Чтение онлайн

«…Натана Шлейсера, флаг-кампиора космологического отдела Главного Управления Галактической Связи ОБЦЕСИСа, признать виновным в смерти Гриты Данвист, Джозефа Снарта, Аины Фиос… Сослать на Каскадену…»

И тут дошло. — «Каскадена! Проклятье вселенских сил!..» По спине прокатил озноб. Тело налилось свинцом: «Это — конец!..» Остальное запомнилось как обрывки дурного сна: сочувственные взгляды коллег — теперь уже бывших; огромные и выцветшие от осознания необратимости случившегося глаза Сеты; последние наставления перед дорогой; гелиоорбита; тесная кабина вакуум-пространственного астрополя и жуткий вой контаминатора, предшествующий слиянию плоти с энергией вселенской пустоты…

Часть первая

СОЛЯРНЫЙ ВЕРНИСАЖ

1

Первые сутки истекали. Сознание расслаивалось. Интуитивные позывы. Мешанина рефлексов. Душа в тисках оцепенения. И вовсе не герой ты, а всеми презираемый изгой, способный разве что проклинать судьбу да оправдывать себя в иссеченном квазиреминисценциями воображении. И тогда становилось невмоготу. Настолько, что ничего не оставалось, кроме как опять упасть в сон, заново упиться сладостью анабиоза и не выходить из этого спасительного состояния, которое чем-то сродни дурману, опьянению… так обойти себя, чтобы не пробуждались мысли. Метастазы энцефального шока. Борьба против смерти внутри жизни…

Капсула-астрополь серии КА-7, иными словами флуктуатор индивидуального пользования, несмотря на архаичность конструкции, реагировал на малейшие колебания биополя. Искусственная стимуляция способствовала подавлению депрессионного синдрома. Как акванавт, вынужденный с остановками подниматься из водных глубин, возвращался он в реалии материального мира.

На адаптацию отводилось трое суток системного времени. Изоляция в условиях длительного заточения ослабила мозг; мышцы лишились нацеленной на отражение осмысленного действия силы; перцепторы тепла и холода бездействовали.

Материализация — отвратительная вещь. Миарт пытается воссоздать геном, а энтропийное поле — рассеять его. Борьба двух начал. И то, и другое, причиняет невообразимое мучение. Интрочип воссоздания мыслеформ — на грани отторжения. Почему его не изъяли до инфортации? Забыли?.. Или решили убить этой адской болью?.. А может дали шанс?.. На что?..

Пошевелил пальцами рук и ног. Тактильные ощущения привели в действие вестибулярный аппарат. Миарт бесшумно активировал релаксационный блок гибернатора и включил в работу гиродин. Осевые вращения модуля обрели систематизированный вид, после чего астрополь стабилизировался. Чужой необъятный космос. Россыпи разнокалиберных, мерцающих в разрывах пылевых заносов звезд. Один объект размером с яблоко испускал нестерпимо яркий свет и занимал господствующее положение на небосводе. Это был Даир, звезда класса F, светимостью и массой на треть больше солнечной, связывающая систему из шести планет, четвертая из которых являлась пунктом его назначения. Сейчас звезда была на расстоянии орбиты Юпитера от Солнца, но светила примерно на треть ярче. Прикрыв ладонью глаза, он откорректировал систему фильтрации света в иллюминаторах и скорее интуитивно, хотя в этом не было необходимости, поднял мощность поля, поглощающего частицы и волны реликтофона. Оттолкнулся от ложа и тем самым совершил ошибку. От удара головой о потолок потемнело в глазах. Он почему-то он все время забывал, что в невесомости утрачивается только ощущение собственного веса, а масса и момент инерции остаются прежними. Сцепив зубы, приказал миарту подготовить дозу тилерафоса, активизирующего внутренние гравирецепторы и деятельность статолитовой системы. Через полчаса почувствовал себя человеком, а не сознанием, отделенным от тела. Осмотрел в зеркальном обрамлении лицо, обнаженное туловище, конечности. Все было прежним и ничуть не изменилось… Даже мысли… Нет, кое-какие изменения все-таки есть. Разгладились морщины и складки; рассосались мозоли; исчезла пломба, вживленная тюремным стоматологом в левый нижний коренной зуб. Остальное, как и должно быть. Ногти на пальцах рук и ног срезаны до мяса. На голове и теле — ни единого волоска. Фолликулы раздражены, отчего выступила сыпь на полупрозрачной от недостатка керотина коже. Белки и радужная оболочка глаз красные — регенерация меланина еще не началась. Во рту и животе полыхает пламя — контаминация уничтожила всю внутреннюю микрофлору, на восстановление которой уйдет не меньше недели. Удовлетворившись осмотром, вытолкнул в утилизатор пробку мекония, после чего вручную продублировал замер напряженности пространства, определяемую через гравитацию и являющуюся функцией количества наполняющего его вещества. Управляемая миартом аппаратура, способная измерять как силу, так и направленность гравитационного потока, вела себя исправно. Пробоины в защитном поле и повреждения корпуса астрополя отсутствовали. Уровень линейности между тензорами плотности материи и упругости пространства свидетельствовал о малой степени искривленности континуума, об отсутствии в нем деформаций и скоплений ксеномассы. Стараясь не думать о том, что ожидает его в будущем, извлек из вещевого отсека запаянную в пластик упаковку с одеждой. Надпись на этикетке гласила: КЗУ — 2. Комплект защитный универсальный. Вторая модель. Производство компании “ Асторг”. Конечно, это не КЗУМ [3], но не менее надежен и удобен. Структура ткани подобрана таким образом, чтобы обменные реакции кожного покрова поддерживались на оптимальном уровне. По сути, комплект представлял собой одну из разновидностей полифункционального биокомпьютера, назначение которого сводилось к обеспечению максимального комфорта и безопасности пользователя. Мягкая эластичная ткань, свободно пропускающая влагу и воздух, в долю секунды превращалась в непроницаемую броню, способную противостоять удару пули, ножа, лазерного луча, радиации. Набор микропроцессоров, диффундированных в ткань, позволял преобразовывать комплект в различные варианты одежды: от комбинезона с частичной герметизацией до всевозможного покроя белья, рубашек, брюк, платьев, халатов, включая головные уборы, обувь, перчатки и даже купальные принадлежности. Более того, во всех вариантах, при наличии доступа к определенному коду, обеспечивался принцип оптического камуфляжа. Это мог быть обычный плащ-невидимка или более сложные его разновидности. Разумеется, никакого волшебства в этом эффекте не было — только лишь следствие действия минивидиоискателей или напыленных на материю антиоптизаторов, которые снимали все, что происходит позади укрытого ксирилом объекта и передавали изображение на экран. Экраном же служила вся поверхность КЗУ. В итоге, стороннему наблюдателю, в какой бы точке он не находился, казалось, что его взгляд проходит сквозь одетого в КЗУ человека, хотя на самом деле он видел всего лишь стереопроекцию отражающейся в его глазах обстановки. В дальнейшем это решение усовершенствовали путем замены оптических отражателей на электромагнитную “мантию”, способную, оставаясь невидимой, отклонять и замыкать за собой все виды излучений. В отдельных случаях КЗУ обеспечивал и так называемую «связь без голоса». Электроника в манжете на шее улавливала биотоки, генерируемые в голосовых связках и мышцах гортани при мысленном, беззвучном произнесении слов. Анализатор распознавал задуманное и выдавал непроизнесенные фразы синтетическим голосом в линию связи. Правда, при этом все голоса выглядели одинаково и в числе других не распознавались. Ксирил не нуждался ни в стирке, ни в чистке, принимал по желанию любой цвет и не знал износа. От изготовителя, а за последние восемьдесят системных лет “Асторг” одел в КЗУ не меньше половины космоцива, комплект поступал в виде полугерметичного комбинезона.

Шелковистая ткань плотно облегла тело. Выждав некоторое время с тем, чтобы рецепторы оболочки вошли в контакт с биополем, он обратился к инструкции. На изучение предлагаемых моделей наверное ушло бы много времени. Не мудрствуя и не утруждая себя заботой о безопасности, он остановил выбор на привычной униформе: рубашка защитного цвета с короткими рукавами, в тон ей брюки и ботинки на эластичной подошве. От привычного вкуса регенерированной воды и лиофилизированных концентратов сознание несколько прояснилось, хотя мозг по-прежнему был пуст, а душевное состояние оставляло желать лучшего. Но если не перебороть сплин — быть беде. Сенсорно-структурный голод и энергетическая интоксикация — злейшие враги тех, кто помимо воли попадает в тенета вынужденной изоляции. С одной стороны — недостаток внешних раздражителей. С другой — переизбыток производимой геномом энергии и невозможность ее осмысленной утилизации. В таких условиях ум засыхает. Истаивает наполнение жизни. Кризис перерастает в болезнь… Пассивное отрешение… Суицид?!

2

Управление астрополем, поддержание микроклимата, расчет динамики и геометрии полета, контроль за работой средств коммуникаций и противометеоритной защиты, развертку деконтаминационных матриц и еще многое другое осуществлял микроартиратор класса миарт, относящийся к числу наиболее совершенных видов искусственного интеллекта. Такого класса исинт был создан, когда появилась возможность моделировать разум не только на механическом или биоэлектрическом уровнях, но и на атомно-молекулярной основе, причем не из каких-то особых, а из любых подручных веществ и материалов. Транспорт-системы, стеллеры и аллоскафы оснащались более мощными модификациями — артинаторами. Исинт планетарного уровня воплощался в ультиматорах. Предполагалось создать исинт космического масштаба. Но, поскольку люди еще не сумели подняться над собой, объединить неизменно тяготеющий к сепаратизму космоцив в одно целое пока не удавалось.

Рефусы — регистраторы функционального соответствия — реагировали на малейшие изменения внешней и внутренней среды. Миарт, а по сути дела метадуша астрополя, одновременно присутствовал в каждом его элементе, и мог в любой момент воспроизвести сколь угодно великую или малую часть накопленной за тысячелетия информатеки. Все процессы на астрополе — автоматизированы. Вместе с тем, панель ручного управления была открыта, и это обстоятельство хотя и сводило на “нет” возможность контроля над событиями, все-таки давало возможность визуально оценивать их.

В левом секторе приборного многорядья налился зеленью глазок индикатора (миарт извещал об очередном включении аппаратуры астронавигационного комплекса). Рядом с ним высветилась миниатюрная голограмма галактики. Две контрастные насечки на ее смежных мостах соединялись пунктиром. Рядом с одной пульсировала точка, определяющая пространственное положение астрополя и его расстояние от Солнца и Даира. Наплыв электромагнитной волны известил о свершившемся действии: инфорт-транслятор отправил в невообразимую даль десятисекундный сигнал о состоянии дел на борту и в окрестностях уже ощутимо гравитирующей звезды. Шлейсер мысленно проследил его путь: минута до границы трансфикции[4], в целях безопасности отдаленная от планеты на значительное расстояние; инфортация луча и практически мгновенная его регистрация гелиоорбитальными станциями. И так — каждые восемь часов. Наверное, пока он вот так размышляет, на Земле уже успели расшифровать последнее сообщение, и теперь с интересом рассматривают его, Шлейсера, бывшего флаг-кампиора “Ясона”, изучают состояние бортовой аппаратуры, прокручивают в обратном порядке происходящие здесь события. А может, и мысли читают. Откуда ему знать…

Включились тормозные двигатели. Миарт приступил к корректировке траектории полета. Тело обрело вес. В свое время Шлейсеру довелось иметь дело с разными типами космоносителей. Все они имели свои достоинства и недостатки. Но ничего более отвратительного, чем астрополь, встречать ему не приходилось. Главный движитель, удаленный от капсулы на расстояние световой секунды и соединенный с нею силовым якорем, в завершающей фазе полета бездействовал, а если и активировался, то лишь в случае появления на курсе крупных метеороидов или силовых капканов. В отличие от гигантских ускорителей межзвездных леантофор, его мощности хватало только для разгона до сотой доли «с». Тем не менее, ЕМ-реактор был способен испепелить все живое в радиусе тысячи километров. Ни одно природное вещество не выдерживало температурного удара вблизи фотонного разряда. Именно по этой причине “камера сгорания” находилась так далеко за кормой. Примерно на половине расстояния между ней и обитаемым модулем располагалось гиперболическое зеркало, поверхность которого имела идеальную отражательную способность. По магнитным энергопроводам из накопителя вакуум-конденсата в амальгаматор поступали “плюс” и “минус” EМ-компоненты. Для того, чтобы реакция шла с максимальным эффектом, реагенты перед смешением обращались в ультраплазму. Сгорание компонентов происходило в фокусе зеркала. В переплетении субатомных струй рождались потоки квантов. Фотоны создавали тягу, сила которой зависела от плотности светового потока. В качестве материала зеркала использовалось, как единственно возможное, облако электронов, находящихся в “тау”- состоянии.

Вообще-то, так уже давно не летали, а если и летали, то лишь на второстепенных, не представляющих особого интереса трассах. Фотонный принцип ускорения исчерпал себя прежде, чем успел по-настоящему родиться. Громоздкость конструкций и связанные с этим неудобства в обслуживании, низкий коэффициент грузоподъемности при высоких энергозатратах, крайне сложный процесс производства “топлива”, высокий антиреактивный момент, да и не только это, выливались разработчикам фотонных программ в астрономические суммы и не приносили прибыли.

Вызванный деконтаминацией цитостресс, хотя и ослабленный тилерафосом, продолжал переотслаиваться в рецепторах нервных окончаний. Болело все, что только могло болеть: от темени до пят. Подобным образом заново формирующееся биоморфогегетическое поле, хранящее пространственную память живого, налаживало взаимосвязи клеточных полей, восстанавливая в деталях ранее деструктурированный генотип. В довершение ко всему, сказывалось влияние апоптоза, вследствие чего в подсознании засел страх перед смертью, вызывающий в эмоциональной памяти не поддающиеся осознанному контролю реакции. Он терпел, спал урывками, и еще не до конца воспринимал себя как личность, хотя за время работы в косморазведке — а это немалый срок — ритм сна и бодрствования давно уже не имел ничего общего с лунным и земным ритмами. Даже клаустрофобия — муки заживо погребенных в развалах космоса — сломившая психику не одного аллонавта, не оказывала на него заметного действия. Лишь воспоминание о контаминации, а точнее осознание неизбежности периодического повторения связанных с ней мучений вызывало откровенную жуть. Это вроде бы как вырвать больной зуб, но вместо облегчения терзаться мыслью, что завтра подобное может повториться. И обязательно повторится… Правда, вакханалию взбесившихся хромосом оправдывало одно немаловажное обстоятельство, ради которого стоило терпеть муки ада. Под воздействием микрофлуктационных полей происходила полная стерилизация и омоложение телепортируемой, а иначе сказать, инфортируемой биосистемы. Новый биотоп, воссоздаваемый на основе бесхромосомных разломов наследственной программы, был уже избавлен от накапливающихся с возрастом солей, шлаков, канцерогенов, ядовитых соединений, вирусов и всякого рода внутриклеточных дефектов, исключая разве что врожденные. А способность противостоять внешней среде на первых порах поддерживалась инъекциями, содержащими укрепляющие иммуносистему ингредиенты. В принципе, через трое земных суток, отведенных на рекреацию, организм восстанавливался и обретал былую жизнеспособность.