Чтение онлайн

Левый рукав Мэта пробила стрела, вторая вошла в правый и только оперение помешало ей пройти насквозь. Третья напрочь разорвала ткань на правом плече. Он просунул палец под шарф и немного ослабил его давление на шею. Проклятая вещь внезапно показалась ужасно тугой. Возможно, ему нужно пересмотреть свое отношение к ношению доспехов. Фланги нападавших сейчас начали заворачиваться, собираясь обойти вал и атаковать арбалетчиков. Люди Талманеса по-прежнему перчили тыл нападавших стрелами, но часть авангарда несколько сот человек уже была вынуждена взяться за мечи для защиты, и маловероятно чтобы все лошади без седоков принадлежали амадийцам и тарабонцам. Талманес оставил разрыв по центру фронта, приглашая любого желающего покинуть поле боя, но никто не воспользовался предложением. Они чуяли запах тысяч золотых.

«По моему», – медленно сказала Джолин. – «Да, сейчас я чувствую себя в опасности». – Теслин просто отвела назад руку и выбросила ее вперед, создав огненный шар размером с голову лошади. Проклятье, уже давно было пора начать!

Развернувшись в три стороны, Айз Седай принялись швыряться огненными шарами с такой скоростью, с какой могли двигаться их руки, но даже то опустошение, которое они создали в рядах противника, не замедлило его атаку. Они уже должны были разглядеть, что здесь не было женщины, подходящей под описание Туон, но, без сомнения, их кровь разгорячилась, а аромат денег кружил головы. Получив сто тысяч золотых, человек мог жить всю оставшуюся жизнь как лорд. Каре было окружено, и они пытались приблизиться к стрелкам вплотную, но арбалетные стрелы и снаряды пращей выбивали ряд за рядом. Вокруг начал подниматься второй вал – из павших тел – мертвых и умирающих, людей и животных, стена, на которую пытались въехать новые атакующие. Вновь они падали, выбитые из седел, и следующие вновь занимали их место. Арбалетные болты отбрасывали их назад. С такого расстояния арбалетный болт как горячий нож масло пронзал кирасу, глубоко вонзаясь в грудь. Появляясь над горой тел, они тут же умирали.

Внезапно вокруг повисла тишина. Точнее не совсем. Воздух был наполнен шумным дыханием солдат, с максимально возможной скоростью взводящих свои арбалеты. И стонами раненых. Где-то кричала лошадь. Но насколько мог видеть Мэт, вокруг от горы мертвых тел до отряда Талманеса не было видно ни одного врага, стоявшего на ногах. Вокруг не было никого кроме солдат в зеленых нагрудниках. Айз Седай сидели в седлах, сложив руки на высокой луке седла. Они тоже тяжело дышали.

«Дело сделано, Мэт!» – донесся крик Талманеса. – «Те, кто еще не мертв, умирают. Ни один глупец и не подумал о бегстве».

Мэт покачал головой. Он думал, что золото затуманит их мысли, но они от него полностью обезумели.

Чтобы выбраться на луг придется растаскивать стену из трупов людей и животных, поэтому Талманес отрядил своих людей на работу, привязав к лошадям веревки, чтобы растаскивать трупы в стороны. Никто не хотел взбираться на нее ногами. Никто, кроме Огир.

«Хочу посмотреть, не сумею ли найти там предателя», – сказал Харта, и он вместе с другими Садовниками, положив топоры на плечи, прошли по валу из тел, словно это была грязь.

«Хорошо, по крайней мере, с этим мы справились», – произнесла Джолин, отирая лицо кружевным платком. На ее лбу пунктиром выступили бусинки пота. – «Ты перед нами в долгу, Мэт. Как правило, Айз Седай не вовлекают в личные войны. Я подумаю, как ты сможешь расплатиться». – Мэт не сомневался, что она быстро что-нибудь придумает. Но она свихнулась, если решила, что он согласится.

«Арбалеты решили дело, марат’дамани», – ответил вместо него Музенге. Он был без шлема, нагрудника и кафтана. Его левый рукав был оторван чтобы один из Стражей смог наложить повязку на сквозную рану от стрелы. Рукав оторвался очень аккуратно, словно специально был пришит слабо. На плече у него красовалась черная как вороново крыло татуировка. – «Арбалеты и смелые люди. Значит у вас никогда не было больше людей, чем сейчас, Ваше Высочество». – Это не было вопросом. – «Только эти и те, что вы потеряли».

«Я же говорил тебе», – ответил Мэт. – «У меня достаточно людей». – Он не собирался открывать ему больше, если мог избежать этого, но Музенге просто кивнул, словно все понял.

К этому времени, когда был расчищен проход, чтобы Мэт с остальными могли выбраться, вернулся Харта с Садовниками. – «Я нашел предателя», – сказал Харта и протянул, держа за волосы, отрубленную голову.

При виде темного лица с ястребиным носом, брови Музенге взметнулись вверх. – «Ей будет очень интересно на это взглянуть», – тихо сказал он. Также тихо шелестит вынимаемый из ножен меч. – «Мы должны доставить ей это».

«Вы его знаете?» – уточнил Мэт.

«Мы знаем его, Ваше Высочество». – По лицу Музенге, внезапно показавшимся вырезанным из камня, было понятно, что больше он ничего не скажет.

«Слушай, почему ты непрестанно меня так называешь? Меня зовут Мэт. После всего, что с нами случилось сегодня, я думаю, у тебя есть право меня так называть». – К удивлению для него самого, Мэт протянул ему руку.

Каменная маска разбилась от удивления. – «Но… я не могу, Ваше Высочество», – ужаснулся Музенге. – «Когда она вышла за вас замуж, вы стали Принцем Воронов. Называть вас по имени – значит навсегда уронить мою честь».

Мэт стащил шляпу и провел пятерней сквозь волосы. Он всем, кто имел уши, твердил, что терпеть не может дворян, что подразумевало, не хотел бы стать одним из них. И по-прежнему так думал. А теперь он сам стал одним из проклятых дворян! Он сделал то единственное, что ему оставалось. Он рассмеялся, и смеялся до тех пор, пока у него не заболели бока.

В комнате, которая имела по периметру красные стены и потолок расписанный причудливыми птицами и рыбками, выныривающими посреди облаков и волн, в узких проходах между длинными столами сновали писари в коричневых куртках. Ни один, кажется, не пытался подслушать – все были слишком подавлены новостями, но Сюрот все равно не нравилось их присутствие. Они должно быть слышали часть разговора, а это были потенциально разрушительные вести. Но Галган все же настоял. Они должны были продолжать работать, несмотря на сокрушительные вести с родины, и все они были доверенными мужчинами и женщинами. Он настоял! По крайней мере, этим утром седой старик был одет как солдат. Его широкие синие штаны и короткий с очень высоким стоячим воротничком красный кафтан с рядами золотых пуговиц, на которых был выбит его герб, были образцом моды высшего света Синдара, что означало и образцом моды для всей Империи. Когда он облачался в доспехи, и даже когда просто надевал свой красный мундир, то смотрел на нее сверху вниз, словно она была одним из его солдат!

Пусть. Как только Эльбар доставит весть о том, что Туон мертва, она прикажет его убить. Как и у нее, его щеки были натерты пеплом. Корабль, как и было обещано Семираг, доставил новость о смерти Императрицы, и о начале гражданской войны в Империи, все сражались со всеми. Не было ни Императрицы, ни Дочери Девяти Лун. Черни должно быть показалось, что мир оказался на грани крушения. Для какой-то части благородных тоже. Если Галган и кое-кто вместе с ним умрут, то мало кто сможет возразить против провозглашения Сюрот Сабелле Мелдарат новой Императрицей. Она старалась не мечтать о новом имени, которое она примет. Размышление о новом имени заранее вело к неудаче.

Хмурость исказила ее лицо. Взгляд Галгана был направлен вниз на развернутую перед ним карту, он вел покрытым красным лаком ногтем поверх гор на южном побережье Арад Домана. Сюрот понятия не имела, как назывались эти горы. На карте был показан весь Арад Доман, и на ней были помечены три маркера: один красный клин и два белых круга, протянувшиеся в линию от севера к югу. – «Ямада, Туран уже получил точный подсчет сил противника, прошедших через эти горы на соединение с Итуралде, после того, как он пересек Арад Доман?»