Чтение онлайн

– Вась, ты это о чем?
– вкрадчиво поинтересовался брателло.

– Не важно, я понял, - Полянский кашлянул в кулак.

– О любопытстве и неумении быстро делать выводы, что может трагично, - я запустила комок в ведро, - закончиться.

От хлопка дверцы вздрогнули уже оба.

'Папа, можешь мной гордиться'.

Родитель, ожидавший все на том же месте, встретил меня с лукавой усмешкой на лице.

– И чего ты от меня так прятала?

– Папуль, если бы я хотела, чтобы ты это узнал, то прятать бы не стала, логично?
– я уселась рядом с ним, прижавшись к теплому боку.

– Логично, - отче усмехнулся и обнял меня за плечи одной рукой.
– Чертенок, у тебя все хорошо?

Мне захотелось, как раньше рассказать ему обо всех проблемах, положиться на большого и сильного папу, который даст совет или подтолкнет к верному решению, да и раздаст люлей всем моим обидчикам, если я не могу сделать этого сама. Но...

Детство-то кончилось. Нельзя же до бесконечности полагаться на родителей...

– Не переживай, пап, вот сдам экзамен, и все будет замечательно.

– А этот парень, - кивок в сторону кухни.
– Ты вокруг него, как кошка увиваешься.

– Ни вокруг кого я не увиваюсь!

– Вась, так как?
– на мой 'бунт' не обратили внимания.

– Ох, - я отвернулась.
– Сама понять не могу.

– Давай тебе квартиру снимем? Поживешь одна, поймешь, - на последнем слове папа хмыкнул.

– Нет, ты чего? Дорого, да и не хочу я одна... Кто ж их, кроме меня перевоспитывать-то будет? Мне с ними веселее, правда, - заглянула родителю в лицо. В зеленых глазах, того же оттенка что и у меня, окруженных мелкими 'смешливыми' морщинками плескалось беспокойство и толика недоверия.

– Ты про 'дорого' не рассуждай, ты думай, как тебе лучше будет, - меня легонько щелкнули по носу.

– Мне тут лучше.

– Ну, смотри, милая, тебе решать, - папа снова прижал меня к себе.
– Мама по тебе скучает, ты звони ей чаще, хорошо?
– я кивнула.

Мы с родителем проговорили до поздней ночи, пока я не начала клевать носом, как часто бывает ни о чем и обо всем одновременно. Но, несмотря на 'бессодержательность' этого разговора, я уснула со спокойной душой и ощущением того, что все обязательно наладится.

***

Единственным источником освещения темной комнате, с задернутым шторами окном, был только экран ноутбука. Артем, потерев пальцами переносицу, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. От бесконечного количества документации, изученной за эту ночь, ломило в висках.

Ему хотелось взвыть.

Размеренная жизнь в свое удовольствие встала с ног на голову и полетела в Тартарары за каких-то две недели.

Отец болен. Теперь никуда не деться и, как бы ни хотелось послать всех к черту, придется впрягаться в этот хомут под названием 'Семейный бизнес', нести полную ответственность за огромные деньги, а прежде всего, за толпу чужих и не нужных ему людей, которых по какой-то глупой насмешке судьбы он называл родственниками.

Под ненавистным и железобетонным 'должен' корчились в агонии все его привычные и приятные 'хочу'.

А еще в Артеме росла детская, и от этого было еще сложнее ее осознавать, обида на отца, который давно его предал, променяв на работу, и предавал сейчас, пусть и не по своей воле, но лишив своего сына хоть малейшего права на выбор, лишив даже времени, чтобы с этим смириться.

Он встал и подошел к окну, разминая затекшую шею. Отдернув плотную ткань, рассеянно посмотрел на улицу. Видимо недавно прошел снег, припорошив белым темные крыши гаражей и заставив так рано выползти на улицу дворника, ожесточенно шкрябовшего лопатой по чуть прикрытому искрящейся в свете фонарей пеленой асфальту.

Помимо воли, Артем задумался о жене, которая скоро быть таковой перестанет. Сандра до сих пор была в его сердце, а скорее, даже в гордости, занозой, боль от которой давно притупилась и стала не важной и привычной, но не проходила.

Когда-то у него сносило крышу от одного взгляда на эту женщину. Парень поморщился, вспомнив свой щенячий восторг во время свадьбы, ту надежду, а скорее даже уверенность в том, что у него-то все будет так, как надо: красивая, любимая жена, ребенок, с которым он проводил бы время, не подсчитывая ту сумму денег, которую мог бы заработать за эти часы... Будет Семья.

Ребенку не позволили родиться, а красавица жена оказалась в его, Артема, видении душевным уродом. Утрата иллюзий ударила больнее всего. Он понял, что гораздо проще ни от кого ничего не требовать и не ждать, впрочем, не отказываясь от того, что предлагают сами.

Зачем менять свой образ жизни ради женщины, если гораздо проще поменять женщину?

Сколько их было... Всех и не вспомнить...

Артем поймал себя на мысли, что у него нет ни малейшего желания кого-то вспоминать, зато есть почти потребность прямо сейчас пробраться в соседнюю комнату, улечься рядом и прижать к себе одну, которую язык не поворачивается пока назвать женщиной - девчонка. Его девчонка.

'Опять влип'.

Подумав это, Артем, вместо того, чтобы с досадой поморщиться, усмехнулся.

Несмотря на все тревожные симптомы, он долго и упорно убеждал себя в том, что все, что ему нужно от мелкой строптивой язвы - это поставить ее на место. Как так? Вместо того, чтобы стараться его очаровать, девчонка старается подгадить...

Красная пелена на глазах и желание порвать на клочки пьяного му***ка в подворотне, который ее коснулся, были списаны на зачатки рыцарства и желания защищать слабых, которые каким-то чудом уцелели под тяжем нажитого цинизма.

Ревность? Да ё-моё, он не ревновал, а так... злился.

Желание постоянно видеть ее, прикасаться...
– а черт его знает! Хочется - и все! Зачем что-то городить?

А дальше, с этой дурной суматохой, Артем и не пытался прислушаться к себе... А, наверно, зря.

Точкой невозврата стала узкая белая полоска, которую он заметил лежащей поверх мусора.

Все чувства, которые он испытывал в следующие пять минут, после того, как нашел тест, невозможно облечь слова, но результатом стало решение, которое оставалось только донести до мелкой.