Чтение онлайн

Мы с Солнышком договорились, что я буду дарить цветы Брежневу, а она Суслову, хотя по её лицу я понял, что для неё лучше было бы наоборот. Но я должен был дарить именно Брежневу, в качестве благодарности за вчерашние награды и подарок. С трибуны вид на Красную площадь открывался просто потрясающий. Но смотреть на эту красоту было некогда, поэтому мы сразу прошли к своим целям и вручили им наши цветы. Брежнев меня тепло поблагодарил, а Суслов Солнышко ещё и расцеловал. Такую красивую девушку всякий мужчина захочет расцеловать, но Суслову можно. Видимо, вчера на Пасху он никого так и не поцеловал, и решил оторваться на Солнышке. Если бы это был какой-то другой мужик, я б ему его пасхальные яйца точно разбил.

И тут телевизионные камеры неожиданно повернулись в нашу сторону и стали снимать нашу тёплую встречу. А диктор вдруг на всю Красную площадь радостным голосом сообщил, что руководителей партии и государства поздравили с праздником лучшие пионеры и комсомольцы нашей страны, среди которых мы видим солистов группы «Демо» Андрея Кравцова и Светлану Соколову. После этого все демонстранты закричали «Ура!», и я так понял, что кричат они именно нам. В подтверждение этого из репродукторов раздались звуки нашей песни «Трава у дома». Ну вот, вчера с Брежневым в один микрофон пели, что я обещал Солнышку сделать ещё при нашей первой встрече, а теперь наша песня звучит на Красной площади наравне с праздничными советскими маршами. Вот и получается, что я придумал второй гимн для Англии и ещё один гимн для своей страны. После «Травы у дома» над Красной площадью зазвучала моя песня «Замыкая круг» в исполнении двенадцати певцов, которую мы недавно записали. Я представляю, сидят сейчас мои и Солнышка родители перед телевизорами и видят своих детей на трибуне Мавзолея вместе с Брежневым и Сусловым, а их имена звучат на всю Красную площадь, а благодаря телевидению, и на всю страну. Да, вот это будет для них настоящим подарком к празднику.

Брежнев опять хитро улыбнулся, как его тезка Ильич, только который Владимир, и спросил:

— Ну как тебе здесь, на Мавзолее?

— Дух захватывает, — ответил я, восторженно глядя на идущие подо мною и под звуки моей песни колонны демонстрантов. — Просто незабываемое зрелище.

— Да, мне тоже очень нравится. Когда все поздравляющие спустятся вниз и уйдут, вы со Светланой останьтесь и постойте в сторонке. У меня к тебе дело есть.

Прощаться мы не стали, а вместе с остальными пионерами и комсомольцами спустились вниз и отошли в сторону, чтобы дождаться Брежнева. Сзади появился Нечипоренко и спросил нас, почему мы остались. Я передал ему указание Брежнева, на что он кивнул головой и отправился дальше. Нам пришлось ждать минут двадцать, но за это время я решал вопрос с песней на День Победы. Солнышко, видя, что я о чём-то сосредоточенно думаю, мне не мешала, а наблюдала за ликующей толпой, проходящей мимо трибун.

Я не мог никак выбрать песню о войне из двух моих любимых песен. Это была «На дороге жизни» Александра Розенбаума и «Комбат» группы «Любэ». Обе песни по-своему хороши, но надо выбрать одну. А кто сказал одну? Если он спросит, я предложу Брежневу обе, а там пусть сам решает, или Суслов.

В это время стали спускаться небожители и заходить в дверь, расположенную с нашей стороны в Мавзолее. Брежнев нам махнул рукой и мы пошли за ними следом внутрь. Мы что, мумии Ленина идём поклониться? Оказалось, что нет. Ни к какому Ленину мы не пошли, а прошли через скрытую от всех дверь и попали в потайной подземный тоннель, ведущий прямо на территорию кремля. А я ещё тогда, когда они все перед началом демонстрации появились неожиданно из Мавзолея подумал, а когда и откуда они туда попали? Теперь мне было всё понятно. Мы шли буквально три минуты по выложенному плиткой, сухому и хорошо освященному тоннелю, и оказались внутри Большого Кремлевского дворца. Нигде и никогда не сообщалось об этом секретном тоннеле, который был предназначен для эвакуации лидеров государства в случае нанесения неожиданного ядерного удара по столице.

Вот так, тайными тропами, мы с Солнышком попали в святая святых Кремля. Мы вышли прямиком к лестнице, по которой попали на второй этаж в авансзалу, откуда через анфиладу парадных залов дошли до Кавалергардского зала. В его центре стоял огромный овальный стол, уже накрытый и подготовленный к празднованию. Запах еды витал в воздухе и вызывал аппетит. Царский стол из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» даже рядом не стоял с этим праздничным столом. В зале были и другие присутствующие, которые чинно прохаживались вдоль стола. Нам предложили присаживаться. В этот раз мы сидели не с Брежневым, так как рядом с ним сидели Андропов и Громыко, и далее другие члены Политбюро и секретари ЦК, а мы оказались почти на самом его конце. Всего было человек двадцать пять, некий узкий круг руководителей страны. Нескольких членов и кандидатов в члены Политбюро не было. Не было Романова и Алиева, они, видимо, руководили первомайскими празднествами в своих вотчинах: один в Ленинграде, другой в Баку. С частью, я со многими уже был знаком лично, других знал только по фотографиям.

Брежнев сел в самом центре, хорошо видимый со всех сторон. Когда мы только поднялись по лестнице, я предупредил Солнышко, чтобы она особо головой не вертела и рот от восторга не открывала, а делала вид, что часто бывала здесь. Поэтому на нас особо внимания не обращали, хотя мы здесь были самые молодые. Мы, конечно, были уже известны всей стране, но политического веса, в отличие от присутствующих, не имели никакого. А здесь всё решал именно он. Ты можешь быть хоть трижды Героем Соцтруда, но комбайнером, или иметь только одну Звезду, но быть членом Политбюро. Как говорится, почувствуйте разницу.

Рядом с нами сидел мужчина лет шестидесяти, очень тихий и незаметный. Но лицо его я откуда-то знал. А, вспомнил. Это Георгий Эммануилович Цуканов, так называемый «серый кардинал» Брежнева. Он имел большую власть и влияние на Генсека, общаясь с ним каждодневно. По опубликованному позднее дневнику Леонида Ильича, все свои наличные деньги Брежнев передавал Цуканову, чтобы тот клал их на его счет в Сберкассу. То есть, он был доверенным лицом и помощником Брежнева, а потом некоторое время и Андропова. Мне сразу показалось, что меня не просто так посадили рядом с ним. Брежнев решил устроить мне очередную проверку. Ну что ж, посмотрим, на чём меня будут проверять.

— Андрей, — обратился ко мне Цуканов, — не стесняйся, накладывай себе все, что нравится.

— Спасибо, Георгий Эммануилович, — ответил ему я, накладывая и себе, и Солнышку салат из крабов, стоящий рядом с нами. — Просто здесь так много всего вкусного, что просто глаза разбегаются.

— Очень странно. Ты знаешь меня, хотя знать не должен.

— Я много чего знаю, но предпочитаю помалкивать до поры.

— И это правильно. Леонид Ильич тобой доволен и рассказал мне о твоих планах на концерты в «Лужниках».

— Я вчера решил вопрос со спонсорами, так что ни копейки из госбюджета мы не возьмём, а наоборот. Государство получит дополнительную и очень нужную сейчас валюту.

Тут встал Громыко и произнёс тост в честь сегодняшнего праздника. Мы подняли свои бокалы с минеральной водой, чтобы особо не выделяться на всеобщем фоне тех, кто пьет водку. Затем встал Брежнев и произнёс слова о том, что в наше время советские люди каждый день совершают подвиги. Кто-то в космосе, кто-то в море, а кто-то незаметно спасает людей.

— И такой человек присутствует сейчас среди нас, — сказал Леонид Ильич и посмотрел на меня. — Я не буду говорить, кого он спас и когда. Скажу только, что это было не раз и спас он очень значимых для страны людей. Вы все его прекрасно знаете. Он недавно уже был награждён Золотой Звездой и снова совершил героический поступок, за который мы решили наградить его второй Золотой Звездой. Его зовут Андрей Кравцов, он известный исполнитель и музыкант. Иди сюда, Андрей, и получай свою заслуженную награду.

Я конечно знал, что меня скоро наградят, но не думал, что это произойдёт сегодня. Я подошёл к Брежневу и он лично прикрепил мне вторую Звезду на пиджак. Все захлопали мне, а Генсек продолжил:

— Раз ты музыкант, то мы решили поручить тебе ответственное задание: написать песню ко Дню Победы. Надеюсь, что ты справишься с этим поручением партии и правительства.

— Спасибо, Леонид Ильич, за высокую награду. Вы видите сами, что все свои награды я заслужил честно, даже иногда рискуя жизнью. А песни я уже написал, читая книги о войне и слушая рассказы ветеранов.