Чтение онлайн

Арина уже клевала носом и буквально сразу, как только устроилась с мамой на заднем сидении, заснула. Я переодически посматривал в зеркало на Елену, но она сидела какая-то задумчивая и нервно покусывала нижнюю губу. Не, хороша она, всё-таки, недаром все мужики по ней сохли.

Когда мы приехали, я аккуратно взял девочку на руки и она даже не проснулась. Потом мы поднялись в квартиру Елены и там, в детской комнате, я её быстро раздел и уложил спать. Елена стояла рядом и с немым вопросом в глазах смотрела на меня. Это был вопрос, откуда я, пятнадцатилетний мальчишка, умею так обращаться с детьми. Для того, чтобы так профессионально уметь раздевать и укладывать ребёнка спать, на это уходит не меньше полугода постоянной практики. А Проклова знала, что у меня никаких младших братьев и сестёр, а тем более детей, никогда не было.

Когда мы вышли из детской, она, всё-таки, спросила:

— Откуда….

Но я ей не дал договорить. Я прижал её голову руками к своему лицу и закрыл её губы своими губами. Она мне с жаром ответила и мы очнулись от охватившего нас безумия только минут через пятнадцать в её спальне. Вот так, и такие приятные провалы в памяти бывают. Я видел, что Елена хочет что-то мне сказать, и я знал, что именно. Я не дал ей произнести эти три слова, уже готовые сорваться с её губ, а приложил свой палец к ним и тихо спел ей припев своей же песни, немного изменив слова:

Ничего не говори,

Это жжёт огонь в груди.

Ты в глаза мне посмотри,

О любви не говори.

Она, расширившимися от удивления глазами, смотрела на меня, поняв, что я догадался, что с ней сейчас происходит. Но когда я убрал палец с её губ, она не выдержала и, всё-таки, произнесла то, с чем она внутри себя упорно боролась. Было видно, что это выше её сил и молчать она просто не может:

— Я тебя люблю.

Ну вот, не удалось мне предотвратить неизбежное. Тогда я стал нежно целовать её тело и мы опять куда-то улетели. А потом, после восхитительного полёта, мы лежали и смотрели друг на друга, и Елена пальчиком нежно водила по моему лицу, как будто хотела нарисовать его или на всю жизнь запомнить.

— Что нам теперь делать? — спросила Проклова и точно такой же вопрос я уже слышал совсем недавно.

— Любить друг друга, только делать это тайно ото всех, — ответил я и Елена тихо заплакала.

— Мальчишка, что ты со мной сделал? Я приказываю себе не любить тебя, но ничего у меня не получается. Когда я тебя сегодня увидела и поцеловала, меня как будто током пронзило. Я не знаю, что со мной происходит. Моё тело и моё сердце не хотят слушаться меня. И мне постоянно хочется быть рядом с тобой и плакать.

— Это любовь. Я не виноват, что ты в меня влюбилась. Я сам старался этого не допустить, и в то же время очень хотел этого.

— Правда? Ты меня действительно любишь?

— Да, люблю.

— Но у меня есть муж, хотя мы уже, практически, охладели друг к другу и поняли, что наш брак был ошибкой. И он живет здесь, в этой квартире, и моя дочка от первого брака постоянно находится дома с няней. Это на эти праздники я её отпустила и решила побыть вдвоём с Ариной. А муж — врач, он сегодня на сутках. Где мы будем с тобой встречаться? У тебя ведь есть твоя Светлана и поэтому дома у тебя тоже нельзя.

— У меня есть ещё одна квартира на Юго-Западной, трёхкомнатная. Так что если захочешь, то нам есть где встречаться. Ну а если не захочешь, то неволить не буду.

— От такого удовольствия ни одна нормальная женщина не откажется. Ты такое со мной сейчас вытворял, что я как вспомню, то опять хочу это немедленно повторить.

–. Я бы и третий раз сейчас смог повторить, но мы тогда спалимся с тобой по полной. Солнышко может начать ревновать, а это ничем хорошим не кончится. Так что, если она вдруг спросит тебя, то скажи, что Арина в машине уснула, а потом проснулась и стала капризничать, и я ей читал двадцать минут сказки, пока она опять не заснула.

— Слушай, а откуда ты всё знаешь о детях? Моя Аринка никого особо к себе не подпускает, а тебя сразу полюбила?

— Прям как её мама. Да шучу я. Зачем же сразу подушкой по голове бить. Вот, правильно. Лучше погладь меня и поцелуй. А детей я люблю и они это чувствуют.

— Вот когда ты её спать укладывал, я за тобой внимательно наблюдала. Такое впечатление, что у тебя самого были дети или младшая сестренка, за которой ты ухаживал.

— Сестра младшая есть, двоюродная. Вот за ней и пришлось ухаживать, — соврал я наполовину, потому, что сестра, действительно, есть, но не младшая, а старшая. — А вообще, я человек разносторонне талантливый и очень способный. Так, и что это сейчас было? Ты что, меня опять хочешь соблазнить? Я и так от твоего обнаженного тела рассудок теряю, а тут ты ходишь голая по комнате и специально отсвечивашь мне своими прелестями.

— Значит третий раз точно смог бы, — сказала эта экпериментаторша, глядя на мои вздыбившиеся в одном интимном месте, брюки. — Да, повезло твоей Светлане. Я впервые в жизни такого любвеобильного мужчину встречаю.

— Спасибо, что ты наконец-то оценила и поняла, что я самый лучший, и в постели тоже.

— Болтун, но симпатичный. И в постели, должна признать, что, действительно, ты самый лучший. Так, всё, хватит про постель, а то я за себя не ручаюсь.

— Понял, я молчу и практически уже оделся. А квартира у тебя неплохая.

— Ну, поменьше, чем у тебя, но трёхкомнатная.

— Ну так и звёзд у меня побольше, и я, всё-таки, мужчина.

— Так, мужчина, ты куда-то опаздывал?

— Всё, исчезаю. Поцелуешь на дорожку?

— Не знаю, не знаю. Но за такой восхитительный секс, пожалуй, поцелую. Но поцелуй надо будет ещё отработать.

И мы поцеловались, да так, что я, чуть было, не остался. Но смог себя пересилить и вышел в, открытую мне любезно этой соблазнительной вымогательницей, дверь. В машине я сразу набрал Солнышко, которая, как я понял по голосу, уже начала волноваться. Но я ей рассказал, наполовину придуманную мной историю, и она, узнав, что я сам укладывал Арину спать и читал ей перед сном сказку, даже похвалила меня. А когда я ей сказал, что, повозившись сегодня целый день с Ариной, я тоже очень захотел «четыре сыночка и лапочку дочку», на что был назван самым лучшим мужем на свете и был расцелован прямо в трубку. Да, правильно говорят, что женщины любят ушами, а мы, похотливые мужики, этим без зазрения совести пользуемся.

По дороге я стал думать о своей гиперсексуальности, или как называли это древние греки, эротомания. Не, мне первое название больше нравится. Чувствуешь себя каким-то половым гигантом или «маленьким гигантом большого секса», как Хазанов в одноимённом фильме. Точно, правда там все женщины кричали в постели «О, Марат!», а со мной они кричат «О, Андрей». Правда Проклова старалась громко не кричать, чтобы не разбудить дочку, но стоны удовольствия и моё имя я явственно слышал. Может теперь Хазанова в фильме будут звать не Марат, а Андрей, в честь меня?