Чтение онлайн

Чтобы оставаться оптимистом и сотворить еще что-то хорошее в медицине, нужно бы снова отделить диагностику от лечения, как это всегда было раньше в истории. Раз в сфере ухода процветают нажива и жадность, биомедицинские исследования только выиграли бы, перестав связываться с ней напрямую. Целью такой медицины было бы просто понять историю Homo sapiens и его болезни и преподать эти знания детям и взрослым, а получать ли им с этого выгоду, пусть уже решают сами.

Медицине ли заниматься вредом от сахара и табака после того, как она выявила их безусловные высокие риски для здоровья? Те, кто продают лекарства, приуменьшающие этот вред, не большие альтруисты, чем те, кто продвигает эти яды. Они пользуются теми же приемами, чтобы извратить науку и посеять сомнение. И регулированием маркетинговых интриг должны заниматься власти, а не клиническая и биомедицинская науки.

Так вот, для сохранения необходимого для дальнейших научных исследований оптимизма я расскажу вам последнюю историю о нулевом пациенте. Она из дипломной работы студента, обучающегося по направлению «Биология эволюции и медицина» в университете Клода Бернара в Лионе; я один из его научных руководителей. В этом университете учат разбираться в эволюции болезней в среде, которая сама эволюционирует. Там говорят о том, что ни одна болезнь не бывает ни устойчивой, ни зависящей от единственного фактора. Там объясняют культурную эволюцию диагностики и медицинской практики.

Тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Пятилетний Стиви поступает в отделение урологии Акронской детской больницы, что на северо-востоке Огайо. Его направил туда лечащий врач из-за врожденной деформации пениса, которая мешала ему мочиться сидя и не давала направить струю, когда он мочился стоя. До осмотра врачи, которые никогда не сталкивались ни с чем подобным, думают о детском капризе либо о навязчивой идее взрослых. Но очень быстро убедившись в неустранимости деформации пениса, чья жесткость никак не соответствовала детской эрекции, они назначили рентген. Каково же было удивление, когда на снимке они увидели кость, занимающую правую сторону пениса по всей длине. Ни один уролог, ни педиатр больницы такого никогда не видели; более того, подобный случай не был описан в научной литературе. Стиви – единственный известный на сегодня мальчик, который родился с пениальной костью. Он нулевой пациент без цепочки других таких же. Он уникален.

Клинический казус Стиви никогда не будет значим для лечения, но он стал очень значимым для понимания нашего вида. Медики поняли его случай, обратившись к биологам-эволюционистам…

Среди млекопитающих виды, имеющие baculum [59] , представляют абсолютное большинство. И у всех приматов, к каковым относится и человек, имелась кальцифицированная структура в пенисе на более или менее отдаленном этапе их эволюции. Пениальная кость полностью исчезла у Homo sapiens, поэтому ни у кого из мужчин, за исключением Стиви, ее больше нет. Любознательность эволюционистов ненасытна, они строят больше гипотез, чем другие ученые, и больше домыслов, чем врачи. Они поняли, что генетический материал, необходимый для образования пениальной кости, никогда не исчезал у нашего вида. Им предстояло еще открыть, по каким эволюционным причинам экспрессия этих генов была подавлена, – скорее всего, подавление было недавним относительно шкалы эволюции, поскольку полная пениальная кость смогла появиться в одном поколении, как это показал случай Стиви. Млекопитающим, у которых имеется пениальная кость, не требуется высокое гидростатическое давление для качественной эрекции. Из этого биологи заключили, что при отсутствии пениальной кости недостаточное гидростатическое давление препятствует размножению старых самцов.

С другой стороны, клиницистам известно, что поздний возраст репродукции у мужчин значительно увеличивает число патологий, особенно психиатрических. Эволюции удалась эффективная менопауза, но андропауза у нее не получилась с таким же блеском; исчезновение пениальной кости отчасти помогло делу. Случай Стиви, возможно, побудит нас относиться к медицинской помощи в размножении после 40 лет с большей осторожностью…

Как прекрасна может быть клиническая наука, когда она сбрасывает коммерческую и политическую мишуру!