Чтение онлайн

Важнейшим элементом, формирующим условия рационального выбора политики России и Европы в отношении друг друга, является их взаимозависимость – понятие, введенное в научный оборот Коммунистическим манифестом (1848), которое, пожалуй, наиболее часто применяется для характеристики отношений. Ситуация, при которой, согласно классическому определению Роберта Кохейна и Джозефа Ная,

Несмотря на то что аксиоматичность российско-европейской взаимозависимости остается для цивилизованной части элит главной соломинкой, позволяющей удержаться от скатывания в пропасть конфронтации, простор для негативных коннотаций все равно остается. В первую очередь потому, что взаимозависимость – это всегда зависимость, ограничение суверенных прав и возможностей, состояние, от которого любой элемент системы, человек или государство, все равно стремится избавиться. Более того, описание главнейших проблем российско-европейских отношений в 2008 году мы находим в опубликованной в 1990 году работе одного из наиболее выдающихся специалистов по международным отношениям Джона Маршаймера:

Главным фактором, способным зависимость снизить, является наличие альтернативы – возможности привлечения других игроков, коллективное действие которых обеспечит продвижение национальных интересов каждого участвующего государства. Вот здесь дела у России и Европы идут не очень хорошо.

Правила хорошего тона заставляют начать с российских трудностей. Наиболее здравомыслящие европейские коллеги правы – важнейшей проблемой для Москвы действительно является стратегическое одиночество. У России сейчас нет в мире постоянных и надежных союзников. Если верить опросам, отношение к России в Китае и странах третьего мира достаточно положительное. Но само по себе оно не может пока быть трансформировано в союз или систему альянсов, в которых Россия играла бы лидирующую роль или по меньшей мере могла составить пару другому лидеру, как это произошло в отношениях Франции и Германии на заре 1960-х годов.

Определенные перспективы здесь имеет экономическое и политическое сотрудничество на постсоветском пространстве, возможно, в рамках популярной в последнее время идеи об усилении ЕврАзЭС. Однако противоречивость интересов России и ряда стран СНГ в области энергетики, ее неготовность посадить отдельные режимы на мягкий военно-финансовый поводок, а также необходимость преодолевать сопротивление третьих сторон, каким бы ничтожным в ряде случаев их присутствие на российской периферии ни было, делают задачу формирования кольца союзников чрезвычайно сложной. Поэтому с прагматической точки зрения Москва за счет влияния в СНГ может только повышать собственные ставки на переговорах с действительно перспективными партнерами.

Кроме того, отсутствие сильных союзников означает для России многократное усиление конкурентного давления в экономической области и в сфере доступности технологий. Речь в данном случае идет не о простой «догоняющей» возможности покупать новейшие технологии у стран Запада или Востока. В современном мире конкурентоспособность в области инноваций и высоких технологий будет определяться не столько кооперационными технологическими заимствованиями, сколько способностью национальной экономики выстроить производственные системы полного цикла, активно вкладывать финансовые ресурсы в фундаментальные и прикладные исследования, создавать мощную инфраструктуру научных исследований и осваивать все более сложные виды продукции.

В этой связи страна, претендующая на инновационное развитие, должна обладать не просто деньгами, а политическими ресурсами для организации на своей территории технологических центров, существование которых может обеспечить ей роль интегратора крупных международных проектов. Для этого стабильные союзники среди государств, способных создание таких центров заблокировать, жизненно необходимы.

Европа в отношении союзов выглядит гораздо более успешной. Во-первых, сам факт существования Европейского союза и блока НАТО позволяет 27 странам ЕС говорить, что у них есть надежные союзники, хотя реального повода проверить прочность военных обязательств в рамках НАТО, к счастью, ни разу не представилось. Даже после 11 сентября 2001 года США предпочли обойтись без задействования альянса как главной силы Запада против режима талибов и сети «Аль-Каида». Обвинения же России в хакерских атаках на правительственные сайты Эстонии в апреле – мае 2007 года не привели к тому, что другие страны блока дружно вступились за самую маленькую страну Североатлантического альянса.

Во-вторых, Европа пока остается одним из наиболее емких и стабильных потребительских рынков, а европейский образ жизни – правовая и социальная защищенность гражданина – является для многих, включая Россию, труднодостижимым идеалом, достойным даже того, чтобы включать его в перечень главнейших задач экономической и социальной модернизации России.

Но Европа – рынок или Европа – место, где полиция не является наиболее опасной для человека категорией государственных служащих, не равняются Европе – надежному политическому партнеру. Ставший необходимым под влиянием обстоятельств глобального характера выход Европы на мировую арену как политической силы требует ее соответствия правилам игры, существующим на этой арене. Россия испытывает сейчас огромные трудности, столкнувшись с необходимостью играть с ЕС по правилам, придуманным без участия Москвы.

Однако и Европа, выходя из-под сени американского протектората, должна вести себя соответственно жестким нравам, сохранившимся за время ее отсутствия (1945–1991) в практически неизменном виде. И здесь европейцам приходится делать нелегкий выбор. С одной стороны, адекватность окружающему миру требует от них приложить серьезные усилия к повышению собственной кредитоспособности в военном плане. До тех пор пока они этого не сделают, все потуги Европы играть глобальную роль будут встречать весьма скептическую реакцию. Как отмечает в этой связи известный американский наблюдатель и бывший помощник президента Рональда Рейгана Дуг Бэндоу:

Вместе с тем любые попытки Европы реально усилиться в мировом масштабе за счет использования своих весьма ограниченных возможностей, общей торговой политики например, неизменно ведут к агрессивному протекционизму, блестящим примером доктринального воплощения которого стала уже упоминавшаяся Декларация ЕС о глобализации.

В современном мире даже Соединенные Штаты Америки, обладающие оптимальным на общем фоне сочетанием военных, экономических и культурных факторов силы, испытывают серьезные трудности в попытках диктовать свою волю другим странам. Европа, несмотря на наличие у нее сопоставимой с США экономической мощи, отстает по ее важнейшему военному показателю. А политика замещения военных инструментов экономическими немедленно ведет к сокращению ранее весьма сильного фактора культурной и цивилизационной привлекательности ЕС.