Сошлась Иисусу Галилея клином:Побрёл он по горам, по долинам,Прихватив часть апостолов да Магдалину Марию,В соседнюю страну, в Самарию.Но в первом же селе самарийский народПоказал ему от ворот поворот:«Не можем тебя принять хлебосольно;Наслышаны о тебе уж довольно! —У нас и своих «чудотворцев» немало,Так ещё тут тебя нам недоставало:Держи карман!» —То слыша, Яков да Иван,Сыновья Заведея,Задумали поступить, как два злодея;Один другого был горячей:«Подпалить их надо, сволочей!» —Но Иисус осадил их, рассудком владея:«Дорого нам может обойтись эта затея!» —Пошли в другое село:И там не повезло.Туда, сюда — ничего не вышло!..Не назад же поворачивать дышло!?Пришлось Иисусу с братвой своеюИдти в Иудею:Побрели учитель и ученикиПо левому берегу Иордан-рекиИ, сделав два или три перегона,Перешли её вброд возле Иерихона.Иисус всё время печаловался,На судьбу свою горькую жаловался:«Есть норы у лисиц,И гнёзда — у птиц,А мне приют — тёмная дубровушка;Разнесчастная моя головушка!..» —Шёл Иисус в Иерусалим;Ученики шли лениво за ним.Не охота вела их, — неволя:«Такая уж наша доля!»«Не обойтись нам без новых конфузов!»«Назвался груздем — полезай в кузов!»«В Иерусалиме Мессия объявиться должён?»«Прём сами, как на рожон!..» —Чем заметней они к Иерусалиму приближалися,Тем больше апостолы от страха жалисяИ вели про Иисуса суды-пересуды, —Все, кроме Искариота Иуды.
Глава 24
Братья Заведеевы забегают в перёд,
Нарушая апостольский черёд.
( Марк, 10: 33-41)
Заведеевы сынки, Яков с Иваном,Запаслись на всякий случай планом:А вдруг — чем чёрт не шутит! —Иисус весь Иерусалим взбаламутитИ, вместо того, чтоб бежать от шпиковской облавы,«Воссядет на престоле славы»!? —Так приступили они к Иисусу вдвоём:«Что мы получим в царстве твоём?Можешь ты возвысить нас всех боле,Когда будешь сидеть на престоле?» —Иисус, утомлённый и обозлённый,Дал им ответ неопределённый,Чтоб ни им, ни другим не стало обидно:«Там будет видно!Заранее утверждать рискованно,Что кому уготовано». —Дядя Семён, ковылявший сзади,(Хороши были уши у дяди!),Услыхав, про что шла беседа,Чертыхался с утра до обеда,Начавши братьев Заведеевых крытьЗа их подлую прыть:«Знаю я всех Заведеевых деток,Так вас распереэтак!Все — подхалим на подхалиме!Улицы вам мести в Иерусалиме,А не возлежать на царском ложе!..»Андрей Первозванный тожеСердито ворчал:Иуда ж молчал,Бодро шёл, не устав совершенно,И улыбался блаженно.
Я не говорил нигдеО хождении Иисуса по воде;В этом чуде нет чуда и тени:Пьяному море по колени,А лужа наоборот —Ни вплавь её, ни вброд;Нет конца этому морю-окияну!Пьяному бурьян — лесДо небес,А настоящий лес — вроде бурьяну…В большой чести у насВсегда был Второй Спас,День «Господня Преображения», —Но не было бы этого «чуда» наверняка,Если б три господних ученика(На что намекает евангелист Лука)Не напились до ризоположения! —Зело упившись вином,Они «отягчены были сном»,А, глаза продравши, не разобрали как следует,Сам с собой или с кем Иисус беседует…Дядя Семён, бессмысленно глазея,Стал что-то плести про Илью и Моисея,Сам не зная, чего говорил,Потому что мозг плохо варил:«Ох, братцы! В своём ли уме ль я!?..Ну до чего башка трещит с похмелья!» —Вот и всего «чуда» изнанка;Но евангельская шарманка,«Преображенский» мотив прохрипев,Съехала на другой напев,Напев обычный:Про облако и голос зычный,Крещенского гласа повторение,«Небесное удостоверение»:«Сие есть моё возлюбленное чадо!» —Какого ещё удостоверения надо?Ведь божий глас из тучи,Не из навозной кучи!..Меж тем результат получился каков? —Чудо не вразумило трёх учеников:«Не иначе — от головокружения!Игра воображения!» —Иисус к ученикам с горы снидеВ натуральном виде;Дядя Семён, убедившись вдруг,Что никого нет вокруг,Сказал, сплюнув, Якову и Ивану:«Чёрт знает что померещится спьяну!»Когда ж Иисус завёл речь насчёт «воскресения»,Протрезвевшие апостолы оказались того мнения,Что учитель не очухался от опьянения:«Про воскресенье из мёртвых бормочет!»«Что, собственно, сказать он хочет!?»«Воскреснуть из мёртвых? Нелепая мания!»«Не обращайте, братцы, внимания!Мало ли, что у пьяного — с языка!..» —Так рассуждали три любимых ученикаБезо всякого к Иисусу уваженияЧерез пять минут после… «преображения»! —Им речь про «воскресение» казалась бредом,Грядущий день был им неведом.И сам Иисус не ждал столь крутой катастрофы:Ареста, «страстей» и Голгофы;То бишь, он знал, что лезет на крутизну,Но уповал: «Авось, от беды улизну!»
Глава 26
Исцелял других, а сам не исцелим; Вход в Иерусалим.
Не стану разъяснять, в каком годуИ что именно имея ввиду,Писали свои предсказанья пророки,Но у пророка Захарии есть такие строки:«Возрадуйся, дщерь Сиона!Возглашай свою радость, дщерь Иерусалима:Вот царь твой грядёт к тебе,Праведный и спасающий,Кроткий, восседающий на осла,На осла, сына ослицы!»…Иисус у Иерусалима, еврейской столицы,Велел раздобыть осла, сына ослицы,Чтоб исполнить пророчество точно. —Осла раздобыли срочно:Чужого осла отвязали,«Спасибо», и то не сказали! —Хозяин осла вопил сзади:«Верните осла, бога ради!!..»Но два Иисусовых посла,Уводивших осла,Поглядев на него внушительно,Сказали ему решительно:«Иди молча за нами следом!Осла вернём перед обедом!..» —Здесь, о научной истине радея,Поправлю я евангелиста Матфея;Он не учился, как я, в университетеНа историко-филологическом факультете,И не знал арамейского языка.Перед ним же была неверная строка:Переводил пророка еврейскогоНа греческий с арамейскогоНе ахти какой дока,Вместо подлинных слов пророкаСочинявший небылицы, —Поэтому вместо «осла, сына ослицы»Получилась у него «ослица с молодым ослом»! —Вот этим-то двойным числомЕвангелист Матфей козыряет,Ошибку переводчика повторяет.«Боговдохновенность» от ошибки его не спасла;Он пишет в качестве полного невежды:«Привели ослицу и молодого ослаИ положили на них одежды,И он воссел поверх них». —Выходит, на Христа нашёл стих, —Не входил в Иерусалим, а дурачился:На двух ослах раскарячился!(На двух ослах — во времена оны;А потом их оказалось миллионы). —Вот как святой Матфей проврался:Чересчур доказать старался, —В том его основной порок, —Что всё было, как предсказал пророк!..Далее тожеПишут евангелисты несхоже.Больше всех привирает Матфей:Насчёт «осанны» и пальмовых ветвей;У него не вход в Иерусалим, а «вторжение»:«Весь город пришёл в движение,И говорили: кто сей?..» —Марк уже не говорит о столице всей(Ах, обманули минутные надежды!);У него лишь «многие постилали одежды».-«Многие» — всё-таки лестно,Хотя, как много, неизвестно!Лука ж говорит без обиняков:«Всё множество… учениковНачало велегласно славить бога…» —«Множество учеников» — не так уж и много;Лука прихвастнул маленько:Ученики стали разбегаться давненько,Прекратился их приток —Осталось всего пяток.Горланила только эта кучка;Вокруг них образовалась толкучка. —Шли ведь богомольцы со всех сторон,Охотники ловить ворон,Разевать рты по всякому случаюПеред любою кучею:Особливо, если пахнет бучею,Бранью, воем, мордобоем,Разбитым окном, сломанным частоколомИ полицейским протоколом…Но на сей раз обошлось благополучно:Повторение скучно;Не было материалаДля большого скандала, —Столица и не такие виды видала! —На праздник годовойВалил народ густой плотвой:Шумно шёл народ богомольныйНа праздник свой на престольный.В этом миллионном потоке,Да особливо на знойном Востоке,Да ещё в такое напряжённое время,Когда иноземное бремяБольно давило еврейские горбы,Пророки росли, как грибы!И в том человеческом потокеПророк ехал на пророке…Иисус, въезжавший в Иерусалим на осле,Был пророк не в единственном числе:Прошло до него их десятки, —Какие с них взятки!? —Потому-то, когда ученики горланили,«Осанну» осанилиСвоему Христу,Полицейский спокойно стоял на посту,Не объявляя никому запретаОрать вокруг чудака из Назарета.Пять евреев наделают гвалтуНа целую Балту;Но в Иерусалиме средь праздничного гаму,Когда валило столько народа к Храму,Пятеро евреев значили мало,Хоть и орали они шало…Поорали апостолы минут пять-десять,А дальше пришлось носы повесить:Сколь ни галдела святая компания,Никто не обратил на Христа внимания! —Пыжился наш местечковый герой,Как мышь перед горой;И не нашлось человека, на лихо,Кто бы сказал ему тихо,О его безрассудстве болея:«Брось чудить, — здесь, брат, тебе не Галилея!»
Глава 27
Очищение храма:
Кончилась комедия — начинается драма.
(Матфей, 21: 12-13 )
Надо принять во внимание,Что Иисус не бывал в Иерусалиме ранее(Не зря же спрашивали его учеников:«Кто сей? Кто он таков?»).Иисус свои «словеса живые»Нёс в Иерусалим впервые.Что он не видел Храма от самого материнского молока,Про это говорят евангелисты Матфей, Марк и Лука;Об этой священноиудейской «вышке»Иисус знал лишь понаслышке:Знал он, что святыней ИудеиВладеют саддукеи, —То бишь священство родовитое,Оченно ядовитое, —Что Иерусалимский «божий дом»Стал саддукейским осиным гнездом.Бороться с такою силой, —Спаси господи и помилуй!..Потому-то, путешественник невольный,И намечал Иисус путь окольный:Лез в минуту критическуюВ Самарию еретическую;Но как самарийский народ был неумолим,То пришлось идти в Иерусалим…Шёл Иисус путём-дорогою,Объятый большой тревогою,Не переставая апостолам петь,Что ему предстоит «претерпеть»;Что саддукеи — народ нахальный;Что идёт он, пророк опальный,На праздник пасхальный,Несмотря на полное своё нежелание,Яко агнец на заклание!Но такова человечья природа, —Накануне неудачного «входа»Вдруг надежда в Христе закопошилась,Что его участь ещё не решилась:«Сем-ко в Иерусалим торжественно въеду, —Не побежит ли народ по моему следу!?» —И до чего же всё вышло обидно:Как это видноДаже из евангельских врак,Не побежал за ним ни один дурак!..Такой встречей смертельно обиженный,Перед учениками униженный,Иисус, чтоб привлечь внимание к своей особе,Ринулся в неукротимой злобеВ Иерусалимский ХрамИ устроил там полный тарарам:Повёл себя, согласно протокольной справке,Просто как слон в посудной лавке! —Дядя Семён, Иван, Яков и АндрейСтояли испуганно у дверей;Зато Иуда, как тигр, метался,За что ни попало хваталсяИ вопил, вцепившись в какого-то верзилу:«Господи, яви свою силу!Обнаружь, чего ещё не обнаруживал!» —Словом, крепко Христа подзуживал,Хотя нужды в том не было особой:Охваченный злобой,Иисус по торжищу гонялОшарашенных торговцев и менял,Крича: «Вон, мерзавцы, отсюда!Не оскверняйте дом моего отца!»…Зазвенела разбитая посуда,Разлетелась по полу маца;Загремели столы опрокинутые,Ларьки сдвинутые,Раскрытые сундуки, рундуки;Замычали жертвенные быки,Заблеяли бараны,Разлетелись голуби кто куда…«Берегите карманы!Беда!» —Воры крупные с воришками мелкимиЗанялись воровскими проделками.Богомольцы истошно орали:«Караул, обокрали!Держи! Лови! Стражу зови!» —Но Иисус в погромном ражеСтал кричать прибежавшей страже:«Взяточники! Мошенники!»Прибежали на шум первосвященники, —От испуга на них не было лица:Под ногами посуда и маца,И деньги серебром и бумажками,Вокруг — ларьки вверх тормашками.Архиереи пришли в озверение —Истинное столпотворение!Не дай бог, пронюхают римские власти,Что тут разыгрались такие страсти,Ведь они же оцепят войсками Храм:Ужас и срам!Испорченный праздник без дохода;А всё — из-за галилейского сумасброда!«Ну ладно, обожди!» —Скрипели зубами саддукейские вожди;Но пока — с величайшей деликатностью,С наигранной такой приятностью —Стали они Иисуса охаживать,Из Храма его выпроваживать:«Успокойся, родной!Не будет тут лавочки ни одной:Не скандаль, ради святой недели! —И как это мы не доглядели?..»
В понедельник, вторник и средуИисус вёл возле Храма беседу.Но, беду учуя,В тайном месте за городом ночуя,Он в городе днёмГоворил не с прежним огнём,А осторожно подбирая выраженья,Чтоб не вызвать в саддукеях раздраженья.Саддукеи, одначе,Думали об этом иначе:«Ладно, не возьмёшь нас на эту удочку —Задудел в какую дудочку!Грош цена твоей уловочке —Быть бычку на верёвочке!Вот мы с тобой поговорим…Про Рим!» —И подослали к нему провокаторов;Те завели речь про римских императоров:«Скажи, учитель, вразумительно:Давать подать кесарю позволительно?» —Скажет Иисус: «Не давать»,Тогда его можно подковатьПрямо в руки Понтия Пилата:«Казни этого супостата!Бросает камни в твой огород:Возмущает против Рима народ!» —Иисус отъехал на уклончивом ответе:«Чьё изображенье на монете?Вы земное с небесным мешаете!Почто вы меня искушаете?!Хотите подставить мне ногу? —Платите кесарю кесарево, а божье — богу!И учтите — я человек лояльный;У меня подход к делу идеальный:Царство моё не от мира сего.Выкусили? Во!»Тут на Христа опять накатило;Раздул он своё прежнее кадило —Стал честить всенародно книжников,Как самых последних ярыжников:«Не подходите на близкое расстояниеК гадам, носящим поповское одеяние,К тем, кто любит народные приветствия,А народные слёзы оставляет без последствия;Они — в синагогах председателиИ на пирах предвозлежатели;Лицемеры, платящие десятинуС мелких трав, с анису и тмину,Но живущие не от праведных трудов,А с грабежа сирот и вдов!» —Обличитель в словесном запалеДоговорился далеДо близкого светопреставленияИ второго своего появления«На облаке с силой и славой великою»Для расправы с враждебною кликою:«Пусть знает всякий фарисейИ каждый гордый саддукей,Что ему за его подлость присудится!Истинно говорю: не прейдёт род сей,Как всё это сбудется.Придёт конец их змеиному племениВ самом непродолжительном времени!» —Саддукеи, слыша такие речи,Втягивали головы в плечиИ ворчали, ногти грызя:«Терпеть это больше нельзя!Любому нахальству есть мера!»Вокруг Христа накалялась атмосфера;Когда враги его пришли в крайнее возбуждение,Получил Иисус дружеское предупреждение:«Послушай, чудак галилейский!» —Сказал ему тайно Иосиф Аримафейский,Самый правдивый и добрый член синедриона, —«Ты объявлен вне закона:Кто тебя убьёт, не будет в ответе!Сам я не был на совете,Но есть такая наслышка,Что не сегодня, завтра тебе — крышка!Скорее отсюда беги;За тобою охотятся враги!Тебя может сгубить любая неосторожность;Спасайся, пока есть возможность!» —Иисус доброго совета не отверг:«Какой, бишь, сегодня день? Четверг?В эту же ночь нажму на все педали:Только меня тут и видали!Не пошёл Иерусалим по моим путям, —Так ну его ко всем чертям!»
Иисус и раньше держал ушкиНа макушке,Чтоб не очутиться в саддукейской ловушке,И ночевал на Масличной гореВ какой-то каменной дыре,Куда нелегко было доискаться входа,Возле старого масличного завода(Таков и смысл названия«Гефсимания»,Что значит «тяжесть для выжимания»).Сюда, на другую сторону долины КедронаУходил Иисус от ищеек синедриона;Но в четверг, поняв, что проиграл игру,Иисус не пошёл на ночь в эту дыру,А решил устроить трапезу пасхальную,Точнее — пирушку отвальную.Да где устроить — в Иерусалиме самом!Вот и говорите: человек с умом!Правда, в горницу условленную,Для пирушки для той приготовленную,Ученики вечеркомПробирались тайком:Служил им путеводною звездою,Человек, «несущий кувшин с водою»(Евангельская иллюстрация,Как слаба была тогда конспирация!)…Но, потому ль, что слежка оказалась худой,Проглядевши идущих за кувшином с водой,Или счесть это надо удачей чрезвычайною,Вечеря оказалась действительно тайною. —Вода, как всегда, натуральноПревратилась в вино моментально;Пять человек, Иисус сам шестой,Компанией холостойПили и ели.Напившись, запели;Иисус, однако, поглядывал кисло,Он знал, что над ним нависло.Тоска прорвалась после десятой чаши:«Ох, несладки, ребятки, обстоятельства наши;Быть худу, быть худу!» —И косился сам на Иуду:Решил он один задать стрекача,Но любовь Иуды к нему горяча, —Иуда от Христа не отвяжется,Непременно за ним он увяжется.Чистая с Иудой беда!Услать бы его куда?И сказал Иисус Иуде умильно:«Любишь ты меня, Иуда, сильно!Не в службу, а в дружбу:Слетай-ка со скоростью орлинойЗа Мариею Магдалиной.Привыкли мы с ней быть неразлучно:Без неё на пирушке скучно!Она, как говорится,Попеть, поплясать мастерица…Пойдёшь за нею прямо,Мимо Храма,До Мусорных ворот,Там направо поворот;Потом налево вдоль балкиДо мусорной свалки;Потом ещё наискосок —Стоит там дом ни низок, ни высок;У крыльца новые кирпичные плитки,Да три пальмы у калитки». —Словом, дал Иисус адресок,Соврать некуда боле:Послал Иуду искать ветра в поле! —«Ну а теперь, —Закрыв за Иудой дверь,Ошарашил Иисус остальную компанию.-Айда со мной в Гефсиманию!Нечего нам играть в прятки:Там я с вами расстанусь, ребятки!И чай, вам понятно самим,Что мне сулит Иерусалим!? —Для всех я умер отныне;Буду скрываться в пустыне,Где не разыщут меня саддукейские псы…Да вы чего повесили носы?Дождёмся ещё лучшей доли!Ну, наливайте, что ли…» —Так рече господь ученикам.Пошла круговая чаша по рукам:«Эх-ма! В последний раз отгуляюсь!Я в пустыы-ню уд-да-ляюсьАт пре-краа-сных здеш-них мест…Кому охота попасть на крест!?» —После песен и прощального разговору,Проклиная саддукейских вельмож,Пошли они на Масличную гору,Елионскую то ж.Иисус, подвыпив, бахвалился:«Ты что, дядя Семён, опечалился!?Мы ещё, брат, воскреснемДа саддукеев как по башке треснем!У нас пойдёт ещё жизнь повеселее…Я предваряю вас в Галилее:Как только саддукейские собакиПерестанут за мной гоняться по пятам,Я с вами, паки и пакиВпредь буду видеться там!» —Апостолы шли и шаталися:Крепко вина нахваталися! —В ров свалившись, Андрей ПервозванныйЛежал там, как труп бездыханный;Яков, Иван да дядя СемёнЕле вскарабкались на Елеон.Но, карабкаясь, до того устали,Что сами себя понимать перестали:Утомлённые подвигом трудным,Заснули они сном непробудным. —Иисус до тех пор их будил,Пока сам в беду не угодил…Ну а как же «Моленье о чаше»? —Это дело, православные, ваше:Вы вольны верить в любые измышления,Но знаменитого гефсиманского моления,Когда, вручив себя «отчим заботам»,Иисус обливался кровавым потомИ в отчаянном страхе страдал и рыдал, —Этого никто не видал!
Глава 30
Как левиты взяли Иуду на пушку,
И как Иисус попал в ловушку.
(Марк, 14: 43 ; Матфей, 26: 49)
Если б Иисус не послал ИудуИскать евангельскую ЗанудуПо адресу, высосанному из пальца,То, может, не превратился б в страдальца:Удрал бы в Иудейские горы и предгория,И тем бы кончилась евангельская история…Но Иуда средь тёмной ночиБежал по городу что есть мочи, —Как заяц с перепугуСреди зелёного лугу, —И напоролся на храмовую прислугу:На левитов высшего разряда,Узнавших его с первого взгляда.«Здорово, друг!» —Окружило апостола вдругЧеловек с полсотни, не менее:«Наше тебе почтение!Не ты ль на днях со своим учителемПоказал себя в Храме таким воителем?!» —Простоватый Иуда, ничего не тая,Отвечал добродушно: «Да, я». —«Ай, да молодчина!Настоящий мужчина!Приятно пожать руку такому силачу!» —Хлопали левиты Иуду по плечу:«Вот, братишка, сделай одолжение!У нас, братишка, такое положение:Наши старейшины, так их растак,Урывают у нас последний пятак,Сдирают последнюю рубаху!..А учитель твой уж нагнал на них страху, —Он бы мог нам помочь,Если б выкинул новую шутку!Где он проводит эту ночь?Повидать бы его на минутку!» —Это была хитрость патентованная,Старейшинами левитам продиктованная;Но, не разобравшись в случае таком,Иуда согласился быть проводником,Решив про себя: «Вот учителя уважу, —Приведу к его стопам всю храмовую стражу!» —Пришли к тайной горнице. Стой!Но горница оказалась пустой;Тогда Иуда всю левитскую своруПовёл на Масличную горуИ как раз её к Иисусу подводил,Когда тот пьяных апостолов будил. —Иуда был далёк от всякой мысли,Что над Иисусом тучи нависли,Что ведёт он к нему не левитов,А посланных саддукеями бандитов.Ему казалось, несмотря на их мечи и дреколье,Что он их привёл почти на богомолье;И потому, подозрением не волнуем,Приветствовал Иисуса поцелуемИ с чувством блаженно-безмятежнымСказал ему голосом нежным,Полным восторга и любви:«Радуйся, равви!!»
О дальнейшем евангелисты поведали:Левиты Иисусу очухаться не далиИ потащили его, как бунтаря и мошенника,В дом первосвященника. —Три пьяных апостола при сей оказииПоказали себя во всём безобразии;Проснувшись от шума и суматохи,Запрыгали они, словно блохи:В три скока три версты —Кто в ров, кто в кусты!..У дяди Семёна («Камень» тоже!)Мороз продрал по коже;Но всё же,Когда его мозг пришёл в ясность,Смекнул он, что лично опасностьДля него уж не столь велика,И стал наблюдать издалека;Вошёл он во двор за всеми следом:«Никому, — он решил, — я здесь неведом!»Сел он греться у костра,Вместе со стражей среди двора.Но покоя ему не давали:Трижды его опознавали. —И вот тут-то дядя Семён(Одно из главных апостольских имён!)Разыграл позорную сцену:Показал себе настоящую цену,Свою веру в Иисуса пламеннуюИ твёрдость свою «твердокаменную»! —Повёл себя в решительный момент,Как самый неустойчивый элемент;Спраздновав труса,Трижды отрёкся от Иисуса:«Да я сам — против его поведения хулиганского!Да я — крещения Иорданского!Да я — сторонник покаяния!Да я — за оборону национального достояния!Да я ничего не знаю и ведать не ведаю —Забрёл тут случайно, со стражей беседую!Да у меня в столице — личные делишкиНасчёт покупки мебелишки;Недалече живёт мой зятёк!..» —И сам наутёк!
* * *
Иисус во время случая этогоБыл на допросе у врага отпетогоИ не мог видеть позорную сценуСквозь каменную стену;Слова про то, что за эту изменуОн взглядом послал Семёну укор, —Суть отъявленный вздор!Вопреки евангельской повестиДядя Семён без зазрения совестиМог хвалиться пожизненно,Что эту ночь провёл безукоризненно!..
Глава 32 — ???
Глава 33
Разбойники, умирающие без раскаяния;
Иисусов крик отчаяния.
(Матфей, 27: 44, 46; Марк, 15: 34 )
«Эли, Эли! Ламма савахфани!?» —Как этот крик ни поверни,Выйдет одно и то же :«Боже мой, боже!Зачем ты меня оставил!?» —Лука это место подправил:Не обмолвился о крике ни словечком одним;Евангелист Иоанн вслед за нимТоже этот крик отчаянияОставил без упоминания. —Потому что, как же, в самом деле:Не божья ль душа была в распятом теле?И разве ж могТот самый бог,Которому воскреснуть надлежало,Вопить на кресте так шало!?Ведь это же ставит под сомнениеВеру самого Христа в своё воскресение!..Даже разбойники сораспятые,Римлян враги заклятые,Корили Христа, в его божество не веря:«Жалкая ты тетеря!» —Да если смотреть беспристрастным взглядомНа этих молодцов, распятых с Христом рядом,То, что про них не говори,А эти благородные бунтари,Казнимые за восстание против римской власти,Гордо переносили «страсти»И держались куда бодрей,Чем этот малодушный назорей! —Вот почему Иоанн с ЛукоюНе побрезговали подчисткой такою:Выскребли позорное «Эли!»;Да следы нечисто замели! —Врут от начала до конца своей книжки,Как заурядные лгунишки.Но не в том их беда, что всё подтасовано, —Беда, что тасовали несогласованно!Не нужно иметь учёного диплома,А только, чтоб вместо мозгов не была солома,Да быть грамотеем мало-мальски приличным,Чтоб этих вралей накрыть с поличным!Но я, возлюбленные во Христе братие,Предоставлю другим это занятие;Я на утеху люду православномуОбращусь ныне к самому главному,К тому, из-за чего мной кощунство содеяно,Собственное евангелие затеяно:Воскрес Иисус или нет!? —Я дам самый точный ответ,Ответ, полный логической непреложности,Оспорить который не будет возможности…