Чтение онлайн

Спору нет, в возведении этого мрачного замка непреклонности поучаствовали и сами мужики. Женское рефлекторное «нет» «вшивалось» в сознание не без наших усилий. Социально сформированный разрыв между доминирующим положением мужчин и их индивидуальными слабостями и дал такие крапивные всходы в душах женщин. Посудите сами: разве мало мужиков, от рождения облеченных своим статусным гендерным преимуществом, но при этом внутренне являющихся слабохарактерными, ущербными существами? Да полным-полно. Сила и значимость досталась людям, не умеющим красиво и созидательно распоряжаться этой силой, — так какой же еще защитный блок могли в такой ситуации придумать женщины? Только априорное отрицание и экранирование любого нового мужчины, пока он не расшибет себе лоб в подтверждение своей благонадежности.

Вы знаете, что такое аллергия? Я-то знаю, дай бог вам здоровьица, я-то с ней намучался в свое время так, что до сих пор вспоминать жутко. Иммунная система чутко следит за тем, чтобы в организм не вторгались чужеродные агрессоры, перехватывает их, если им это удается. Но происходит какой-то системный сбой, какое-то искажение алгоритма — и понеслось. Иммунитет начинает громить все подряд, даже безобидные вещества. В кровь выбрасывается неоправданно большое количество антител, что сопровождается отравляющими жизнь симптомами: чих до одури, плач в три ручья, а от асфиксии вообще дуба дать можно… А всего-то — кошачий волос в нос попал. Женский Приоритет Противодействия — это психологическая аллергия, безальтернативная атака на любого нового или нестандартного мужчину. Да он, может быть, пришел с миром, и нет на свете более милого человека, но психо-иммунтитет должен отбушевать положенную ему программу до конца. Женщина сама мучается соплями и слезами, но ничего поделать не может. И как при традиционной аллергии, женщине нужно адаптационное время, чтобы на этого мужчину улеглась столь бурная выработка антител. Минздрав уже давно должен был забить тревогу, ибо эта эпидемия поразила изрядную часть нашего национального генофонда. Знаете, как я дал отпор аллергии? Правильно — начал усиленно заниматься спортом, закалкой, меньше стал глотать антигистаминные таблетки. И постепенно свел ее до минимума. Я просто применил систему сознательных нагрузок на иммунитет, и он потихоньку «врубился в тему», перестал выкидывать фокусы. Женщины, в нарушении вашего иммунного механизма отчасти виноваты и мужчины, как болезни, дающие осложнения. Но вас так и будет точить недуг, если вы ему поддаетесь, боитесь выйти из дома без респиратора и жалеете себя.

Про пикаперов я уже говорил. Я уважаю это движение за их энтузиазм, неисчерпаемую энергию, изобретательность и гибкость. Но в стратегическом плане они все равно поддаются, принимают правила игры. Мне это напоминает сознательный выход на тонкий лед с последующим хвастовством: «Мне только в сапоги затекло, а ты вообще ушел по шею!» Мол, тебя отбрили сходу, а я сумел без мыла в задницу залезть. А зачем в нее, если вдуматься, лезть? С утилитарной, бытовой точки зрения, они все делают правильно. Они искусно переориентируют Женское Противодействие так, чтобы пикапер не чувствовал себя проигравшим, а женщина не считала себя продешевившей. Но, ребята, вас по большому счету все равно вынудили приспособиться.

Наша с Филиппом идея заключается в том, что нельзя поддаваться. ЖПП должен быть низложен и поруган как одно из проявлений неразумности, антиразумности. Надо ценить тех, кто готов открыто повернуться к тебе лицом, и игнорировать тех, кто поворачивается к тебе своим надменным Жэпэпэ. Как бы много их ни было вокруг. Как бы одиноко подчас не казалось. В конце концов, мужики, демографическая статистика на нашей стороне. Нам есть, из кого выбирать. И нам есть, с чем бороться.

Девчонки, ну давайте начистоту! Вы же не будете спорить с тем, что жизнь одна, что каждый день неповторим и другого такого не будет. Перед вами Т-образный перекресток противоположных возможностей: провести день (час, ночь, жизнь) с человеком, который вас заинтересовал, или отмежеваться, пустить время вхолостую во имя соблюдения вбитых в башку правил. «Вот мы сейчас все переделаем, а потом и делать-то нечего будет», — говорит героиня фильма «Девчата», отстраняясь от поцелуя. И не одно поколение российских женщин подхватило эту отупляющую сознание игру, тем самым признавая, что есть некий ограниченный запас поцелуев, объятий и секса, и расходовать его надо планово, по разнарядке. Также, как и запас собственной фантазии и изобретательности, очевидно, весьма скудный. Философия скряги, пытающегося сэкономить на самом себе. Странные вы люди: как поход за шмотками, так «гуляй душа» с последующим вылетом за рамки отведенного бюджета — живем, мол, один раз. А как радость полноценного беззаветного общения, так достаете дозатор. «Уже вместе, потому что здорово» или «еще пока порознь, ибо рано» — вотона, линия фронта между жизнью и существованием. Введем такое понятие, как ценность момента. Какой из этих двух моментов будет для вас ценнее, богаче, какой даст ощущение полноты эмоций? Неужто не первый? Какой вы будете вспоминать потом с искренней теплой улыбкой — неужто второй? Ладно, можете ничего не говорить сейчас. Ведь это так непрестижно — признать правоту мужчины в столь фундаментальном вопросе. И не надо. Просто дайте честный ответ самим себе. И просто любите жизнь.

P.S. Помните сказку о потерянном времени…

…или, на худой конец, героя рассказа В.М. Гаршина.

А. Блок

Как-то раз в одной из съемных квартир мой глаз упал на книгу рассказов Всеволода Михайловича Гаршина. Заинтересовала она не тем, что я пока не был знаком с его творчеством, а тем, что сюжеты его произведений изрядно поиспарились во время долгих исканий себя. Кроме того, книга выглядела как молоденькая, худенькая девчушка в новеньком бирюзовом платьице, к которой я не мог не протянуть свои ручищи. Таким образом, было решено, чем занять вечер того дня.

Погрузив себя в объятия мягкого кресла, я открыл первую страницу. Как сейчас помню, тот сборник рассказов начинался с произведения «Четвертый день» (оно интересно по сути, но мало «пригодно» для нашего повествования, захотите — прочитаете сами). Вслед за ним шло «Происшествие». Возможно, оно не такое сильное, как, скажем, «Встреча», но рассказ этот изрядно потряс мое воображение. И я собираюсь донести децибелы моего потрясения до вас.

«Из песни слов не выкинешь». Слова этой «песни» были написаны в 1878 году (за 100 лет до моего рождения и за 128 лет до рождения того, что вы сейчас читаете). Поэтому не хочу думать, что будут упреки в том, что я, дескать, обижен на судьбу-злодейку, которая на виражах жизни подсовывала «не тех» женщин, и теперь я тут все это выливаю. Я ценю жизнь, я восхищаюсь женщинами, потому что сформированная модель их поведения с XIX века не изменилась (а «постоянство — признак мастерства», так ведь?), и отрадно понимать, что Гаршиным на 15 страницах текста написан краткий экскурс в глубь женской натуры. Однако основной акцент ставится не на модель поведения, а на вопиющий образ мысли, который доводит себя до самоистязания, до непонимания своих собственных поступков, что приводит к апатии.

Занимательно и то, что образ женщины (главной героини) нарисован мужчиной, чья психология испокон веков кардинально отличалась от женской, и сегодня не проходит и дня, когда мужское мышление обязательно противопоставят женскому.

Напрягаю память, пытаясь вспомнить что-либо подобное у ав-торов-женщин, — произведения, где более-менее известной писательницей метко прорисована гистограмма мужского мировосприятия. Подскажете? Буду признателен!

А пока хочу вас «закидать» цитатами мастера слова и ловца человеческих душ (по определению А. М. Горького). «Лица почти героического, изумительной искренности и живого сосуда великой любви». Все части располагаю в полном соответствии с тем, как они помещены в тексте у Гаршина (возможно, и буду вставлять свои 5 копеек, но обещаю — без излишнего усердия, чтобы дать вам насладиться величием мудрого человека):

«Мне хочется остановиться, удержаться за что-нибудь, хоть за соломинку, но у меня нети соломинки. Лгу я, есть она у меня! И даже не соломинка, а быть может, что-то понадежнее, но я сама до того опустилась, что не хочу протянуть руку, чтобы схватиться за опору».

Далее героиня рассказывает про ту самую «опору» — молодого человека, который «не представлял ничего особенного, кроме разве какой-то добродушной болтливости». Она познакомилась с ним во время прогулки в Летнем саду.

Потом была их встреча, он, почувствовав ее холодность (а может быть, замешательство), ушел, потом терзался, пил, и как-то раз пьяным пришел к ней, но она, как и следовало ожидать, ушла на прогулку, оставив его, заснувшего, в комнате. Привожу «занимательные» размышления героини:

«Он совсем погибает. Что мне делать, чтобы поддержать его? Могу ли я изменить свои отношения к нему? Ах, все в моей душе, вся моя внутренность горит. Я не знаю сама, почему я не хочу воспользоваться случаем бросить эту ужасную жизнь, освободиться от кошмара. Если бы я вышла за него? Новая жизнь, новые надежды… Разве то чувство жалости, которое я все-таки чувствую к нему, не может перейти в любовь?»

И тотчас одергивает себя:

«Ах, нет! Теперь он готов лизать мои руки, а тогда… тогда он придавит меня ногою и скажет: "А! Ты еще сопротивлялась, презренная тварь! Презирала меня!" Скажет ли он это? Я думаю, что скажет».

Более странного образа мысли придумать сложно, самое страшное — в нем нет надежды на хорошее…

Смотрим далее:

«Господи, что я сделала такого, что еще при жизни меня следовало бросить в ад? Разве не хуже всякого ада то, что я переживаю?»

Я считаю, что истребила себя!

Потом героиня решается принять приглашение на именины и отправляется, практически с порога начинается диалог:

«— Благодарю вас, что пришли.

— Зачем вы звали меня? — спросила я.

— Боже мой, неужели вы не знаете, что значит для меня видеть вас! Впрочем, этот разговор для вас неприятен…».

И правда, неужели вы не знаете?..

Оказалось, что вовсе не именины были поводом их встречи, он придумал это, чтобы перед своим «отъездом» увидеться с ней в последний раз. А голос его дрожал, и он не скрывал своей нервозности, не сдерживал эмоций.

«Мне стало невыразимо жалко его. Справедливо ли все то дурное, что я чувствовала против него? За что я так грубо и резко оттолкнула его? Но теперь уже поздно сожалеть».