Чтение онлайн

— Я уже здесь! — произнёс Пётр Афанасьевич, войдя в операционную.

— Отлично! — отозвалась Нина Владимировна. — Костя, ты переходишь на подпитку и анестезию. Твоя задача — полностью обезболить нервные окончания и поддерживать пациента энергией.

Я не испытывал огорчения из-за смены роли, прекрасно понимая, что это слишком сложные задачи. Если допустить ошибку при лечении позвоночника, Егор Алексеевич может навсегда остаться прикованным к кровати. Лучше я пока буду оттачивать свои навыки на более простых операциях, а сейчас понаблюдаю за происходящим.

А ведь забавная ситуация: благодаря помощи Радимова с энергетическими каналами руки, я больше не теряю энергию и могу работать эффективно. Раньше непременно бы испытывал слабость или растратил энергию, а сейчас держусь, как стойкий оловянный солдатик.

— Сердце в норме! — озвучила радостную новость Сарычева. — Переключаюсь на рёбра.

А через полчаса настала очередь Мокроусова сообщать радостную весть:

— Позвоночник восстановлен. Энергия проходит хорошо, нервные окончания работают. В ближайшее время транспортировать пациента нельзя, но через пару дней всё будет в порядке. Осталось заняться селезёнкой и мелкими травмами.

Сейчас мы боролись за жизнь Радимова. Перед нами стояла задача вытащить его из опасного состояния и максимально сохранить функциональность внутренних органов. Восстановлением энергетического тела можно заняться уже позже. Подозреваю, что это не первая операция, которая ждёт Егора Алексеевича. Но в конечном счёте всё будет хорошо.

Из операционной мы вышли через шесть часов. Моя энергия была практически на нуле, но её хватило для операции. Руки тряслись то ли от волнения, то ли от усталости. Только сейчас я позволил себе расслабиться, и организм воспользовался этой возможностью, чтобы выплеснуть стресс. Мне даже пришлось использовать дар, чтобы поддержать самого себя. Преклоняюсь перед теми людьми, которым приходится ежедневно проводить столько времени в операционной, борясь за жизни людей. Это большой труд и огромная ответственность.

В коридоре возле операционной собрались практически все, кого я знал: Тёма Мокроусов, Удалова, Паршина, Паша Жилин. Приехали старшие целители с третьей и четвёртой бригады и даже несколько человек, которых я видел впервые. Сейчас здесь не было «старших» и «младших», были только люди, объединённые единой целью и готовые в любой момент войти в операционную, чтобы заменить кого-то из целителей, если потребуется.

— Как он? — спросила высокая темноволосая женщина с перебинтованными кистями рук, в которой я узнал Ирину Николаевну Радимову.

— Ира, всё будет хорошо, — отозвался Мокроусов. — Егор очень крепкий мужчина, он борется за жизнь, и у него всё получается. Но будь готова к тому, что придётся поехать с ним на Вещий остров.

— Это ещё зачем? — выпалил кто-то из младших целителей.

— Егору Алексеевичу предстоит длительная реабилитация. Несколько недель. Возможно, даже месяц. Но для начала, когда его организм справится с текущими проблемами и немного окрепнет, мы проведём ещё одну операцию, чтобы подтянуть его физическое состояние и поработать с энергетическим телом.

— Пётр Афанасьевич, спасибо! — жена Радимова крепко обняла старшего целителя, но тот по-отечески погладил её по голове.

— Ирочка, не стоит благодарности. Егор сделал бы то же самое для любого из нас, ты ведь его знаешь. И потом, мы целители, это наша святая обязанность.

— Что с остальными пострадавшими? — поинтересовалась Сарычева, которой требовалось позаботиться обо всех поступивших пациентах.

— Уже прооперированы и переведены в палаты, — отчитался коренастый седоволосый мужчина лет пятидесяти, который был старшим целителем в бригаде Жилина и Сладковой.

— Первая бригада, не расслабляемся, у нас на сегодня ещё две плановые операции! — оживилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. — Костя, тебя сегодня трогать уже не буду, отдыхай. Присмотришь за пациентами, пока мы будем на операциях, а с собой я возьму Паршину. Там ничего такого, отчего она может потерять сознание. И да, поздравляю с первым шагом на пути к званию старшего целителя. Сегодня ты показал, что на тебя можно рассчитывать, когда самостоятельно оперировал.

— Прежде всего, я хотел помочь человеку, которому многим обязан, — ответил я.

— Это само собой разумеется. Но мне нравится как ты работаешь. Если не будешь делать глупостей и продолжишь прогрессировать, в будущем вполне сможешь стать «старшим».

Моя бригада ушла на операцию, а я не переставал удивляться выдержке целителей, которые могут вот так просто уйти на следующую операцию, когда провели в операционной половину смены.

Я же решил не тратить время напрасно и заняться процедурами. Некоторые пациенты уже наверняка ждут, когда им помогут снять отёчность или обезболить раны, а из-за погодных условий пациентов у нас было достаточно много. Боюсь даже представить что там происходит в инфекционном.

— Костя, ты слышал новости? — выпалил Артём, который крутился в обществе целителей, а многие слухи доходили до него раньше остальных благодаря знакомствам отца.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что нет. У меня дома даже радио нет, по которому я мог бы узнать что-то новое на волне «Целитель.FM».

— Ха! Шутка засчитана, — расплылся в улыбке парень. — Готов поспорить, ты тоже обрадуешься, когда узнаешь что я тебе сейчас расскажу. Вчера состоялся суд по вашему делу о погибшем пациенте. Кстати, странно, что тебя не вызвали в качестве свидетеля. Семёнов был. Может, посчитали, что ты младший целитель, и вряд ли сможешь предоставить полезную информацию для принятия решения, а может, уже заранее был известен вердикт, и заседание было чистой формальностью?

— Не томи, — оборвал я друга.

— Капанина признали виновным. Дали три года исправительных работ и лишили права занимать руководящие должности на этот же срок. Кроме того, обязали выплатить семье умершего компенсацию в размере пятисот тысяч. Запрет распространяется и на частную практику.

— Что такое пятьсот тысяч в сравнении с жизнью человека? И потом, не совсем понимаю что подразумевается под исправительными работами, — честно признался я, не в силах вспомнить местные порядки.

— Это значит, что ближайшие три года ему придётся работать младшим целителем где-нибудь в Арктике, в отдалённом посёлке, куда лишь изредка заходят корабли и добираются снегоходы. Старшим целителем ему в ближайшее время точно не быть, я уже не говорю о более высоких должностях. И подозреваю, что после этого случая он может забыть о золотой медали Асклепия, которую дают за двадцать пять лет безупречной целительской работы.

Вот уж попал! С одной стороны, мне было нисколько не жаль Анатолия Яковлевича. Сам пошёл по наклонной. Он так хотел славы и власти, рвался в Москву, а в итоге ближайшие годы проведёт в глуши, лишённый всего достигнутого за годы работы. И стоило оно того? Нет, всё-таки есть в мире справедливость, и всё причинённое зло непременно возвращается. Сколько он продержался после увольнения Радимова? Месяца три, не дольше.