Чтение онлайн

— Э, Лысый, ты че творишь?! — взвизгнул «котелок», дергаясь схваченной за ошейник обезьянкой. — Совсем ебанулся?!

— Хороший господин… нельзя грубить… — пробубнил Лысый, хлопая пустыми глазами на облупившуюся стену.

— Лысый, падла!

«Совесть» сказала, что нельзя слушать плохого Меркатца. Нужно слушать хорошего господина. Он же хороший — не скажет плохого.

Гаспар открыл слезящиеся от боли глаза. В висках грозило что-то лопнуть. Даже повернуть голову было страшно — ржавая пила начнет грызть тупыми зубьями череп изнутри. Но он настроил кретина на свой голос.

— Он тебя не услышит, — сказал менталист, глотая ртом воздух.

Меркатц прекратил дергаться, сдвинул съехавший котелок на затылок и испуганно вытаращился на Гаспара, опершегося о стену.

— Ты че, и впрямь колдун? — сглотнул «котелок». — А че сразу не сказал?

Гаспар поднял на него мутные злые, разраженные глаза.

— Ладно, ладно, я понял, понял хорошо! — замахал руками Меркатц. — Ты это, не сердись, давай по-хорошему разойдемся, а? Мы тебя не видели, ты нас не видел, все довольны, ну?

— Нет, — менталист сдул с носа щекочущую каплю пота.

Гаспар оттолкнулся от стены, сделал неуклюжий шаг, выхватил у Меркатца блокнот.

— Знаешь, кто ограбил ломбард?

— Да хуй я знаю! — крикнул Меркатц.

— Лысый, — менталист привалился обратно к стене, — обними его покрепче.

Кретин опустил Меркатца на землю и ловко перехватил его под грудью обеими руками, поднимая вверх. «Котелок» издал блеющий звук, выпучил глаза и вывалил язык. Ноги в клетчатых штанах затряслись.

— Хватит. Подержи его так. Кажется, — менталист шмыгнул носом, чувствуя привкус железа во рту, вытер ноздри ладонью, увидел красный след, — ты хотел что-то сказать?

— Маманей клянусь, не знаю! — продохнув, отчаянно затараторил Меркатц. — Никто не знает! Штерк взбесился, всю шушеру поднял, пообещал тыщу крон, но не помогло — до сих пор не нашли.

— Почему Штерк так взбесился из-за какого-то ломбарда?

— Да не знаю я! Может, из-за этой… любви к частному бизнесу!

— А Виго?

— А че Виго? — всплеснул руками Меркатц и поколотил кулаками по предплечьям Лысого. — Помер Виго, да и хуй с ним! Допрыгался. Еще б немного — Штерк сам бы его повесил.

— В смысле?

— В смысле ссучился конкретно, — вздохнул Меркатц, тщетно оттягивая руки приятеля от тощего пуза. — Слух ходил, что он с кем-то снюхался, деньгу кроил, постукивал вроде бы. Говорю же: допрыгался.

— В ломбарде убили двоих из его банды, — заметил Гаспар.

— Да хоть всех! Мне-то че? Я с Виго взасос не целовался, и на Швенкена мне срать с высокой колокольни. Вроде бы Виго его под крышу взял, кормился с него, не знаю. Слышь, отпусти, а? — Меркатц бросил на менталиста щенячий взгляд.

— Слышал, что произошло в 'Морском слоне?

— Слышал! — буркнул «котелок». — Я там был!

— Говори.

— Ну, прибежали мы, когда уже все кончилось. Порезал модерских какой-то тип, всех четверых, нам только трупы оставил.

— А дальше?

— А ничего, — нервно передернул плечом Меркатц. — Нехер Беделару было в наш район лезть. Ему так и сказали, когда он еще предъявы удумал кидать.

— Как он выглядел? Тот тип?

— Да помню я, что ли! — «котелок» возмущенно подрыгал ногами. — Обычный мордоворот. Вроде шрам на морде был.

— Где? Какой?

— На себе не показывают, — выпятил губы Меркатц.

— А ты сделай исключение, — болезненно содрогнулся Гаспар. — Или Лысый на тебе рисовать будет, пока не угадает.

Меркатца передернуло от ужаса.

— Ну, такой вот, — он торопливо провел ребро ладони от лба вниз по правой щеке. — Вроде бы. А, — Меркатц потряс пальцем, — еще он этот… крысолов. Да, точно!

— Крысолов? — зажмурился менталист, кривя брови.

— Ну да. Ну тот, который не так давно колдуна в блядюжнике каком-то почикал.

— Финстер? Хуго Финстер? — сразу же догадался Гаспар.

— Ага, — энергично закивал Меркатц. — Он так назвался… вроде бы. Мы отвели его к Вортрайху… хэрру Вортрайху. Сказал, знает, кто ломбард выставил и кто Виго порезал.

— И?

— И не знаю… не помню, — состроил недовольную рожу Меркатц. — К старшому нас не пустили, а крысолова увели. Мы его шмотки держали, но не помню, куда дели. Крысолов за шмотками не вернулся и вообще не выходил, а жаль, он нам бутылку должен, — расстроенно сказал «котелок». — Мы ж забились: коли знает чего полезного — с него бутылка. Стал быть, хер чего знал, — вымученно и нервно ухмыльнулся он.

Гаспар приложил трясущуюся ладонь ко лбу. Мысли ворочались с трудом.

— Почему Штерк так беспокоится, чтобы никто не расследовал ограбление и убийство Виго?

— Слышь, волшебный, че ты меня доебался? — тоскливо вздохнул Меркатц, поставив локоть на руку Лысого и уронив на ладонь тяжелую голову. — Возьми да сам Штерка и спрашивай, коль так интересно.

Гаспар выразительно посмотрел на Лысого.

— Ладно-ладно, не суетись! — Меркатц испуганно замахал руками и задрыгал ногами. — Ну это… — он задумался, собираясь с мыслями. — Бродит молва, что Штерк на ножах с остальной Большой Шестеркой. Честно, не знаю, чего они там не поделили опять. Но ходят слухи, что это все подстава, тухлый развод, чтоб Штерк сорвался и первый начал. Вот он и отлавливает всякую любопытную шваль, чтоб поменьше трепались. Но это так, херня, на улицах болтают. Как оно там в натуре — не знаю! — клятвенно заверил Меркатц.

— Верю, — Гаспар зажал ноздрю, из которой засочилась кровь. Он достал из кармана платок, зажал им нос. — Ну что ж, благодарю за сотрудничество… гражданин, — сказал он гнусаво.

— Да пожалуйста! — спаясничал Меркатц и даже попытался изобразить поклон. — Только уже отпусти, а? И это, Лысого расколдуй.

— Конечно. Лысый?

— Да?

— Пообнимай его еще минут пять. А потом сходи домой и переосмысли свою жизнь.

— Хорошо, хороший господин.

В пятом часу дня дворецкий тихо прошел в темную гостиную и доложил, что на пороге дожидается гостья. Анна Фишер только апатично кивнула, распоряжаясь впустить. Уже вторую неделю, что пошла со дня похорон Артура ван Геера, к ней почти каждый день приходили гости и гостьи. Друзья, родственники, просто знакомые, которые знали или догадывались или не знали и даже не догадывались о связи Анны и ван Геера, но считали своим долгом утешить и поддержать впавшую в черную тоску и меланхолию фрау Фишер.