Чтение онлайн

«Каково ваше мнение о нём?» – спросила она Карида, стоило им удалиться от лагеря и перевести лошадей в кентер. Необходимости в уточнении, о ком идёт речь, не было.

«Я не достоин судить в этом вопросе, Верховная Леди», – ответил он. Глаза его ни на миг не прекращали следить за окружающими отряд деревьями. – «Я служу Империи и Императрице, да живёт она вечно».

«Как и все мы, Генерал Знамени. Но я настаиваю на вашем ответе».

«Он хороший полководец, Верховная Леди», – ответил он без задержки. – «Смел, но не безрассуден. Он не полезет на рожон, чтобы доказать собственную смелость. И он умеет… приспосабливаться. Человек со множеством личин. И, да простит меня Верховная Леди, мужчина искренне вас любящий. Я видел, как он на вас смотрит».

Влюблён в неё? Может быть. Возможно, и она однажды его полюбит. Считалось, что мать любила её отца. Человек со множеством личин? Да по сравнению с Мэтримом Коутоном лук похож на яблоко! Она провела рукой по голове. Носить на голове волосы, всё ещё казалось дикостью. – «На первой же остановке мне понадобится бритва».

«Не лучше ли подождать до Эбу Дар, Верховная Леди?»

«Нет», – ответила она мягко. – «Если мне суждено умереть, я умру той, кто я есть. Я сняла вуаль».

«Как прикажете, Ваше Высочество». – Улыбаясь, он отдал салют: бронированный кулак грохнул о доспех. – «Если нам предстоит умереть, мы умрём теми, кто мы есть».

Положив ашандарей поперек высокой луки седла Типуна, Мэт, нахмурившись, изучал небо. Солнце уже давно миновало зенит. Если Ванин и Стражи Последнего Часа в скором времени не вернутся, то ему придется принимать бой когда солнце будет слепить арбалетчиков, или еще хуже – в сумерках. Хуже всего, что со стороны гор в направлении на восток появились грозовые облака. С севера дул порывистый ветер, но он не сможет помочь. Если будет дождь, то это будет равносильно появлению хорька в курятнике. Тетива и дождь вещи плохо совместимые. Пусть даже спустя пару часов, при удаче, дождь может прекратиться, но он не мог припомнить ни одного случая, когда удача спасала его от ливня. Он не может подождать до завтра. Те парни, охотившиеся за Туон, могут взять след людей Карида, и тогда ему придется их атаковать, или организовывать засаду до того, как они смогут настичь Карида. Лучше уж, чтобы нападали они, и в том месте, где выберет он. Отыскать подходящее место было не трудно, учитывая коллекцию карт мастера Ройделле с одной стороны, и наличие таких разведчиков как Ванин и остальные.

Алудра суетилась вокруг одной из своих высоких окованных металлом пусковых труб. Она осматривала что-то на ее широкой деревянной станине, косички, украшенные бусинками, скрывали лицо. Ему было жаль, что она не согласилась остаться возле вьючных лошадей, как Том или Госпожа Анан. Даже Ноэл согласился, правда только ради того, чтобы помочь Джуилину и Аматере приглядеть за Олвером, который так и норовил сбежать, чтобы посмотреть предстоящий бой. Мальчишка был смертельно нетерпелив, что рано или поздно могло привести к смерти. Даже когда мальчишку баловали только Харнан и трое других Красноруких, ситуация уже была не очень хорошей. Теперь же добрая половина Отряда учила его как следует пользоваться мечом, кинжалом, драться руками и ногами, и, судя по тому, как он напрашивался с Мэтом и остальными в набеги и тому подобные дела, забивали его голову историями про героев. И Алудра была не лучше. Любой мог воспользоваться чиркалками, чтобы зажечь фитиль, после того, как она заложила заряд в трубу, но она настаивала на том, чтобы делать это лично. Она, Алудра, была жуткой женщиной – он бы не позавидовал тому, кто окажется на той же стороне, что и Шончан, каким бы временным не был союз. Ей казалось неправильным, что она не увидит работу своих рук в деле. Лильвин и Домон находились поблизости верхом на своих лошадях, в одинаковой мере, и приглядеть за тем, чтобы она не натворила глупостей, и чтобы в случае чего защитить. Мэт же надеялся, что сама Лильвин не натворит глупостей. Поскольку среди сегодняшних противников, похоже, был только один шончанин, она решила, что она в праве остаться тут, и то как она поглядывала в сторону Музенге и прочих Стражей Последнего Часа, наводило на мысль, что она хочет им что-то доказать.

Трое Айз Седай стояли группой, держа поводья в руках, тоже бросая мрачные взгляды в сторону Шончан, так же как и Блэрик и Фен, которые невольно поглаживали рукояти своих мечей. Джолин и оба ее Стража были единственными, кто отказался смириться с желанием Шерайне вернуться с Туон – понять реакцию Айз Седай на какое-либо событие обычно можно по реакции ее Стражей – но воспоминания о жизни в ошейниках были столь свежи для Эдесины и Теслин, что они не могли чувствовать себя нормально вблизи от шончанских солдат. Бетамин и Сита тихонько стояли чуть поодаль от Сестер, сложив руки на груди. Светло-гнедой Бетамин носом толкнул ее в плечо, и высокая женщина едва не ударила животное, наполовину занеся руку для удара, но спохватившись на полпути, и вновь заняв ту же позу. Они вновь не будут принимать участия. Джолин с Эдесиной все объяснили, но все равно казалось, что больше они хотели, чтобы парочка оставалась у них под присмотром. Шончанки определенно не обращали внимания ни на кого, кроме шончанских солдат. Впрочем, для Музенге и его людей, и Бетамин, и Сита и Лильвин, могли вовсе не существовать на свете. Чтоб ему сгореть, в окружающем воздухе было столько натянутости, что он едва ли снова не чувствовал веревку на шее.

Типун ударил копытом – ему не нравилось долго стоять на одном месте, и Мэт потрепал его по шее, а потом потрогал заживающий шрам у себя на щеке. Мазь Туон, как она и предупреждала, щипала ужасно, но действовала хорошо. Однако, новая порция шрамов ужасно чесалась. Туон – его жена. Он – женат. Он знал, что это случится, уже довольно давно, но одно дело знать… а другое… с другой стороны, он все еще ощущал себя прежним. И собирался оставаться таким же, и чтоб ему сгореть, если все будет не так! Если Туон думает, что Мэт Коутон остепенится, бросит играть в кости и тому подобное, то ей придется передумать. Он решил, что станет меньше ухаживать за женщинами, еще меньше их цеплять, но не перестанет с ними танцевать. Или ими любоваться. Но только, не когда они вместе. Чтоб ему сгореть, если он имеет понятие, когда это может случиться. Он вовсе не собирается ехать куда-то, где всем заправляет она, особенно после всех ее разговоров о виночерпиях, стремянных и браках для служения во славу Империи. Как, интересно, их свадьба может послужить проклятой Империи?

С Музенге остались десять солдат и пять Огир в красно-черных доспехах. Он отъехал от них к Мэту на своем вороном мерине, у которого были неплохие стати, говорящие как о скорости, так и о выносливости, насколько мог судить Мэт, не производя полный осмотр. Сам Музенге тоже казался скроенным, чтобы сносить любые трудности – коренастый, невозмутимый мужчина с обветренным жестким лицом, с блестящими словно полированные камни глазами. – «Прошу прощения, Ваше Высочество», – протянул он, растягивая слова, ударяя кулаком в латной перчатке по нагруднику, – «но разве люди не должны продолжить работу?» – Он сглатывал слова даже хуже Селусии, так что его едва можно было понять. – «Их отдых слишком затянулся. Сомневаюсь, что они успеют закончить вал до того как появится предатель». – А Мэт думал, сколько потребуется времени, чтобы он напомнил. Он ждал этого немного раньше.

Сняв шлемы и оставшись в одних нагрудниках, арбалетчики спокойно сидели прямо на земле за длинным изогнутым валом в треть круга, который был сложен из земли, вынутой из выкопанного перед ним рва глубиной в четыре фута. Перед рвом были вкопаны заостренные колья, линия которых заканчивалась немного дальше в оба конца, чем была длина траншеи. Все было сделано в кратчайшие сроки – пехотинцы должны уметь одинаково ловко управляться с заступом, лопатой и киркой, как и с оружием. Так же как кавалеристы, но их предубеждение сломать было сложнее всего. Пехотинцы же отлично знали, что лучше, чтобы тебя от врага отделяло какое-нибудь укрепление. Инструменты были как попало разбросаны вдоль рва. Кое-кто играл в кости, другие прогуливались вразвалочку вдоль позиций, а кто-то даже дремал. Солдат использует каждый шанс поспать! Очень немногие читали книги. Читали! Между ними ходил Мандеввин, поправляя повязку через глаз, и, время от времени, наклоняясь, чтобы что-то сказать знаменосцу. Единственный присутствующий конный копейщик стоял возле своей лошади, всем своим видом давал понять, что у него не может быть ничего общего с арбалетчиками. Он был без копья. Вместо этого у него было длинное древко со знаменем, зачехленное до половины его длины в кожаный чехол.

Здесь было идеальное место для того, что задумал Мэт. Травяной луг в две мили длиной с несколькими кустиками и вкраплениями полевых цветов на западном конце заканчивался стеной высоких деревьев. С севера находилась трясина с парой дубов и странными деревьями с белыми цветами, толстые корни которых выпирали прямо из воды. На востоке болото плавно переходило в озеро, за которым находилась чаща леса. С южной стороны болота в полмили от того места, где находился Мэт, вытекала небольшая речушка, которая изгибалась на запад слева от него. Речушка была небольшой, но достаточно широкой, чтобы лошадям приходилось преодолевать ее вплавь. Дальний берег лежал в досягаемости полета стрелы. Поэтому для нападающих оставался только один путь для атаки вала. Идти на него в лоб.

«Когда они появятся, я не хочу, чтобы они остановились и стали пересчитывать, сколько с нами солдат в красно-черных доспехах», – ответил он. Музенге по какой-то причине вздрогнул. – «А хочу я, чтобы, увидев незаконченные укрепления, они решили, что мы побросали работу и инструменты, узнав, что они рядом. Обещанные сто тысяч должны распалять их кровь, но по мне лучше, чтобы они оставались такими же перевозбужденными, чтобы размышлять здраво. Они увидят нас, уязвимых и не готовых и, при удаче, ударят не мешкая. Они сообразят, что половина из них погибнет в бою с нами, но это лишь повысит ставки получить золото для остальных. От нас они станут ждать только одного залпа». – Он с хлопком свел руки вместе, и Типун переступил на месте. – «И тогда мы захлопнем нашу ловушку».

«И все же, Ваше Высочество, я хотел бы иметь побольше ваших арбалетчиков. Я слышал, у вас их примерно тридцать тысяч». – Музенге также слышал от Туон о том, что он сражался с Шончан. Парень пытался выудить из него сведения.

«У меня осталось меньше людей, чем раньше», – поморщившись ответил Мэт. Его победы едва ли можно было назвать бескровными, но довольно близкими к этому. В алтарской земле осталось почти четыре сотни арбалетчиков и около пяти сотен кавалеристов. Небольшой счет от мясника, если вдуматься, но он предпочитал вообще не иметь от него подобных счетов. – «Но то, что у меня есть тут – для сегодняшнего дела достаточно».