Нож сновидений
Шрифт:
Устав от поиска крохотных подсказок, от осторожного зондирования, кто что подразумевает или что готов предпринять, Певара убедила Тсутаму, что для первого шага шестерых Сестер будет вполне достаточно. Слишком большая группа может вызвать неожиданную или обратную реакцию. В конце концов, если в этой так называемой Черной Башне внезапно появится Красная Айя в полном составе, или даже в половинном, то мужчины могут решить, что это нападение. Нет никаких сообщений о том, насколько они еще нормальны. Это было одним из пунктов их соглашения за спиной Тсутамы. Они не станут соединяться узами ни с одним мужчиной, проявляющим любые признаки безумия. Это в том случае, если им вообще позволят с кем-либо соединиться.
Глаза и уши Айя в Кэймлине отправляли обширные доклады о Черной Башне, и кто-то даже сумел наняться внутрь на работу, поэтому им не составило труда отыскать разбитую хорошо наезженную дорогу, которая вела из города к грандиозным двойным черным воротам почти пятидесяти футов высотой и в десять спанов шириной. Центральная башня венчалась каменными зубцами и прикрывалась с флангов парой башенок из черного камня поуже по меньшей мере пятнадцати футов высотой, также с зубцами наверху. Самих ворот, прикрывающих арочные проемы на месте не оказалось, а черная стена, растянувшаяся за пределы видимости на запад и восток, отмеченная промежутками фундаментов башен и бастионов, насколько она могла заметить, нигде не превышала четырех-пяти спанов в высоту. Неровная стена поверху поросла травой и сорняками, которые шевелились на ветру. Незаконченные стены выглядели так, словно их никто не собирался достраивать, поэтому стоящие в чистом поле ворота выглядели смехотворно.
Чего, однако, не скажешь о трех мужчинах, появившихся в проеме ворот. Они отнюдь не выглядели смешно. На них были длиннополые черные кафтаны и мечи на боку. Один из них – худой парень с лихо закрученными усами – на высоком воротнике имел серебряный значок в виде меча. Один из Посвященных. Певара изо всех сил старалась сопротивляться инстинкту считать его эквивалентом Принятой, а остальных кем-то вроде Послушниц. В отличие от Послушниц и Принятых, которых оберегали и бережно направляли, пока они не узнают о Силе достаточно, чтобы стать Айз Седай, Солдаты и Посвященные рассматривались готовыми к бою с того момента, как их научили направлять. И с первого, судя по докладам, их заставляли непрерывно использовать как можно большее количество саидин, где только можно. Мужчины гибли, и они называли это «неизбежными потерями процесса обучения», словно могли скрыть за округлыми фразами их смертельную сущность. Одна мысль о возможной потери подобным способом послушниц или Принятых скрутила Певаре живот, но, кажется, так мужчины обучались быстрее.
«Доброго утра вам, Айз Седай», – с небольшим поклоном произнес Посвященный, едва они, подъехав ближе, натянули поводья. Поклон был очень небольшой, и он ни разу не отвел от них взгляда. Судя по его акценту, он был родом из Муранди. – «Что могло понадобиться шестерым Сестрам в Черной Башне в такую рань?»
«Повидать М’Хаэля», – ответила Певара, стараясь не закашляться на этом слове. На Древнем Наречье это означало «лидер», но применение его отдельно от определяющего дополнения – в качестве титула – придавало ему особую силу, подразумевая, что он был предводителем всех и вся.
«Ах, повидать М’Хаэля, не так ли? И от какой Айя мне вас представить?»
«От Красной», – ответила Певара и увидела, как он моргнул. Весьма удовлетворяюще. Но не слишком к месту.
«Значит, Красные», – повторил он решительно. Он довольно быстро оправился. – «Отлично. Тогда Энказин, ал’Син – вы остаетесь приглядывать, пока я не узнаю, что на это скажет М’Хаэль».
Он развернулся спиной и перед ним возникла вертикальная серебристая вспышка, которая развернулась в проем не больше дверного. Это был максимальный размер, на который он способен? Было множество дискуссий на тему, кого было лучше связывать узами – самых сильных, или слабых. Тех, что послабее, возможно, было бы легче контролировать, с другой стороны мощь Силы, определенно, могла оказаться очень полезной. Они так и не достигли консенсуса. Каждая Сестра будет решать для себя на месте. Он прошел сквозь проход и закрыл его прежде, чем она сумела разглядеть что-то больше белой каменной платформы со ступенями ведущими наверх с одной стороны, и прямоугольного черного камня с другой, который выглядел похожим на заготовку для укладки в стену, но отполированный до блеска, так что даже сиял на палящем сверху солнце.
Пара оставшихся встали посреди сдвоенной арки, словно пытались воспрепятствовать проезду. Один был явно салдэйцем – худосочный широконосый парень приблизительно средних лет, в облике которого было что-то неуловимое от образа клерка. Возможно, его сутулость была как раз от долгого сидения за письменным столом. Второй парень был почти совсем еще ребенком, постоянно откидывающим рукой длинную темную челку с лица, но ветерок моментально возвращал ее назад. Но никто из них не проявил ни капли страха перед лицом шести Сестер. Может, в этих башнях был кто-то еще? Певара едва сдержалась, чтобы не посмотреть на верхушки башен.
«Эй, вы там! Юноша!» – мелодичным голосом позвала Десала. В мелодичном перезвоне ее голоса прозвучал отголосок гнева. Лучший способ вывести ее из себя – причинить вред ребенку. – «Вам бы сидеть дома, с вашей мамой, учиться. Что вы делаете в подобном месте?» – Парень стал пунцовым и снова смахнул с лица волосы.
«Сэмл в полном порядке, Айз Седай», – ответил салдэйец, потрепав юношу по плечу. – «Он шустро учится, и ему не нужно показывать что-то дважды. Он все схватывает на лету». – Парень выпрямился, на его лице читалась гордость. Он засунул большие пальцы рук за перевязь меча. Это в его-то возрасте меч! Правда детишек дворян к возрасту Сэмла уже несколько лет обучают обращению с оружием, но им все равно не позволили бы носить меч.
«Певара», – холодно произнесла Тарна. – «Никаких детей. Я знаю, тут есть и детишки, но – только не дети».
«Свет!» – вздохнула Мелари. Ее белая кобыла почувствовала ее беспокойство, и затрясла головой. – «Конечно же никаких детей!»
«Подобное было бы просто отвратительно», – заметила Джезраил.
«Никаких детей», – быстро согласилась Певара. – «Думаю, нам нужно подождать, пока мы не увидимся с мастером… М’Хаэлем». – Джавиндра фыркнула.
«Никаких детей – что? Айз Седай?» – нахмурившись, спросил Энказин. – «Никаких детей – что?» – еще раз переспросил он, когда ему никто не ответил.
Больше он не был похож на клерка. Сутулость никуда не исчезла, но что-то в его раскосых глазах внезапно показалось… опасным. Он уже удерживал мужскую половину Силы? От подобной возможности по спине Певары пробежал холодок, но она изо всех сил сопротивлялась желанию обнять саидар. Кажется, некоторые способные направлять мужчины способны определять, когда женщина удерживает Силу. Похоже, Энказин был довольно вспыльчивым.
Дальше ждали в тишине, если не считать случайного перестука копыт. Певара пыталась успокоиться, Джавиндра в полголоса материлась себе под нос. Певара не смогла разобрать слова, но она сразу могла узнать, если рядом кто-то ругался. Тарна и Джезраил вытащили из своих седельных сумок книжки и принялись за чтение. Отлично. Пусть эти Аша’маны видят, что им все нипочем. Правда, им не удалось впечатлить даже этого мальчика. Они с салдэйцем так и стояли посреди ворот, наблюдая за ними практически не моргая.
Приблизительно после получаса ожидания открылся проход побольше, и из него шагнул мурандиец: – «М’Хаэль примет вас во Дворце, Айз Седай. Проходите». – Он кивнул в сторону Врат.
«Вы нас не проводите?» – спускаясь с лошади, спросила Певара. Проем был больше, но ей пришлось бы нагнуться, чтобы проехать верхом.
«С той стороны обязательно кто-нибудь встретит вас, чтобы проводить», – рассмеялся он лающим смехом. – «М’Хаэль даже не разговаривает с такими как я». – Певара приняла это к сведению, чтобы обдумать позже.
Как только последняя из Сестер прошла сквозь проход возле белой платформы и черного каменного блока, как Врата позади, мигнув, закрылись, но они не остались в одиночестве. Четверо мужчин и две женщины в грубой шерстяной одежде приняли у них поводья лошадей, и рядом, с небольшим поклоном, возник темный крупный мужчина с серебристым мечом и извивающейся красно-золотой фигуркой – драконом – на высоком стоячем воротнике черного кафтана.
«Следуйте за мной», – кратко произнес он с тайренским акцентом. Его глаза были похожи на два буравчика.