Чтение онлайн

— Мам, я же сказала тебе, что не буду жить не на какой вилле, и никакому Кристофу я не звонила. Я сняла себе уютную квартирку, мне там очень удобно

— Господи, снова ты за свое! — закатила глаза Жозефина, и тут же тихо спросила: — Эдди с тобой?

Лаура невольно виновато покосилась на меня.

— Вижу, что с тобой. Это ты с ним переглядываешься?

— Нет, мам! Просто официант прошел.

— Он почему-то не отвечает на мои звонки. Должно быть, занят сейчас. У Эдди такое часто бывает, У него ведь очень серьезная, ответственная работа. Но все-таки я надеялась в душе, что увижу вас с ним вместе.

Я сохранял каменное выражение лица, но у Лауры был такой вид, будто земля у нее под пятками раскалилась.

— Мам, скажи лучше, как ты? — торопливо перевела она разговор. — Что творится в Мельбурне?

— Не знаю, как там в остальном Мельбурне — должно быть, как всегда, жара и пробки. А у нас с Мими все спокойно, — ответила оперная дива, подавив глубокий зевок, и почесала за ухом свою собачонку. — Мы решили остаться сегодня дома, чтобы от жары у нас не разболелась головка. Я пригласила портного, чтобы обсудить с ним кое-какие наряды. И мануального терапевта. У меня уже неделю неприятное ноющее ощущение под левой лопаткой и какая-то скованность, не иначе как от волнения…

— Мам, я о том, что происходит сейчас во всем мире! — нетерпеливо перебила ее Лаура. — Только не говори, что ты не смотрела выступление Протектора!

— Конечно же, смотрела, — без особого удивления признала та. — Сэр Уоллес был как всегда безукоризнен и говорил великолепно. Между прочим, при личном общении он столь же обаятельный и приятный джентльмен — не помню, говорила ли я тебе…

— Да, говорила. Где-то раз пятьдесят. А тебя не беспокоит то, что он сказал?

Её мать едва заметно вздохнула.

— Милочка, ты же знаешь, я не интересуюсь политикой. Не люблю всю эту суету, крики, споры. Каждый должен заниматься тем, к чему лежит его душа и к чему он имеет талант. Сэр Уоллес, не сомневаюсь, прекрасно со всем справится.

— А ты не думала, что папа может быть сейчас в опасности?

— О, только этого не начинай! — недовольно поморщилась она, и впервые было похоже, что эти ее эмоции не наиграны. — Твой отец — взрослый, самостоятельный и совершенно неблизкий мне человек. После развода нас с ним связывало совместное воспитание дочери. Но ты, слава Богу, уже выросла. И теперь я могу с чистым сердцем сказать, что меня совершенно не заботит его жизнь. Пусть это волнует ту особу, в обществе которой он предпочел провести этот период своей жизни, после того, как я отдала ему лучшие годы своей. Все, хватит о нем! А то у меня уже начинает болеть голова.

При этих словах Жозефина взяла с туалетного столика изящный веер и обмахнулась им с театральным выражением праведного негодования. Я едва сдержал усмешку при виде такого явного позерства. Но Лаура, похоже, к такому привыкла.

— Послушай лучше, что я тебе скажу, дорогая, — вновь заговорила Жозефина, недовольство в голосе которой испарилось столь же быстро, как и появилось, уступив место воодушевлению: — Это очень удачно, что ты как раз сейчас в Сент-Этьене. Просто великолепно. Очень жаль, конечно, что Эдди не с тобой. Но я не сомневаюсь, что он приедет к тебе, как только позволят его неотложные дела. Ты ведь помнишь, о чем я говорила тебе в мае, когда ты гостила у меня, лапочка? Я имею в виду прекрасное предложение Барри Гоффмана, которое я получила.

— О, Боже, мам, — ее дочь закатила глаза. — Я забыла об этом в тот же миг, когда сказала тебе: «Нет, никогда в жизни!» И тем более не собираюсь вспоминать об этом сейчас, когда в мире происходит такое, когда жизнь папы, может быть, в опасности!..

— Милочка, ты, как всегда, сгущаешь краски, — ничуть не разволновавшись, пожала на это плечами Жозефина. — Политика всегда сопряжена со скандалами и нагнетанием страстей. Но посмотри вокруг — и ты увидишь примерно те же лица, что и десять лет назад. Все это просто игры. И твой любимый папочка к ним очень хорошо привычен. Так что тебе не стоит даже думать об этом и портить себе нервы. Я тебе сейчас говорю о другом! И ты должна услышать меня, перестать быть такой капризной.

— Это я-то капризная?

— А кто же? Пташенька моя, я же говорю тебе о самом Барри Гоффмане. Ты разве не знаешь, моя ненаглядная, что его шоу — самое рейтинговое в мире? OWN сейчас только на нем и держится. Ты не поверила бы, monami, если бы узнала, на какие отчаянные шаги и невероятные ухищрения идут люди, чтобы получить шанс провести час в прямом эфире в студии у Барри, перед глазами миллионов телезрителей. Ради этого многие готовы на что угодно — беременность, аборт, брак, развод, изменение пола, попытку суицида, признание в убийстве.

— Мне жаль этих людей, мам, — скучным голосом произнесла Лаура. — Они больны.

Я, тем временем, задрал голову вверх — и увидел высоко в небе, в двух тысячах футов, не меньше, огромный аэростат — «летающую телестудию», с тремя огромными буквами OWN. Хоть я и имел счастье принадлежать к той (меньшей) части человечества, которая была равнодушна к телешоу, мне, как и любому человеку, за исключением, быть может, разве что родившихся и выросших в пещере на пустошах дикарей, было известно, что значит эта аббревиатура. Телеканал, основанный легендарной телеведущей Опрой Уинфри еще в начале века, был возрожден в Новом мире, и стал самым популярным и самым прибыльным в мире, значительно опережая ABC, Indosiar и даже Sport 1. Секретом его успеха было полное отсутствие новостей, а также кино и сериалов — лишь самые популярные рейтинговые телешоу, с утра и до самой ночи — именно то, что больше всего нравится людям. Аудитория канала, в зависимости от эфирного времени и дня недели, колебалась от 5–7 до 80-100 миллионов зрителей, а стоимость размещения 30-секундного рекламного ролика обходилась рекламодателям от 30 000 до 1 000 000 фунтов. OWN стал первым телеканалом, трансляцию которого, с небольшой цензурой, разрешили после войны на просторах Евразийского Союза — и это сразу же увеличило его аудиторию еще на 20–30 %.

Авторское шоу «Только правда» Барри Гоффмана начало выходить в 2085-ом, и, благодаря блестящей задумке и таланту ведущего, за десять лет умудрилось занять эфирный прайм-тайм (с 10:00 вечера до 00:00 по пятницам) и сделалось самым рейтинговым в истории — именно это шоу вот уже несколько раз умудрилось собрать у экранов больше 100 миллионов человек.

— Лаура, милая моя, мне очень обидно и грустно слышать от тебя такое. Ты не представляешь себе, как долго я налаживала знакомство с Барри и сколько усилий приложила, чтобы убедить его, что могу предложить хороший материал. Он очень переборчив, и он может себе это позволить — ведь желающих хватает, чтобы заполнить его эфир на тысячу лет вперед. Это чрезвычайная удача, что мне в конце концов удалось заинтересовать его этой идеей. Упускать такой шанс никак нельзя, это просто неслыханно. Эдди, между прочим, был со мной согласен, хотя от него потребуется намного больше, чем от тебя. Ты ведь помнишь, он, фактически, подтвердил, что готов на это пойти…

— Мам, да почему ты вообще решила сейчас об этом поговорить?!

— А потому, милая моя, что Барри звонил мне не далее чем сегодня утром! — выдала Жозефина Фламини с выражением искреннего торжества и таким видом, будто преподносит долгожданный рождественский сюрприз. — Ты просто не поверишь, когда узнаешь, что произошло! В эту пятницу у Барри в студии должна была быть Рита Маргарита, ну, эта бездарная актрисолька, которая считает себя еще и певичкой, со своим болваном-женихом. Все ведь прекрасно знают, что эта профура побывала в постели у половины эстрады, что она наркоманка, снималась в порно, а еще ее, как говорят, насиловал ее отчим. Вся эта грязь привлекают публику — всем не терпелось увидеть воочию картины ее похождений и посмотреть на лицо этого влюбленного кретина, когда их увидит он. И представь себе — вчера вечером она сорвалась и угодила в нарколечебницу! Теперь эту дурочку не выпустят оттуда даже на день раньше чем завершится курс реабилитации. Даже личное вмешательство Барри не помогло. Так что пятничный эфир вдруг освободился, представляешь? И тут Барри вспомнил наш с ним разговор, позвонил мне — и предложил занять его!

Вид у Жозефины был таким, словно она только что выиграла в лотерею, а у Лауры — прямо противоположным. Пока мать говорила, губы дочери все сильнее надувались, и к концу речи она едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть эмоции. И наконец ее прорвало.

— О Боже мой, мама! Я так надеялась, что ты позвонила мне только для того, чтобы узнать, все ли со мной в порядке! Но в душе я знала, что это не так, с самого начала знала! Знаешь, что?! Мне это совсем не интересно! Я, в отличие от тебя, никогда не гналась за популярностью! А наоборот, всю жизнь от нее убегала! И я не собираюсь работать на твои рейтинги, еще и то время, когда в мире происходят намного более важные вещи! — разошлась Лаура.