Чтение онлайн

Встречу продолжили на квартире Александра в Филях. Наговорились вдоволь. Тогда-то Платон и узнал после институтскую историю своего товарища, его мытарства и переживания. После этого два бывших мужа стали невольно периодически перезваниваться и совместно «ходить по бабам».

Вскоре, теперь уже холостяк, Платон был приглашён Варварой на празднование Нового, 1987 года в семью Гавриловых. Их совместный сын, самый старший из детей Платона, Вячеслав заканчивал в этом году обучение на военного переводчика. Предстояло распределение.

Поэтому в их семью через Платона и был приглашён бывалый «разведчик-контрразведчик» Александр Александров. Там Платон и познакомил своего друга с Наталией Гавриловой, племянницей хозяина дома.

Платон, Варвара, а также престарелые генерал и генеральша, в процессе новогоднего празднования просто завалили гостя вопросами о военной службе за границей. Тот, на что имел право, рассказывал охотно и интересно.

Невольными его слушательницами оказалась и возрастные девицы на выданье – Ксения с Наталией, коим он очень понравился.

Но Ксения, хоть изредка пока и встречаясь с молодым женатым мужчиной, всё-таки давно мечтала о Платоне, тем более теперь, когда он снова стал холостым.

А свободная вдова Наталия клюнула, и сразу влюбилась в гостя.

В тот вечер Саша понравился Наташе, а она ему не очень. Но их совместное желание поскорее заиметь детей быстро сблизило двух перезревших и заждавшихся семейного счастья страждущих.

Александр и Наталья поженились почти на два года раньше Платона и Ксении, и вскоре родили такого долгожданного первенца – сына Сергея. Тот рос не только в любви и ласке родителей, но также и под присмотром двух любящих бабушек – Валентины и Тамары.

Так и жил Александр с Натальей, подсознательно невольно перенеся чувство своей вины перед прежними женщинами теперь уже незаслуженно на новую жену, ушедшую из КГБ и работавшую в Библиотеке Иностранной Литературы, непонятно для кого повышая свой культурный уровень.

С годами семья состоялась. Но особой любви между супругами не было. Главным, их связующим звеном, был сын Сергей. По мере его роста и возмужания, обретения большей самостоятельности, между родителями, как совершенно разными людьми, начал назревать объективный конфликт.

Поначалу их различия были им любопытны, даже забавны, так как были им в диковинку, и как бы дополняли друг друга. Но позже, с годами, всё явственнее проявлялась их несовместимость. Особенно это сказалось, когда Александр стал больше творить, удаляясь от жены в свой, дорогой, только ему ведомый и понятный, внутренний мир.

Его естественные, периодические попытки познакомить жену со своими новыми творениями: картинами, рисунками, эскизами, стихами, рассказами, повестями и романами – услышать её мнение о них, всегда сталкивались с твёрдым и холодным нежеланием попытаться понять мужа и его творчество.

Наталья всегда говорила мужу, что он не имеет права ни рисовать, ни писать, ни сочинять, так как этому не обучался, а быть дилетантом в каком-либо деле просто не солидно, призывала бросить творчество ради семьи.

Для придания большей значимости своим словам, она часто апеллировала к классике в изобразительном искусстве и литературе.

А во всех работах мужа, будь то готовые картины, наброски, рисунки, эскизы, черновики стихов и прозы, она всегда находила слабости, указывающие на, якобы, бездарность автора, опаляя крылья его вдохновения.

После такой критики своей задней половины, Александру, как нормальному человеку, оставалось бы только, или бросать своё творчество, или заняться поисками новой музы, или собутыльников. Но он был человеком сильным, особенно духом, независимым в суждениях и эмоциях.

Такое отношение жены постепенно охладило пыл мужа даже в постели. Он стал реже обсуждать что-либо с Наталией, а потом и вообще реже общаться, дабы избежать ненужных ссор и склок.

Его нерастраченная сексуальная энергия часто выливалась теперь в новые творческие успехи.

Он теперь находился в таком состоянии передержанности, когда любое нежное слово, любое прикосновение ласковых женских рук сразу же сделало бы его несопротивляющимся предметом любовных утех.

Александр как-то жаловался Платону:

– «У меня каждый день дома концерт, цирк, драмтеатр и театр мимики и жеста одновременно! Поэтому очень много и часто всё приходится делать самому и одному! Даже сексом заниматься! Я теперь живу по девизу юных ленинцев: Солнце, воздух, онанизм – укрепляют организм!».

Наталья, в силу своей природной или воспитанной матерью холодности, не понимала, или не хотела понимать, что сексуальность даёт человеку преимущество, как мужчинам, так и женщинам.

Ведь секс – это жизнь, внешний комфорт, энергетическая подпитка, удовольствие. А занятия сексом раскрепощают человека, делают его свободным. Более того, сексуальная энергия – есть творческая энергия, а человек, ею обладающий, всегда экстраверт, зачастую обладающий тайным, животным магнетизмом, почему к нему подсознательно и тянутся другие.

Такие люди с большой внутренней энергией, как правило, и с высокой внутренней самооценкой. Но они внешне себя никак не оценивают. Им, в общем-то, наплевать, как их оценивают и другие люди. Они никогда не занимаются пусканием пыли в глаза, не пытаются привлечь к себе внимание. Они внутренне самодостаточные. Им претит демонстрация финансового и прочего благополучия, красование на публике. Они потенциальные, внутренние лидеры, потому, что они сексуальны.

И исторически власть имущие, дабы удержать власть, всегда скрывали от народа свою похоть.

А народу запрещали заниматься сексом и его пропагандировать, лицемерно мотивируя это пуританской моралью.

Ярким представителем такого народа была и Наталья Михайловна Александрова (Гаврилова).

Над их семьёй стали сгущаться тучи. Александр с Натальей были теперь, как Иван-царевич с Бабой-ягой.

Она никак не могла смириться, что вокруг неё есть люди умнее её, тем более муж. Она даже в пылу спора как-то проговорилась:

– «Ты, что думаешь, умней меня?!».