Чтение онлайн

— Димитрис, позволь я слегка подтолкну тебя к тому, что ты пытаешься, но не решаешься мне сказать, — решительно взяла она разговор в свои руки. — Ты прошел через войну. На войне ты видел, а иногда и совершал ужасные, с точки зрения цивилизованного человека, поступки. Вопиющим образом противоречащие тем идеалам, в которых ты воспитывался. Ты не в состоянии забыть о них, не можешь их оправдать. И винишь в них себя, а также других причастных к ним людей. И не только врагов, но и тех, кто воевал на твоей стороне. Вот — та самая «страшная правда», которую ты не решаешься мне выдать. Вот видишь, я сделала это за тебя. И я, как видишь, совершенно спокойна и не удивлена. Может быть, тебя также успокоит, если ты узнаешь, что десятки ветеранов, с которыми я беседовала прежде, испытывали схожие чувства? Это — абсолютно нормально.

— И что же ты намерена мне на все это ответить? — спросил я, усмехнувшись. — Что все это делалось ради высшего блага и было наименьшим злом из возможных?

— Давай не будем торопиться и вначале ты расскажешь о том, что тебя беспокоит. Начни с самого начала.

— С самого начала?

Я сам не заметил, как начинаю заводиться, как бы в противовес нарочито ровной и легкой манере речи Митчелл.

— Да, с самого.

— Ах, с самого? Ну хорошо.

Я набрал в рот много воздуха, прежде чем начать.

— Меня беспокоит то, Кэтрин, что в 2060-ом году группа лиц, работающих на Содружество Наций, либо же на консорциум «Смарт Тек», включая некоего Чхона, а также, возможно, Роберта Ленца, сделали одно предложение моим родителям, Владимиру и Катерине Войцеховским, живущим вне юрисдикции Содружества. Они предложили им провести экспериментальную генную модификацию их нерожденного ребенка, чтобы тот родился здоровым, в обмен на их право в дальнейшем использовать такого ребенка в военных и исследовательских целях. Я — этот ребенок.

Психолог задумчиво поправила очки.

— Меня беспокоит, Кэтрин, что примерно с 74-го по 76-ый некий Роберт Ленц, пользуясь услугами своего агента Клаудии Ризителли, шантажировал моего отца, принуждая его выдавать секретную информацию, имеющую отношение к работе отца в структурах Центральноевропейского Альянса. В дальнейшем Ленц, или же его руководство, использовали эту информацию, чтобы спровоцировать войну Центральноевропейского Альянса с Югославской Народной Республикой. Вследствие их тайной игры мой отец был арестован, а в дальнейшем убит органами безопасности ЮНР. На разразившейся затем войне аналогичная судьба постигла и мою мать.

Доктор сделала было движение, намереваясь вставить слово, но я не позволил.

— Меня беспокоит, что Роберт Ленц, пользуясь моей юношеской доверчивостью и скрыв от меня целый ряд важной информации, убедил меня вступить в интернат «Вознесение», где я стал пленником на два с половиной года, подвергался унижениям и пыткам, а также психотропному воздействию на мой мозг. Меня беспокоит, что, вопреки моим предпочтениям, меня направили оттуда на обучение в полицейскую академию, после чего я был бы обязан не менее пяти лет служить в силовом блоке.

Кэтрин больше не делала попыток прервать меня, а лишь слушала молча.

— Я опущу много незначительных фактов, которые также меня беспокоят. Но меня, мать твою, очень сильно беспокоит, что в мае 2089-го, когда я находился в шаге от окончания своего контракта, который я добросовестно выполнял, кукловоды, считающие меня своей собственностью, вновь лишили меня права решать свою судьбу. Я говорю о таких людях, как Чхон, его протеже Гаррисон вместе со своими цепными псами, включая некоего головореза Тайсона Блэка. А также, скорее всего, все тот же сукин сын Роберт Ленц. С этой целью они сплели сеть интриг и лишили жизни множество людей, включая моего друга, Бена МакБрайда, у которого осталась вдовой жена и осиротел маленький ребенок. Их подчиненные, включая хорошо знакомого тебе Паоло Торричелли, выдавая себя за агентов СБС, взяв в заложники Клаудию Ризителли и имитировав похищение моего брата Мирослава Молдовану, своим давлением вынудили меня принять предложение Чхона и подписать контракт с частной военной компанией «Грей Айленд Ко».

Я уже не мог остановиться.

— Меня беспокоит, доктор, что на острове, называемом Грей Айленд, надо мной проводили варварские медицинские эксперименты, жестоко издевались, а также применяли мощные психотропные средства, чтобы полностью лишить меня самостоятельной воли и превратить в послушное орудие, манкурта. Именно там меня сделали химически зависимым от препарата под названием «Валькирия», который изменил до неузнаваемости мое сознание. За этим преступлением, трусливо прикрытым строками ничтожного контракта, составленного по законам несуществующей страны, стоял лично Чхон, банда его садистов-инструкторов, включая некоего Томсона, и сумасшедший ученый Браун, воспринимающий людей как своих подопытных крыс. Постоянным посетителем Грей-Айленда был генерал-полковник Окифора, командующий Силами специальных операций. И не было сомнений, что именно он, выступая от имени Содружества, санкционирует и одобряет проводимые над нами опыты.

Доктор Митчелл держала ручку, но ничего не записывала, а лишь слушала. Не приходилось сомневаться, что каждое сказанное в этих стенах слово записывается. Но я уже не мог остановиться.

— Меня беспокоит, что затем меня использовали в тайных силовых операциях, которые проводились с невиданной жестокостью, в противоречии с общепризнанными правилами и обычаями ведения войны и общечеловеческими ценностями, из-за чего правительство не желало раскрывать какую-либо свою связь с ними и проводило их с помощью ЧВК. Я был в Африке в марте 2090-го, участвовал в операциях против «Фракции африканских рабочих», которые сопровождались большими жертвами среди мирного населения, пытками против подозреваемых в терроризме. Я был в Центральной Европе весной 2090-го, где меня вынудили уничтожать целые деревни, выдавая себя за карателя Евразийского Союза, чтобы настроить местное население против потенциального противника.

Я не останавливался, чтобы перевести дух.

— И, конечно же, меня беспокоит все то, что происходило во время этой проклятой войны. Я совершал поступки, жестокость которых сложно вообразить, оправдывая себя тем, что наш враг — еще более беспощаден. Я поверил Чхону, что существует некий тайный проект «Скай», с помощью которого евразийцы хотели взять под контроль целый мир, хотя я до сих пор не уверен, не ложь ли это. Я убивал, жег, взрывал — все ради победы в этой войне. Делал грязную работу, в которой правительство и военное командование не хотело быть замешано, ведь им не доставало духу признаться избирателям, как на самом деле ведется эта война. Я был в Новой Москве 18-го января 2093-го года. Меня и других бойцов ЧВК отправили на передний край, рассчитывая, что большинство из нас будут перебиты, унеся свои грязные секреты с собой в могилу. Там было применено мощное химическое оружие, газ «Зекс», большей частью против мирного населения. Применение этого газа санкционировал командир эскадрона «Сатана» Гаррисон, и его командир — Чхон. Я не знаю, согласовывали ли они свои действия с высшим руководством. Но эти люди до сих пор на свободе, так что вывод напрашивается сам собой. Несмотря на договоренность о капитуляции, Чхон и Гаррисон приказали своим людям не щадить пленных. На моих глазах головорез Тайсон Блэк, убивший Бена МакБрайда в 89-ом, тогда уже офицер эскадрона «Сатана», расправился с пленными, которых я уговорил сложить оружие. Когда я попытался вразумить его, эта тварь попыталась убить меня. Когда же я донес о его преступлениях Гаррисону и Чхону, они не только не осудили их, но и вынудили меня драться с ним, приказав Блэку убить меня. Лишь чудом я остался жив. Я пробыл в коме год. Пережил полсотни операций. Превратился в калеку и в наркомана. Лишился всего, что имел. Из-за этих людей. Они же, несмотря на все совершенные ими преступления, судя по всему, находятся на заслуженной пенсии. И даже сохранили изрядное влияние. Ведь не случайно же их маленькие друзья явились ко мне сразу после выхода из комы и начали угрожать мне расправой над теми немногими близкими людьми, которые у меня еще остались, принуждая меня не доносить о совершенных их хозяевами преступлениях. Как думаешь, Кэтрин — это нормально, что меня это беспокоит?!

Я наконец высказал все, понимая, что только что сжег очень много мостов, и что за эту вспышку придется дорого заплатить. Вид у Митчелл был внешне невозмутимым, что объяснялось, по-видимому, ее огромным опытом работы. Но по ее пальцам было видно напряжение, с которым она держала ручку.

§ 61

— Что ж, — наконец выдала она первый слог, невольно усмехнувшись! — Ого. Дай мне, пожалуйста, переварить всю эту информацию, прежде чем мы начнем раскладывать ее по палочкам и разбираться, где правда, а где — скажем так, не совсем корректные данные, домыслы и преувеличения.

— Я хорошо понимаю твою здесь роль, Кэтрин. И знаю, что ты сейчас начнешь пытаться ставить все с ног на голову. Но я готов заверить тебя, что это — пустая трата времени.

— Димитрис, но ведь ты говорил только что не только о том, что видел своими глазами. Я, конечно, не знаю деталей военных операций, которые ты упомянул. Но ты произнес несколько известных штампов, которые распространяют крайне ненадежные средства массовой информации. Ты должен понимать, Димитрис, что информация, которую ты можешь увидеть, услышать или прочитать, например, на некоторых ненадежных блогах или форумах, часто носит откровенно провокационный характер. Во Всемирной паутине хватает сил, которые норовят возвести напраслину на правительство…