Чтение онлайн

Гаспар почувствовал это сразу, узнал знакомую школу, ту самую, которую прошел сам. Школу Вселандрийской Ложи чародеев, готовящую немногочисленных менталистов для работы в Комитете Следствия.

— Ах да, выпал один из охранников, когда мы делали небольшую перестановку в моем кабинете, — убежденно сказал Вортрайх. Он не лгал: для него это была истина. Для него в тот день все произошло так, а никак не иначе. — Я попросил их оказать любезность и передвинуть шкаф. Один из них не рассчитал силу, слишком занес угол — ему хотелось закончить побыстрее, а закончилась спешка смертью по неосторожности.

— Какая, — болезненно поморщился Гаспар, отпуская его руку, — трагическая случайность.

— И большая потеря — это было хорошее окно, — вздохнул Вортрайх. — Но не стоит беспокоиться, мы быстро восстановили понесенный урон.

В этом он тоже был предельно искренен и честен, и менталисты тут были ни при чем.

Гаспар сделал несколько коротких вздохов, гася взрывы острой боли в черепе. Но оно того стоило: за одно рукопожатие он узнал больше, чем за все утро.

— До встречи, хэрр Вортрайх, — тепло распрощался сын знаменитого имперского магната.

— Надеюсь, до скорой, хэрр Напье, — ответил Йозеф Вортрайх пустоте.

Гаспара уже не было.

В себя менталист пришел в ближайшей ресторации. Возможно, где-нибудь на Шлейдта цены кусались поменьше, но ему было все равно — и так потратил за утро около двух сотен. Уткнувшись в блокнот с заметками, Гаспар заказал себе обед, приглушил головную боль парой стопок чего-то крепкого. Помогло несильно — алкогольную стадию своей карьеры менталиста Гаспар закончил в начале года, но все-таки принесло хоть какое-то облегчение. По крайней мере, он себя в этом убедил.

Отобедав, Гаспар уехал с улицы Шлейдта.

Ночь в «Империи», кроме истощения Даниэль и повода для скулежа Эндерна, дала результатов немного — история в Шамсите повторилась, только без внезапно нагрянувших бандитов. Встреча с доверенным Ротерблица тоже прошла без происшествий, хотя Гаспар и удивился некоторым подробностям. Похоже, агент во что-то вляпался и собирался залечь на дно. Это менталисту очень не нравилось, но ничего не поделать. Оставалось только идти по следу убийцы, а наследил он изрядно. Понадобилось три дня, чтобы изучить их и придать им хоть какое-то подобие системы. Правда, без толку. Системы попросту не было. Приходилось полагаться на интуицию и удачу и искать свидетелей всех необычных, громких и подозрительных происшествий в Анрии, о которых писали газеты за последние три недели. До сегодня — без особых результатов.

Очередная заметка в блокноте привела менталиста к пивной «Морской слон» в районе Новый Риназхайм. Здесь, как сообщала газета, произошла страшная резня, в которой убили четырех человек. Дата, к сожалению, не указывалась, хотя газетчики клялись, что даже опрашивали свидетелей и очевидцев, а не просто пересказывали слухи.

В пивной Гаспар почувствовал себя неуютно. Слишком уж он выделялся, слишком уж обращал на себя внимание. Он шел к стойке бармена и, даже не открывая разум, слышал, как у каждого присутствующего шевелятся мысли раздеть Гаспара догола. Просто чтобы восстановить справедливость, не говоря уж о том, чтобы возместить все убытки, понесенные из-за рождения в неправильном сословии.

Бармен, похожий на пирата, не сказал ничего вразумительного. Не потому, что не захотел, — значок магистра-следователя Ложи был очень сильным талисманом, будучи при этом куском обычной меди. Даже в Анрии он делал людей сговорчивее, не из страха перед Кодексом или законом, а просто из врожденного, иррационального и инстинктивного ужаса перед чародеями. Даже если человек увидел этот значок только в своей голове.

Бармен не стал отпираться и честно признался, что да, было. Завалился модерский мусор, докопался до какого-то жалкого полудурка, а за полудурка вступился какой-то лось в шляпе. И покрошил всех четверых, глазом не моргнул. Никто толком не понял, что произошло, все разбежались, как крысы с корабля. А что уж там потом было — так то знает только лось в шляпе и риназхаймские ребята, отиравшиеся неподалеку, которых бармен позвал, чтобы сами со всем разбирались. Запомнить лося в шляпе бармен не смог, жалкого полудурка — не захотел. Сказал лишь, что модерский мусор якобы искал сбежавшую крысу. Гаспар вычеркнул из блокнота пункт «расспросить о бойне» и сделал пометку, что надо поручить «херу Э.» заглянуть в Модер при случае.

Из «Морского слона» менталист поехал на Тресковую улицу, благо за отдельную плату кучер услужливо согласился дождаться. Искомый ломбард нашелся сразу — сложно было проехать мимо. Окна здания были заколочены досками, двери наглухо забиты. Ломбард носил следы грабежа, кажется, его даже пытались поджечь. Кто-то оставил краской на стене трехбуквенный мемориал, который обязательно увековечивает любую подходящую стену в любом городе любой страны мира. Кто-то обвинил «Швайнкина» в педерастии, а кто-то — некую Имму в проституции. Не обошлось без провокации, однако надпись «Долой кайзера! Вся власть народу!» была старательно закрашена, хоть и угадывалась без усилий.

Гаспар походил кругами, ловя на себе подозрительные взгляды обитателей улицы. Минут через пять к нему подошли двое, по виду — обычные рабочие, но отнюдь не с ближайшей фабрики. Хотя рабочий день не закончился, оба были изрядно даты. Они осведомились, чего достопочтимый господин мог позабыть на богом оставленной, не подобающей его статусу и виду улочке, где проживают безропотные и смиренные народные массы, и не соблаговолит ли достопочтимый господин отбыть в более подходящее и чистое место, чтобы не испачкать такие новые и дорогие туфли.

Гаспар не ответил. Один из рабочих вдруг вспомнил, что у него убежало молоко и нужно срочно его ловить. Второй вежливо ответил на спокойно заданный вопрос о том, что случилось с ломбардом. Менталист любил работать с мягким и податливым сознанием, разжиженным алкоголем. Ему можно внушить практически все, что угодно. Правда, и толку особого от пьяных нет: они не способны сконцентрироваться хоть на какой-то мысли, даже если вести их за ручку.

Хотя и трезвым рабочий ничего не сказал бы, потому как ничего и не знал. В тот вечер он пил и тискал под деревом соседку, которая наконец-то согласилась дать. Потом услышал «Халява!» и побежал со всеми мародерствовать в ломбарде, успел умыкнуть перстенек и часы чьего-то дедушки, которые успешно пропил, и ему не стыдно. Единственное, что он запомнил, как кто-то удирал дворами, и то, запомнил лишь потому, что из-за того мудака соседка потеряла настрой и не дала. Так что если достопочтимый господин хочет чего-нибудь узнать, надо спрашивать Милле Морячка — этот постоянно терся у ломбарда и предлагал Швенкену какое-нибудь барахло.

Милле Морячка Гаспар нашел быстро — тот играл в ближайшем дворе в домино с тремя приятелями. Возможно, Милле действительно был когда-то моряком. Менталист тактично дождался, когда партия закончится, и отвел Милле в сторону. Морячку не очень хотелось общаться с достопочтимым господином, одетым в стоимость всей Тресковой, но, увидев пару купюр с портретом Вильгельма Первого, свое решение изменил.

Милле рассказал, что ломбард в тот день был закрыт, но под вечер пришел кто-то. Правда, запомнил Милле разве что дурацкую шляпу и плащ не по погоде. Почти сразу началась пальба. Из ломбарда потом вышел только сдернувший в неизвестном направлении Швенкен, но больше никого. И самого Швенкена никто больше не видел. Может, попался кому-нибудь под горячую руку и третью неделю кормит крыс в канаве. Потом тресковчане, выдержав паузу вежливости — где-то пару минут, за которые должны прибыть жандармы и провести расследование, но не прибыли, а значит, наплевали на преступление, — вскрыли ломбард и вернули заложенное когда-то имущество. Милле, конечно, ничего не брал и демона с сорокадюймовым фаллосом не видел. Зато видел пару трупов молодчиков из банды ван дер Вриза, что сильно всех напугало, но не настолько, чтобы прекратить ревизию ломбарда. Когда наутро прибыли «черные сюртуки» Штерка, брать уже было нечего. Громилы прижали пару тресковчан, еще пару увезли куда-то, но привезли обратно, почти в целом виде. Милле повезло — он лежал заблеванный и с обмоченными портками, побрезговали.

Больше Милле Морячок ничего не знал. Разве что видел какого-то подозрительного типчика, который терся у дома напротив ломбарда и курил, а когда началась пальба — удрал, сверкая пятками. Лица не разобрал, потому как было темно.

На прощание Милле предложил рассказать, кто на Тресковой ворует, кто чеканит фальшивую монету, у кого под кроватью припрятан мушкет, завалявшийся чуть ли не со второй войны Фламмендлиги, а у какой из баб триппер и лучше ее избегать. Гаспар вежливо отказался. Отказался и от предложения купить святое пламя, инкрустированное рубином.