Чтение онлайн

Мы пробыли здесь почти час. Я всё рассказал и показал, как заправский гид. Правильно, хозяин должен знать свой дом как свои пять пальцев. Димка и его ребята были в восторге от увиденного. Теперь им будет, где развернуться. Солнышко, как и меня, прежде всего интересовал зал для выступлений. Она осталась довольна увиденным, даже не смотря на то, что площадь зала была небольшая.

К нашему отъезду приехал и начальник участка. Видимо, прораб ему доложил и тот примчался, чтобы отчитаться перед начальством в моём лице. Наверняка бригадир разболтал, что на стройке присутствует член ЦК и начальник участка решил предстать перед нами лично. Ну я ему и нарезал задач. Главное, чтобы к четвергу, когда я, как глава приёмной комисси, буду принимать здание, везде была чистота. Возможно, на перерезание красной ленточки приедет телевидение.

Начальник участка проникся моментом и был очень рад, что около ста пятидесяти юных помощников и помощниц приедут в среду помогать ему наводить чистоту на объекте. Он сказал, что основные силы уже переброшены на новый участок, но он сегодня же пришлёт сюда дополнительно двадцать человек.

Ну что ж, увиденным и услышанным я остался доволен. Себя, в качестве новой для себя роли партийной шишки, показал и других посмотрел. Димке я тоже рассказал, что я теперь уже не комсомолец, а коммунист и дополнительно ещё и член ЦК. Димка был слегка потрясён услышанным. Когда мы прощались с начальником участка и прорабом, я специально перед ними снял рабочий халат и они увидели мои две Звезды. Да, вот так. Это к вам не простой человек с проверкой приехал. Ну теперь точно к четвергу моё здание будет сиять, как начищенный самовар. Ну очень мне хочется въехать в него уже в четверг.

Так, с Димкой и его бойцами мы ещё сегодня увидимся на репетиции. Они сейчас возвращаются в школу и продолжат уроки. Чувствую, что школа сегодня будет опять стоять на ушах и кипеть, как чайник на плите со свистком. Димка доложит Людмиле Николаевне, что её любимый ученик стал членом ЦК и эта новость взбаламутит всех, ну кроме началки. А что, благодаря мне, наша школа стала известна на всю страну, а теперь ещё и образцово-показательной станет. Я смогу выбить дополнительные фонды для строительства третьего корпуса, так как уже остро чувствуется нехватка новых помещений под классы. Вась-Вась уже озвучивал идею второй смены, а тут я предложу элегантное решение проблемы. За лето, как раз, строители успеют построить третий корпус и туда можно будет перевести с первого по четвёртые классы, изолировав, тем самым, малышню от «старшаков». Во как, я уже начал мыслить глобальными категориями. Ничего, дайте только срок. Не в смысле тюрьмы, а в смысле дополнительного времени для привыкания и раскрытия всех моих организаторских талантов.

Надо будет попозже позвонить завучу и предложить мою идею. Хотя два таких известия вместе точно сорвут сегодня весь учебный процесс в школе, поэтому я сделаю это в среду, после праздников. С Вольфсоном мы попрощались, так как он с Наташей поедет в ЦК ВЛКСМ набирать нам сотрудников и решать мелкие технические вопросы по поводу нашего пятничного концерта у них. Теперь он наш администратор и мой заместитель по молодежному центру в одном лице, и кадровый вопрос оставался пока на нём.

Печать я посмотрел, красивая получилась. Молодец, Зинаида Павловна. Быстро всё сделала. Я решил печать оставить на первое время у себя. Пусть пока согласовывают все вопросы со мной, а там посмотрим. Вольфсон моим выбором наших кабинетов остался доволен. На мою просьбу, чтобы весь женский персонал нашего центра состоял из молодых и симпатичных девушек, он только, улыбнувшись, хмыкнул, но ничего не сказал. Он уже знал, приблизительно, мой вкус в отношении женщин, поэтому будет сравнивать с Наташей и Солнышком. Других моих женщин он не видел и ничего о них не знает. И не надо ему о них знать. Я ему ещё вчера позвонил и сказал, что я теперь член ЦК КПСС и что наши возможности резко возросли. Этим моим новым статусом он был очень доволен, так как сразу понял, какие перспективы в связи с этим перед нами открываются.

Дальше мы разъехались по своим оговоренным делам. Нас ждал Ситников и куча моих песен, которые надо срочно зарегистрировать. Из машины я ему набрал и сказал, что везу много песен и чтобы он выделил троих сотрудников.

— Андрей, — сказал он, смеясь, — может специально для тебя отдел открыть, который только тобой и твоими песнями будет заниматься?

— Тогда уж ко мне в молодежный центр на Калужскую его лучше перевести, — ответил я. — Я отдельный большой кабинет под него выделить могу. Всё рядом с домом будет.

— Категорически не согласен. Тогда я тебя совсем не увижу, да и пакеты тебя только тут могут дожидаться.

— Знаю я про пакет. Мне его автор и отправитель ещё раз вчера напомнил об этом.

— Значит тебе и в воскресенье отдохнуть не дали. Ладно, жду. В кабинете поговорим.

В ВААПе нас действительно ждали. Информация о том, что нас номинировали на «Грэмми» была уже всем известна. Поэтому каждый, кого мы встречали, поздравлял нас с Солнышком и желал удачи. Только Ситников этой темы уже не касался, так как сам об этом, видимо, всем и сообщил. Он сразу вызвал своих специалистов и они ушли работать ударными темпами над регистрацией наших песен. Затем он протянул мне пакет со знакомыми тремя буквами, которые были золотом нанесены и на моё персональное удостоверение.

Солнышко села в кресло и стала листать журнал мод, который она купила в «Берёзке», а я вскрыл пакет и быстро прочитал напечатанное. Там была всего одна строчка: «Присмотрись к леди Ди». Я так и знал, что этот жук с Лубянки о наших особых отношениях с будущей принцессой Дианой прекрасно знает и его аналитики просчитали высокую вероятность вхождения её в королевскую семью. В записке не требовалось её вербовать или предлагать стать советским шпионом. Я бы на такое никогда не согласился. Я со своими нынешними способностями мог и так всё узнать. Но теперь леди Ди становилась для меня прикрытием того, что я смогу выудить из головы королевы и её окружения. Теперь я всегда смогу сослаться на то, что мне это, якобы, сообщила Диана во время нашей частной встречи. Все сразу будут понимать, что эта встреча происходила в особой приватной атмосфере, в так называемой «горизонтальной плоскости». А Андрей Андреевич станет называть это успехами «советской горизонтальной дипломатии».

Я посмотрел на Василия Романовича и сказал:

— Задание понял. О результатах после выполнения доложу.

— Чем ещё порадуешь? — спросил меня Ситников.

— Если в порядке возрастания важности, то я стал коммунистом, затем членом ЦК КПСС и получил правительственную дачу, которую ещё не видел.

— Ого, растёшь. А в Верховный Совет тебя ещё, случайно, не избрали?

— Пока нет, но какие мои году. Следующий раз Леониду Ильичу намекну об этом его упущении.

Мы все втроём рассмеялись, даже Солнышко. Она слышала наш разговор, но старалась в него не встревать.

— Да, ты стал теперь прямо как «кум королю и сват министру», — сказал удивленный Василий Романович.

— Проблем и дел теперь много, — ответил я. — С сегодняшнего дня у меня будет свой личный кабинет на Старой площади. Секретаршу я там длинноногую себе заведу.

— Только попробуй, — всё-таки не выдержала и вставила свои пять копеек Солнышко. — Тогда домой можешь не приходить.

— Строгая у тебя Светлана. О, вот и документы твои готовы. Как песни?

— Очень хорошие, — ответил один из спецов. — А песни, которые Светлана поёт, просто потрясающие.

— Спасибо, — ответила довольная Солнышко, — мне ещё песня Андрея «Я свободен!» очень нравится.

— Скоро по радио услышим, — утвердительно сказал Ситников, обращаясь ко мне.

— Да, после вас на «Маяк» поедем. Там Краснову эти катушки с песнями и отдадим. А он их долго держать под сукном не будет. Анатолий о наших новых потенциальных хитах уже всем раструбил.

— Ты анкеты всех троих привёз?

— Да, все шесть. Анкета Вольфсона у вас есть.

— Я пойду, кофе попью, — сказала Солнышко, встав из кресла. — У вас сейчас заумные переговоры начнутся. Андрей, я в буфете тебя буду ждать.

Да, правильно она поняла моё подмигивание. Приедут англичане и пойдет разговор о деньгах. А деньги очень большие, ей о них лучше не знать. Во, легки на помине, «Шерочка с машерочкой». Маргарет и Брайан были, как всегда, пунктуальны. Ну, я сейчас их обрадую.

После взаимных приветствий и политесов я им сообщил, что вместо одной песни я им приготовил пять. Они этому очень даже обрадовались, так как новую пластинку не надо будет готовить в спешке, подгоняя день открытия продаж к нашему прибытию в Лондон. Пластинку я предложил назвать «Don’t cry» по названию одной из моих рук-баллад, с чем они дружно согласились. Просто, коротко и всем понятно. Как говорится, краткость — сестра таланта. Думаю, англичане знают эту поговорку. Далее я им передал реквизиты моего молодежного центра для составления двусторонних контрактов и по поводу концертов, и по поводу звукозаписывающих студий. По вопросу студий специалисты прилетят на следующей неделе и начнут делать замеры и составят калькуляцию, а затем перейдут к подготовительному процессу. Я их обещал устроить в гостинице «Интурист» на улице Горького. Чтобы было ближе ездить до нашего центра очень подошла бы гостиница «Спорт» на Ленинском проспекте, но она ещё строилась и должна была вступить в строй лишь в следующем году. Была ещё одна гостиница под названием «Аструс», правда все её будут называть ЦДТ или Центральный дом туриста. Но её сдадут ещё позже, в 1980 году.