Чтение онлайн

Я подумал о ребятах, оставшихся в Сиднее, и представил себе, как бледнеют их лица в этот самый момент. 85-ая пехотная была боевым подразделением с большой историей. Ее номер был суммой номеров трех довоенный соединений, из остатков которых она была сформирована еще в Темные времена: 25-ой пехотной дивизии армии США, 8-ой дивизии Сил самообороны Японии и 56-ой пехотной дивизии армии Республики Корея. Эта часть очень хорошо проявила себя во время войны, в том числе в Индокитае и Индостане. Ее командующий, генерал-лейтенант Изаму Миура, был известен как сторонник железной дисциплины и жесткого стиля ведения боевых действий. Если и бы меня попросили назвать военачальника из числа миротворцев, который не поколебался бы ни секунды, получив приказ применить силу против демонстрантов, то Миура был, пожалуй, вторым после Окифоры, кто пришел бы мне на ум.

Что касается Изабеллы Линнакер, то эта 37-летняя дама, выпускница одного из интернатов «Вознесение», слыла убежденной и верной соратницей сэра Уоллеса. Линнакер входила в команду Райана Элмора — была ответственной за реформу, связанную с реинтеграцией бывших «зеленых» и «желтых» зон, и, несмотря на сравнительно молодой возраст, добилась немалых успехов в решении этой непростой задачи. Однако после того, как Элмор выступил против Патриджа, она публично порвала с ним все связи, объявив, что «глубоко разочарована этим предательством».

Можно было не сомневаться, что эти двое готовы «решать» ситуацию, закатив рукава.

— Все сказанное не должно беспокоить вас, мирных граждан. Компетентные органы сделают все возможное, чтобы происходящие события не затронули вас. Государственные институты в состоянии решить поставленные перед ними задачи, и им не требуется какая-либо активная помощь со стороны граждан. Однако вам все же отведена в этом противостоянии исключительно важная роль. Как я уже сказал в самом начале, от вас требуется вера. Молчаливая, пассивная поддержка. Бдительность. Вы не должны позволить подручным консорциума одурачить себя и использовать для реализации их преступных целей. Не должны позволить сделать это с вашими родными и близкими, друзьями и знакомыми. Вы должны помнить то, что я вам сейчас сказал. Верить мне. И не сомневаться — человечество, как и всегда прежде, устоит перед лицом угрозы. И станет лишь крепче.

§ 29

Выступление Протектора, в лучших традициях жанра, прервалось записью выступления Ирены Милано. Под пронзительные звуки ее плачущей скрипки мы с Лаурой перевели растерянные взгляды друг на друга. В ее глазах читалось неприкрытое смятение, которое, однако, не мешало мозгу лихорадочно работать.

— Что теперь будет? — тихо спросила она.

— А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, еще не определившись с ответом.

Она надолго призадумалась.

— Патридж — гениальный оратор. После этой речи осталось ощущение, что он раздавит всех, как букашек. Но, мне кажется, не все так просто. Он был всемогущим, когда за его спиной был Консорциум. Но сколько от его всемогущества осталось теперь?

— Хорошо, если половина.

— «Хорошо»? — переспросила Лаура.

— Это просто фигура речи, — покачал головой я. — Я не знаю, хорошо ли это. Не знаю, на чьей стороне нам стоит быть, и стоит ли быть на чьей-то вообще.

Девушка нервно покачала головой.

— И что же нас теперь ждёт? Затяжная война?

— Я не знаю, Лаура. Сейчас ясно только то, что ситуация обострилась.

— Это очень мягко сказано!

По ее лицу пробежала тень.

— Ты беспокоишься насчет отца? — догадался я.

— Папа всегда был так осторожен! — не сумев скрыть в голосе расстройства, вымолвила она. — Его нюх никогда прежде его не подводил. Но в этот раз, боюсь, он прогадал.

— С ним все будет в порядке. Он ведь ничего не сделал, кроме пары заявлений.

— Нет, Димитрис, не убеждай меня в этом. Ты сам вэто не веришь. Папа зашел слишком далеко, публично поддерживая Элмора. Боюсь, у него теперь нет возможности переждать в тени, как он это делал прежде. Придется делать ставку в игре, цена поражения в которой — все.

Она расстроенно покачала головой.

— Ты говорила, он сейчас в Бразилиа? Думаешь, его могут там арестовать?

— Не думаю. Латиноамериканская федерация входит в Содружество наций, но ее президент, Мария Кабрера, с которой папа поехал встречаться — родная сестра Родриго Кабреры, генерального директора «Бразилиа Трупс», и кума самой Анатолии Де Вонг, которую Патридж только что объявил одним из «врагов человечества».

Я припомнил слова Чако Гомеса, который сам был родом из Бразилиа, что отряды «черных беретов» из «Бразилиа Трупс» чувствовали себя в городе фактически хозяевами. Муниципальная полиция состояла на треть из ветеранов этого подразделения. Сложно было представить себе, чтобы спецназ СБС мог запросто ворваться в президентский дворец и арестовать почетного гостя президента федерации.

— Думаешь, в Содружестве возможен раскол? — спросил я, хмурясь.

Содружество состояло из 85 автономных образований верхнего уровня, 22 из которых — федерации, объединяющие больше чем 250 автономных образований нижнего уровня. Такая форма устройства была эхом из довоенных времен, когда на Земле были сотни суверенных государств. И хотя она в значительной степени стала формальностью после 40 лет непрерывной централизации и глобализации, было наивно полагать, что провинции больше не имеют региональной специфики и собственных интересов, отличных от интересов центральной власти.

Если в отношении Австралийского Союза и Новой Зеландии, а также 4 больших автономных муниципалитетов («городов-государств»), которые в 80-ых официально добились для себя статуса автономных образований верхнего уровня — Сиднея, Мельбурна, Окленда и Веллингтона — не было сомнений в их прочном подчинении Канберре, то в отношении более далеких регионов все было сложнее. Например, Центральноафриканская Республика, вотчина нынешнего премьер-министра Мэйфлауэра, была оплотом лояльности до тех пор, пока её бывший президент возглавляет Правительство Содружества. А вот если взять Новую Итальянскую Республику, Франко-Германский Союз (Ганновер, Магдебург, Инсбрук и десятки более мелких городов) или тем более на Соединенные Центральноевропейские Штаты, сформированные из остатков поглощенного во время войны Центральноевропейского Альянса, то я бы не заявил с уверенностью, что кампания Протектора получит там поддержку.

— Не знаю, Димитрис, — помотала головой Лаура. — Скажу тебе лишь одно. Сидя тут и накручивая друг друга, мы ситуацию не изменим. Так что для начала нам надо позавтракать, даже если завтра этот мир полетит в тартарары. И я предлагаю сделать это в пекарне Жерара, где готовят самые лучшие в городе, а возможно и в мире, круассаны.

Я открыл было рот, чтобы предложить ей быть осмотрительнее и заказать что-то домой. Но потом подумал: «А-а-а, к чёрту!» и согласно кивнул.

Ровно через двадцать минут я уже щурился от яркого солнца, слегка смягченного озоновым куполом, и любовался на Сент-Этьен с высоты в семь сотен футов. На широкой открытой платформе, застывшей в небе, размещались два — три десятка уютных деревянных столиков в старофранцузском сельском стиле под полосатыми зонтиками, и здание, словно бы вылепленное из глины, стилизованное под деревенскую пекарню. Платформу поддерживал над землей аэростат, украшенный изображением пузатого и усатого улыбающийся мужчина в фартухе и поварском колпаке в цветах французского флага с надписью на французском «La boulangerie de l'oncle G'erard».

— Господи, до чего же вкусно! — провозгласила Лаура, зажмурившись от удовольствия после первого же откушенного кусочка горячего, только из печи, круассана, заправленного миндальным кремом.

— Да, это что-то с чем-то, — признался я, предпочтя круассан с начинкой из форели, крем-сыра и зелени, который тоже оказался превосходным. — Хотя здоровым такое «питание» не назовешь.

— Не будь занудой. В студенческие годы я бывала тут не меньше двух раз в неделю, съедала иногда по три круассана за раз, но при этом весила не больше 105 фунтов при росте в пять футов и четыре дюйма, — хвастливо объявила Лаура, откусив еще кусок. — При этом не изнуряла себя тренировками, не считая езды на велосипеде по 20–30 минут в день и аэробики 2 раза в неделю.