Чтение онлайн

— Я знаю, рыжие, я знаю…

Псевдоплоть с видимой неохотой выпускала из своих объятий, поэтому я далеко не сразу сообразил, что не один в комнате. Впечатления от недавнего рандеву захватили, погрузили в собственные мысли и чувства. Капсула вообще тяжело отпускает, особенно если там произошло нечто жизнеутверждающее — а не один лишь голый кайф. Видимо, и женщина меня встречающая отлично знала об этом её свойстве. Она никак не давала о себе знать, покуда я сам не сбросил эмоциональные оковы и не почувствовал разлитое в воздухе внимание. Быстро оглядевшись вокруг, я сразу обнаружит его источник.

Рыжая, точно солнце в ветреный день, Сай показалась призраком недавно пережитых событий. Она беззвучно стояла, привалившись к приёмной части входной мембраны — к притолоке, если называть её на земной лад. Стояла и смотрела странным, немного тревожным взглядом. В кошке не было привычной игры, не было нежного обещания — только овеществлённое внимание. Она будто силилась считать каждую мою эмоцию, каждый её неосознанный нюанс, и, видимо, неплохо в этом преуспела до того, как была обнаружена.

— Нагулялся? — лишь один вопрос, и тот — воплощённое спокойствие. Воистину, лучше бы она разыграла сцену ревности!

— А ты чего здесь, кошка? Почему не заглянула… в гости?

— Где я, и где старшие стержневых семей Синергии, — столь же ровным тоном проговорила она, никак не обозначая своего отношения.

В этой фразе можно было считать уничижительные нотки — обращённые то ли к себе самой, то ли к этим матёрым хозяйственницам. Или самобичевание, или злая ирония — выбирай в меру своей испорченности. Я и выбрал. Всё же знал эту кошку уже давно. Раньше даже думал, что понимаю, как себя, но с некоторых пор…

— Понимаю, эти снежки в твоём представлении не стоят и валькирьего когтя, но есть в них что-то притягательное… Например, надёжность.

Однако моя шпилька не попала в цель, не тронула сердечко рыжей даже по касательной, и тогда я по-настоящему испугался! Что-то определённо назревало, и это что-то почти наверняка сильно мне не понравится.

— И ты и я живём по тем правилам, которые диктует образ жизни Республики, Кошак. Нет смысла принимать всё это близко к сердцу.

Конечно, можно было возразить Сайне, что итоговое решение мы всё равно принимаем сами. Человек и отличается от животного большей степенью сознательности поведения. Когда-то ему удалось вырваться из стальной хватки инстинктов, и теперь он может сам определять свои действия. Но может — не значит хочет. Мудрые и правильные слова, если разобраться. Вот только они имеют и оборотную сторону. Не только Сай отжигала на Ясени, да и сейчас не из монастыря меня вытащила. Хорошо зная эту снежку, я был почти уверен, что она не постесняется об этом упомянуть. Но и недоговаривать и юлить со своими — это уже перебор. Так запросто можно и себя потерять в бесконечном потоке лжи.

— Сай. Я сейчас посмотрел на тебя, и принял. Очень близко к сердцу принял.

— Не создавай сложности на пустом месте, Кошак, — мне показалось, в голосе рыжей впервые за весь разговор проскользнули эмоции. — Не о том ты сейчас думаешь.

— Ну так скажи, кошка, о чём должен.

— О стае. Пока ты её часть, тебя должно волновать только мнение стаи.

Простота ответа рыжей резанула по восприятию. Ну конечно! Можно было сразу догадаться! Чтобы подобное вопиющее поведение мужской ипостаси валькирии, и не оказалось предметом коллективной беседы! Читай, коллективной порки… Вот, значит, зачем она здесь! Однако это не повод уже мне демонстрировать отстранённость.

Подхватив кошку за руку, я крепко сжал девичью ладонь. Сестра даже не дёрнулась, приняла мимолётное проявление внимания как данность. Что ж, хотя бы Сай не обижается… Претензии стаи как-то проще пережить, когда они не персонифицированы.

Мы шли по широкому светлому коридору Орденской Цитадели, держась за руки. Словно двое влюблённых на музейной экскурсии — и эту аллюзию только усиливали голографические картины на стенах. В какой-то момент Сайна ответила на рукопожатие, что ещё больше убедило меня в правильности сделанных выводов. Кошка действительно не загоняется — по крайней мере не так, как загонялась бы земная девчонка на её месте. И уж точно снежка не станет устраивать истерик и обрушивать на меня водопады претензий. Её претензии озвучит стая.

Стая заседала — если тут вообще применим подобный официоз — во второй нашей комнате, в той самой, которую девчонки выгрызли у Ордена для тренировок. Основное пространство здесь занимала тренировочная зона. Она начиналась прямо от входа и захватывала всю левую сторону помещения, в «базе» отведённую для гостиной. Сама гостиная тоже имелась, на этот раз на месте спальни. Разумеется, никакого ложа, только несколько диванчиков и креслиц, да ещё и полностью прозрачных. Формой они смутно напоминали сидушки на какой-нибудь земной станции, только их спинка сильнее заваливалась назад и была существенно удлинена. Впрочем, прозрачность этих единственных на всю комнату элементов мебели не позволяла относиться к ним, как к чему-то обыденному — особенно на фоне вольготно разместившихся в них красавиц.

Эффектней всех по ложу разметалась Эйди. Лёжа на боку, Милаха умастила свои ножки на коленях Мисель, а бесстыжую пепельноволосую головку — на коленях у Вик. Удивительно, но Викера с какой-то даже материнской заботой в отрешённом взгляде гладила её по голове, что-то невнятно нашёптывая. Бестия тоже не терялась, она использовала бедро младшей сестрёнки в роли второго подлокотника. Ну а сама Ди прикрыла глазки от удовольствия и натурально мурчала, не забывая, впрочем, поглядывать из-под низкой чёлки на входную мембрану.

Лай и Лита как-то умудрились уместиться в небольшом креслице. Вместе. Рыжие очень мило закинули ножки друг на друга и, заглядывая друг другу в глаза, о чём-то оживлённо переговаривались. Даже раскраснелись! Оставшаяся троица расположилась на ещё одном диване, но выглядела не в пример строже остальных. Рита по правую сторону, Триша — по левую, обе подложили под себя по одной ножке, как бы указывая коленом друг на друга. А по центру, за диваном, облокотившись об его спинку, стояла Ртуть. Волосы черноокой красавицы живописно просыпались на сидушку, бликуя в неровном свете помещения.

Последним, завершающим штрихом выступал живой огонь по центру зала. И нет, здесь не было камина или какого-то его аналога, как не было и дров. Согласитесь, глупо бы смотрелся костёр в средоточии многотысячелетней космической цивилизации… да ещё и прямо на полу… Нет, до такого даже шебутные валькирии не додумались. Да в нестандартных решениях и не было нужды, всё же мы находились сейчас в Цитадели Ордена, подлинном средоточии мечниц Республики НОЧ. Поэтому — только поля. Три их контура образовывали подобие цветка, изгибаясь лепестками бутона, а по центру, там, где у цветка положено быть пестику, из полевой конструкции выбивалось открытое пламя. Алые всполохи живописно бликовали на прозрачной мебели, создавая поистине непредставимый калейдоскоп цветов на волосах рассыпанных по залу кошек. Особенно доставалось снежкам — но и Милена, очень удачно подставившись, словила целый букет из блик на свою роскошную шевелюру.

Интересно, что наше появление вовсе не вызвало какого-то особого ажиотажа. Валькирии как общались, так и продолжали общаться. Им было решительно всё равно на изменение числа разумных в зале, и это наводило на определённые мысли: так себя перед выволочкой не ведут. Зато Эйди сразу же бросила на меня хитрющий взгляд, а Ртуть показно нахмурилась, встретившись со мной глазами.

— Вот смотрю на тебя, кот, и порой мне кажется, что ты не до конца понимаешь, где находишься.

— Что ты хочешь этим сказать?