главный редактор «Истории», Алексей Савельев пишет в своей колонке: «Знаете, о чем я мечтаю? О том, чтобы создать учебник, где бы история российского государства, социальных отношений, экономического развития показывалась через историю семей ». В том же выпуске — яркая статья Аркадия Мурашева «Простая русская семья» с подзаголовком «О „черных баронах” Врангелях».

Ирина Лукьянова. Если ты умеешь петь. — «Нескучный сад», 2013, № 5-6 <http://www. nsad.ru>.