Чтение онлайн

Я смотрел на него со смесью отвращения и ненависти. Я видел в узких зрачках генерала выражение, которое роднило этого стального человека с мечтателем. Не в первый уже раз я заметил, как грубый армейский жаргон исчез из его лексикона, и стало ясно, что имидж грубоватого старого вояки — не более, чем ширма, за которой скрывается мрачный «черный кардинал», злой гений на службе правительства, автор и координатор десятков будоражащих кровь тайных проектов. А может быть, даже кто-то несоизмеримо худший, окруженный сверхъестественным, мистическим ореолом, о ком напоминают пыльные строки старых фолиантов, прошедшие сквозь века. Сам дьявол.

— Ваши эксперименты никогда еще не приводили ни к чему хорошему. Людской род вырождается, вымирает из-за безумцев, которые сочли себя богами, — ответил я, презрительно сощурившись. — Сколько, ты думаешь, способен прожить такой уродец, как Блэк, прежде чем его организм отторгнет чужеродные тела и задохнется под тяжестью металла, который вы в него напихали?

— Ты прав, — к моему удивлению, кивнул Чхон. — Модификации, проводимые путем грубого вмешательства в работу человеческого организма, недолговечны и примитивны. Будущее — за нанотехнологиями. Чтобы достичь совершенства, необходимо проникнуть в самые сокровенные глубины нашего генетического кода, добраться до первооснов, конструировать на клеточном уровне. И мы — на верном пути. Для того чтобы продвинуться дальше, нам нужен ты, Войцеховский. И вовсе не из-за твоих гребанных человеческих качеств.

— Что бы там тебе не было от меня нужно, я скорее сдохну, чем дам тебе это, — ответил я. — И уж точно я не стану участником экспериментов, которые проводят психопаты вроде тебя.

— Ты глупец, — рассмеялся мне в лицо генерал. — Чего ты никак не усвоишь, что даже твое рождение стало результатом генетического эксперимента? Напомню, это не матушка-природа одарила твоих предков, которые годами жарились под радиоактивными лучами, ребенка с уникальным здоровьем. Тобой интересовались многие. Вынашивали планы, как скопировать твой генетический код, чтобы наплодить уймищу таких же здоровых младенцев. В итоге им пришлось признать, что твое здоровье являет собой редкий случай позитивной мутации — природную аномалию. Интерес к тебе угас. Но я не забывал о тебе. И наконец я разглядел, в чем твоя истинная ценность.

Я не стал спрашивать, в чем, но он ответил сам.

— Ты чертовски живучий. Твой организм способен выдержать потрясающие нагрузки. И ты очередной раз доказал это, когда выжил после схватки с Блэком. Даже я не ждал этого. Именно поэтому я стою сейчас здесь и трачу время на тупые объяснения.

Вновь склонившись надо мной, Чхон прошептал.

— Я предлагаю тебе подписать чертовы бумаги, капитан. И я обещаю тебе одно из двух: либо ты сдохнешь честной смертью подопытной крысы, либо мы сделаем тебя лучше, чем ты был. Лучше, чем Блэк. Лучше, чем кто-либо. Если твой треклятый организм каким-то чудом выдержит все, что ему уготовано — ты переродишься. Ты станешь первопроходцем, который откроет человечеству мир неизведанных возможностей. Клянусь, что ради такого шанса я сам стал бы на твое место, если бы мое сердце было таким же мощным, как твое.

Глянув в восторженные глаза генерала, устремленные на меня, я медленно и отчетливо отчеканил:

— Как жаль, что в тот день я кинулся на твоего выродка, а не на тебя самого. Свернув тебе шею, я бы оказал человечеству услугу.

Какое-то время он молчал. Затем его лицо оскалилось в ухмылке.

— А ты уверен, что способен на это, инвалид?

Не успел я сообразить, что происходит, как генерал расчетливым пинком ноги ударил по ребру моей кушетки. Открыв рот, словно в замедленной съемке, я с изумлением увидел, как кушетка перевернулась, и мое тело начало грузно лететь на пол — за исключением ноги, все еще подвешенной на специальном креплении. Миг спустя я ударился головой о пол, а мою прооперированную ногу, оставшуюся болтаться наверху, пронзила волна пульсирующей боли.

— Что такое? — презрительно осведомился генерал, глядя, как я скалю зубы и обливаюсь потом, пытаясь балансировать на руках, чтобы ослабить нагрузку на покалеченную конечность. — Больно?

Поравнявшись с моей ногой, генерал с интересом рассмотрел ее причудливый изгиб, особо внимательно присмотревшись к тому месту, где находится заново собранная врачами коленная чашечка.

— Хм, — изучая мой гипс, произнес он. — Я могу нанести удар так, чтобы от этого убогого подобия коленной чашечки остались одни осколки, а нога переломилась надвое, как гнилая деревяшка.

— Ну давай, не тяни, ублюдок! — закричал я, скрипя зубами, чтобы сдержать крик боли.

Усмехнувшись, Чхон плавным движением достал из-за пояса армейский кинжал и артистичным движением перерезал ремень, на котором держалась моя нога. Наслаждаясь стоном боли, который я издал, когда покалеченная конечность грохнулась на пол, генерал подошел к моим костылям, приставленным к стенке, и взяв один из них, начал с интересом вертеть его меж пальцев.

— Так что ты собираешься сделать — вернуться к прежней жизни? — спросил он у меня, пока я корчился от боли на полу. — Обещаю, этого у тебя не получится. Ты все равно вынужден будешь вернуться к нам — рано или поздно.

— Никогда! — опираясь на руки и пытаясь встать, выкрикнул я.

— Знаешь, Сандерс, — наблюдая за моими стараниями, произнес он. — В моем распоряжении множество рычагов, способных заставить тебя сделать то, что я хочу. Для меня это настолько легко, что даже не представляет особого интереса. Ты сам это знаешь. Но я готов отпустить тебя на все четыре стороны. Я чувствую — твое время еще не пришло. Не хотелось бы попусту истратить такой многообещающий биоматериал, как ты.

Сделав ко мне плавный шаг, генерал резким движением хлестко ударил мне в лицо костылем, заставив откинуться на спину. Затем небрежно бросил костыль мне на грудь.

— Смотри не пожалей, что оставил меня в живых, Чхон, — прошептал я, глядя на него с пола.

— До встречи, триста двадцать четвертый, — молвил он напоследок.

§ 65

Меня нашли на полу санитары, и уже через час усилиями медиков в палате был наведен прежний идеальный порядок. Никто не словом ни упомянул о причинах беспорядка и не стал расспрашивать о них у меня — как этого и стоило ожидать. Ульрика молча подошла ко мне и взяла за руку, напомнив этим теплым касанием обо всем, о чем мы с ней говорили — и этого мне было достаточно.

Неделю спустя на заседании медицинской комиссии единогласным решением я был признан непригодным для дальнейшего выполнения контракта по состоянию физического и психического здоровья.

В тот же день официальным извещением, пришедшим от администрации компании «Грей Айленд Ко», меня сухим бюрократическим языком уведомили о расторжении контракта по инициативе нанимателя. Ухоженная, симпатичная сотрудница, улыбаясь мне с широкого экрана, с максимальной тактичностью и политкорректностью произнесла речь, предназначенную для служащих после расторжения их контракта. За пятнадцать минут она ни разу не запнулась, так что мне начало казаться, что это обыкновенная компьютерная голограмма.

Вечером Ульрика принесла мне апельсины, и с сожалением сообщила, что главврач распорядился заведующему отделением выписывать меня. На глазах медсестры блестели слезы. Я не успел произнести ни слова, прежде чем она склонилась ко мне и мягко поцеловала в губы. Странное это было чувство, когда шелковистая женская кожа коснулось моей грубой обветренной шкуры, покрытой жесткой седой бородой, и ее нежные, влажные губы коснулись моих.

Я собирался произнести хоть что-то, но она умоляюще прикрыла мой рот ладонью и неслышно исчезла, закончив тем самым наше прощание.