Чтение онлайн

— Ладно, ладно, я все понял, — парень поднял руки.

Напряжение за столом несколько спало. Кто-то одобрительно похлопал неудачника по плечу.

— Подавишься когда-нибудь! — посулил он и рванулся, явно почувствовав, что нож больше не грозит. Подхватил полупустую пивную кружку и вышел.

Приятели расступились, пропуская его из-за стола. Франко уселся и жадно сгреб банк.

— Adios, — бросил он в спину неудачника.

— Вuena suertepara ti, — издевательски помахал ему Эстебан.

Братья склонились друг к другу. Франко сказал что-то вполголоса. Эстебан рассмеялся. Его поддержали всеобщим хохотом.

— Ну вот, — наигранно фыркнул Таракан, — такая развлекуха сорвалась…

Дед покачал седой головой и постучал согнутым пальцем по лбу. Дал знак. Таракан попробовал растолкать уже дрыхнущего за столом Геда, но тот лишь невразумительно промычал сквозь сон. Мартин с Тараканом одновременно махнули рукой, затем Дед наполнил стопки. Они чокнулись и выпили. Без тоста. Просто так. К седьмой стопке особой наливки из «Блевальни» тосты произносить было уже не принято.

Занюхав рукавом и смахнув выступившую слезу, Дед окинул кабак мутным глазом и выискал сидевшего в одиночестве парня-неудачника. Тот как-то разом притих и чах над кружкой выдохшегося, теплого пива.

Мартин встал и нетвердой походкой вышел из кабака отлить. Когда вернулся, то увидел, что за столом братьев идет игра, как будто ничего и не произошло. Играли между собой, на интерес. Парень же молча так и сидел один. Дед почесал затылок, икнул и зигзагами поплелся к Таракану и дрыхнущему Геду.

Но не дошел.

По необъяснимому велению пропитой души и пьяного сердца завернул к столу парня и грузно сел на лавку напротив него.

— Здорово, — дохнул олифой Дед.

Парень поднял голову. Лицо у него было каким-то неприметным, совершенно незапоминающимся. Мартин и по трезвости бы не запомнил — обычный парень из толпы. А вот взгляд… взгляд был каким-то странным. Каким-то птичьим. Хищным. Мартин знал таких людей. Если они оседали в Модере, то надолго в грузчиках не задерживались. Особенно сейчас, когда, по слухам, коллекторов Беделара основательно проредили.

Но сейчас это почему-то Деду в голову не пришло, а потом он уже и не вспомнил.

— Не свезло? — участливо осведомился Мартин.

— Да как тут, сука, свезет с шулерами хуевыми, — мрачно пробурчал неудачник.

— А шо ж играть сел?

— Так почем я знал-то!

— Э, деревня, — протянул Дед. — То ж Франко с Эстебаном. Все знают.

— Тха, теперь и я буду знать, — невесело усмехнулся парень. — Хер пойму, как так вышло? Ведь чуял же, чуял, драть меня кверху сракой! Так нет же, повелся, подумал, ухватил удачу за вертлявую жопу… Поначалу-то оно ж хорошо шло, а потом… — отмахнулся он и отпил мерзкого пива.

Дед поморщился за него. Выражение «разбавлять мочой» в случае «Блевальни» не всегда бывало фигуральным.

— Тха, хуй с ним! — сплюнул неудачник. — Че проебано и прохуячено — на дело потрачено!

Мартин усмехнулся. Положительно ему нравился этот парень. Дед обернулся на свой стол, где все оставалось без изменений.

— Выпить хошь? — предложил Мартин.

Парень подозрительно уставился на него и чем-то неуловимо сделался похожим на сову или филина.

— Не боись, — расплылся в пьяной улыбке Дед. — Мы карты не одобряем.

— На халяву не привык, — гордо заявил парень.

— Уваж-жаю, — покивал Мартин, источая вонь олифы. — Но у нас третий выбыл, а вдвоем оно как-то не оно… — глубокомысленно заявил он. — Ниче, сочтемса как-нибудь.

— Ну, коль так… — поскреб небритую щеку парень, с отвращением косясь на недопитую кружку. — Пошли, деда.

Таракан встретил нового собутыльника с равнодушием: он уже был у черты, за которой присоединится к Геду. Парень недолго думая уселся на славку с дрыхнущим, с которым садиться не любили. Мартин для проформы поозирался по сторонам в поисках пустой тары, но не нашел. Бесцеремонно взял пустую стопку выбывшего собутыльника, справедливо решив, что она ему больше не понадобится.

— Не побрезгуешь? — осведомился Мартин также для проформы.

— Я не брезгливый, — пожал плечами парень.

— Ага, — отметил Дед, трясущейся рукой наполняя стопки. — Тебя как звать?

— Меня? Допустим, Гансом.

— Тьфу… бабы!.. — заворчал Таракан. — Дурно… ое племя… Ни ума, ни этой… фан… задии… Родуть и родуть… Хуль ты родишь, дура, коль ума нету имени прид-думать! Имен как дудто нету других! Каждная «Гансом» назвать норо-ровит… Куда ни плюй: Ганс, Ганс, Ганс, бля, Ганс! На улицу выйдь крикнуть: «Ганс!» — сто рыл обвернется…

Таракан не любил баб. Был чем-то на них сильно обижен. Возможно, хотелось всю жизнь быть Фердинандом-Францем-Иосифом, а матушка распорядилась иначе.

— Ну, стало быть, я — Мартин, — представился Дед, — енто — тож Ганс, а енто… енто… — он наморщил лоб и повернулся к Таракану. — Как Геда звать?

— Гедом, — подсказал Таракан.

— О, — широко улыбнулся Ганс и склонился к спящему. — Шейн цу дир зейн, — проговорил он, заботливо потрепав Геда по плешивой башке.

Мартин не удержался и улыбнулся — уж слишком потешным вышел акцент.

— Ну, значитса, за знакомство, — объявил тост он, когда компания разобрала стопки.

Они выпили. Парень оказался смелым и отчаянным: махнул стопку не глядя. Нелепо выпучил глаза, покраснел и засипел.

— Выдыхай, выдыхай, — подсказал первейшее средство от первой стопки Мартин.

Ганс выдохнул, протяжно и шумно занюхал рукавом куртки, весь скривился и сморщился так, что аж физиономия поплыла, смахнул выступившие слезы.

— Хорошо пошла? — спросил Мартин.

— Аж яйца, сука, съежились… — прохрипел Ганс.

— Особа ресепитура! — гордо наставил палец Дед.

Они поговорили. О разном. О бабах. И о погоде. И о хороших временах. И о всякой пьяной чуши, которую тут же забудешь. Не говорили только о политике — о ней приличные люди даже спьяну не болтают, разве что если хотят набить друг другу морды. Мартину не хотелось — слишком старым он был для мордобоя. После второй говорить стал больше Ганс, а Дед с Тараканом слушать. Он хорошо говорил. Смешно. Хороший парень, компанейский. Мартин слушал и улыбался, а один раз даже засмеялся, хотя смеялся редко, только по особым поводам. Гед так и не просыпался, храпел в стол, ну и хрен бы с ним. Одно уныние его слушать — как примет, так сразу ныть и жаловаться несет. А этот не жалуется, даже о проигрыше ни разу не заикнулся. Хороший парень…