Чтение онлайн

Может повлияли силы медицины, может мольбы Платона, или ещё что-то, а скорее всего всё вместе взятое, и Даниил стал явно выздоравливать.

Через два месяца аккуратного, культурного, вежливого, приветливого, добросовестного и щепетильного красавца и супермена Данилу, за два месяца ставшего всеобщим любимчиком его лечивших и обслуживавших врачей и сестёр, выписали домой. Даниилу так надоело лечиться, что он попросил отца взять его домой хоть на один день раньше срока.

И словно напоминанием Платону о данном богу обещании неожиданно произошли загадочные и непонятные случаи с его «Волгой».

Платон заблаговременно выехал с дачи и, минуя прогнозируемые пробки, прибыл в ЦКБ вовремя. Но дальше началось непонятное.

Когда он после выписки пропуска пытался открыть дверцу машины, замок почему-то не поддался. Пришлось забираться на водительское место через переднюю пассажирскую дверь салона. Но это был лишь первый звонок, словно напоминающий отцу, что он рановато берёт домой сына, или чтобы он не забыл своё обещание.

Когда же все формальности по выписке были утрясены, проблемы улажены, подарки вручены, вещи собраны и тёплое прощание состоялось, неожиданно не захотела заводиться машина. Причём на поворот ключа стартёр и тем более зажигание отвечали мёртвой тишиной.

Вот, тебе и на! Что? Придётся здесь оставлять машину, а ехать на такси?! – опасливо подумал Платон.

ЦКБ, или кто-то, явно не отпускали Данилу.

Может он не долечился? И… космос не отпускает его! – попытался было уже отступить от ранее обещанного… отец.

Перепробовали всё, что знали и умели, не помогло! Отец и сын даже захотели завести двигатель с внешней стороны рукояткой, но для этого надо было сначала снять переднюю табличку с номерным знаком.

Решили пока не трогать, так как и отцу и, тем более сыну после больницы, силовое вращение рукоятки могло выйти боком.

И тогда в процесс вмешался очень желавший поскорее уехать домой Даниил.

Он по мобильнику позвонил знакомому мастеру по «Волгам» и тот научил горемык, как обмануть непослушную технику.

Для начала постучали гаечным ключом по коробке реле, возможно, этим разлепляя слипшиеся контакты. Попробовали, заработал стартёр, но зажигание не проявлялось. Тогда опять позвонили и услышали явно противоречащий инструкциям совет бывалого мастера:

– «А теперь, после включения зажигания, топите педаль газа до упора в пол, пока не заведётся. Даже если сдохнет аккумулятор!».

Попробовали. Не сразу, но получилось. Завелись, и радостные поехали.

Платон вёз сына осторожно, как вторично полученную от бога драгоценность. Доставил в дом к невесте, передал из рук в руки.

И с чувством глубочайшего удовлетворения он отбыл к себе на дачу. Ему теперь ничего не было страшно, всё было позади. Или почти всё?!

Но, так никому и никогда не должный Платон, стал должен теперь самому господу богу! Он часто потом мысленно рассуждал о происшедшем, и каждый раз утверждался в выводе о своём неоплатном долге перед ним.

Выводы сделали и молодые. Они практически тут же, без всяких церемоний, расписались. Свадьбу отметили дома у отца в очень узком кругу. Кроме того, молодожёны устроили встречу и со своими ближайшими друзьями, а также дома, в окружении матери и двух братьев Александры.

Вскоре после этого воодушевлённый Даниил вместе с Платоном погасили все долги. «Заплатили налоги и стали спать спокойно».

Более того, продав «девятку», Данила купил чёрный BMW с сильно тонированными стёклами. За рулём «чёрного бумера» Данила вспомнил недавние годы…

Да! Моя болезнь может, была расплатой за это?! – мелькнула у него нечёткая, но возможно очень мудрая и прозорливая мысль.

Конец августа ознаменовался тревожной вестью о тяжёлой и неизлечимой болезни младшего из дядей Платона – Евгения Сергеевича Комарова. Тот уже в муках боли, а не творчества заканчивал второе издание своей книги об их древнем роде. Все близкие приветствовали такой трудоёмкий и патриотический шаг родственника. Однако у Платона к дядьке была одна, в письмах к нему высказанная, но существенная претензия.

Дядя Женя очень гордился своей фамилией. И это было похвально, заслуживало всяческой поддержки и понимания. Но он в исследовании и описании родственников своего рода пошёл по формальному пути – по фамилии. Он подробно описывал людей, носящих фамилию Комаровы, не учитывая, что по крови некоторые из них были просто чужими. В состав династии Комаровых попали не только женщины, вышедшие замуж за мужчин Комаровых, но даже и приёмные, чужие дети.

В то же время дядя обошёл почти молчанием настоящих, кровных родственников – женщин, вышедших замуж и естественно потерявших свою фамилию Комаровы, а также их детей.

В их число соответственно попали мать Платона, и он с сестрой, тем более их дети и внуки.

И это Платону было непонятно и обидно.

Опять кровная обида. На этот раз на недодумавшего вопрос недотёпу, верхогляда и ретрограда дядьку. Но, несмотря на это, Платон с пониманием очень высоко оценил просто огромный, титанический труд своего самого младшего дяди, о чём тому высказался в пространном письме.

И вот теперь, после всех этих событий, у Платона даже мелькнула шальная мысль, что бог чуть перевёл стрелку, и смертоносный состав прошёл мимо Платона, но совсем уж рядом.

В начале ноября младший брат матери Платона скончался. Племянник и племянница, позвонив во Владимир вдове Зинаиде Лаврентьевне, сразу вечером буквально рванули туда на электричке.

Платон и Анастасия впервые были в этом древнем городе. Ранее дядя Женя неоднократно приглашал их самих и их семьи к себе в гости, но времени тогда не нашлось. И вот теперь, как это часто у многих бывает, встреча состоялась, но по весьма печальному поводу. Весь поздний вечер провели в утешении тёти Зины.

Утром стали подъезжать родственники из близлежащих городов и сёл. В первой половине дня состоялись похороны. Платон увидел многих, уже сильно состарившихся родственников по материнской линии, которых не видел более двадцати лет.

После церемоний прощания с дядей на новом, лесном кладбище, в одном из арендованных кафе города состоялись поминки.

Платон с Настей сели в середине стола, напротив своего дяди Виталия из Санкт-Петербурга – среднего брата матери, и его жены Елены Андреевны.

Он, по праву родственности и старшинства, начал церемонию.

Как обычно звучали поминальные тосты, а гости делились своими тёплыми воспоминаниями о покойном.

Вечером, после отъезда близ живущих родственников, с коими удалось фактически лишь раскланяться, Платон с Анастасией расположились в осиротевшем доме наедине с вдовой.