Чтение онлайн

– Конечно. А почему нельзя?
– я оторвалась от нарезания салата к ужину, который успела приготовить во время бессодержательной беседы, и присела рядом с ней.

– Мама...
– Ника судорожно вздохнула, - не позволит ему родиться. Меня заставят сделать аборт. Я знаю.
– Она сделала паузу, прежде чем продолжить.
– Нужно прождать, когда уже нельзя будет...

– Почему ты думаешь...

– Я не думаю - я знаю, - Ника прервала меня на полуслове, и я сочла за благо не спорить.
– Беременность в восемнадцать лет не вписывается в универсальную схему человеческого счастья. Я должна закончить ВУЗ, сделать карьеру, выйти замуж и только потом, если захочу, рожать детей.
– В голосе девушки сквозила горечь.

– Прости за настойчивость, с родителями - как хочешь, тебе лучше знать, но вот Максиму сказать - нужно обязательно.

Подруга поджала снова задрожавшие губы и постучала пальцами по столешнице, а я пожалела, что снова подняла этот вопрос.

– Вась, а представь себя на его месте. Встречаешься с девушкой, все хорошо, а тут раз - и приходит другая, с которой раз случайно переспал, и говорит: 'Милый, у нас будет беби!'. Ты Макса знаешь, уж если облажался - то от ответственности бегать не будет. И что в итоге? Классная семейка получится: папа сохнет по утерянной любви, мама сохнет по папе, а бедный детенок будет за этим всем наблюдать... Нет уж...
– было заметно, что она сдерживается, чтобы снова не заплакать.

– Солнышко, ты сейчас одна решаешь за троих, так нельзя. И, тем более, что Максим все равно узнает.

– Васенька, рожать мне, так что... А Макс... Он - не первый, так что, наверняка знать ничего не будет. Все. Закрыли тему.

Я вздохнула, мелькнула мысль - рассказать все самой, но тут же была отвергнута. Это было бы предательством.

Ника провела у меня еще около получаса, а потом засобиралась домой. Мы больше ни о чем не разговаривали.

Проводив подругу, вернулась к недомученным учебникам, но полностью сосредоточиться на учебе уже не получалось. Я то и дело соскальзывала в размышления о Веронике и о нас с Полянским. Если быть честной с самой собой, то мы с Никой делали по сути одни и те же ошибки, только меня пока не заставили за них платить.

'А что, если у Артема появится другая? Я же от ревности с ума сойду. Сдаться и принять то, что он готов мне дать, не претендуя на что-то большее? Тогда это уже будет измена самой себе...

И что делать? Продолжать сидеть собакой на сене? Не выход...'

От вопросов, на которые не было ответов, разболелась голова. Так хотелось найти какое-то простое и безболезненное решение, но его, судя по всему просто не было.

'Что ж, Полянский, следующий ход за тобой'.

Артем не заставил себя ждать, стоило мне, собрав волю в кулак, опять углубиться в зубрежку, как предмет моих размышлений появился во плоти и поставил передо мной что-то укутанное в несколько слоев газеты.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

– Открой - увидишь, - Полянский ехидно улыбнулся.
– Это подарок.

– Оригинальный способ упаковки, - нечто, завернутое в серую бумагу, испещренную буковками и черно-белыми фотографиями, выглядело не презентабельно.

– Не придирайся, это чтобы он не замерз.

Что поделать... Женщины - существа слабые, и во мне победило любопытство.

Потратив некоторое время на избавление от газеток, я узрела перед собой маленький, круглый, белый и пушистый... кактус в аккуратном небольшом горшочке.

– Это типа букет?
– мне хотелось съязвить, но подвела интонация. Животинка мне понравилась, и вместо подколки в голосе слышалось умиление.

– Нет, это типа кактус, - Артем положил ладони мне на плечи.
– Мне показалось, что он тебе должен приглянуться... Есть в вас что-то общее...
– последняя фраза была произнесена очень задумчивым тоном.

Несмотря на то, что он был прав, я сурово посмотрела на парня.

– Но, если хочешь, будет букет, - Артем, с наигранно печальной улыбкой на вредной моське протянул руку к цветку, но я шлепнула его по пальцам.

– Не трогай!

Полянский усмехнулся и, легонько коснувшись губами шеи, утопал на кухню, но не прошло и минуты, как вернулся.

– Василиса, ты ничего мне сказать не хочешь?
– игривого настроения как не бывало. Артем был очень серьезен и... зол.

– Ты о чем?
– я растерянно посмотрела на парня.

– Об этом, - на стол, рядом с ворохом газет лег положительный тест на беременность, который я выкинула в мусорное ведро.

– Артем, с каких это пор ты в мусоре копаться начал?

– Прекрати!
– парень запустил пальцы в волосы, на секунду замерев. Затем, подойдя ко мне, развернул на кресле лицом к себе и, глядя прямо в глаза, очень серьезно сказал: - Твои выкрутасы больше не имеют значения. Добро пожаловать в семью, детка.

Я вздохнула.

– А теперь подумай головой, сопоставь все факты, и ты придешь к единственно правильному выводу, что того, о чем ты подумал, быть не может. Соответственно, тест - не мой.

Эмоции на его лице сменялись одна за другой, и их значение оставалось для меня загадкой. Единственное, что меня удивило, это то, что среди них не было самых ожидаемых - облегчения и радости.

– Извини. Ника?

– Я не беременна, и это единственное, о чем тебе стоит знать.

Полянский уселся на пол перед креслом, сложив руки на моих коленях и устроив на них подбородок, и задумчиво уставился на меня.

– Вась, а если бы... кхм, этот тест был твой, ты бы мне сказала?

Я задумалась. Давать советы подруге было легко, а вот представить себя на ее месте...

– Наверно, да... Может быть не сразу..., но - да, сказала бы...

– Это радует, - мне стало чуть-чуть не по себе под его взглядом, оценивающим, чуть отстраненным и...

Да черт его знает, сколько всего в этот момент было в его глазах!

– Спасибо за кактус. Его будут звать Федя, - ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. И, к счастью мне это удалось.