Чтение онлайн

Открытие волногена и придание ему статуса материальной сущности в какой-то мере примирило науку и религию, хотя в определения “волноген”, “душа”, “дух” каждая сторона вкладывала разный смысл. Сходились в одном: под душой теперь понимали сгусток электромагнитного поля, EM-солитон (иными словами, характеризующий каждого человека особый вид информагена), сформированный определенным способом. И так же, как живая материя, душа характеризуется свойственной ей частотой вибраций и набором ряда физико-химических характеристик, включая способность к записи и хранению информации. В отличие от присущего всему живому биополя и свойственного косным объектам информагена, душа есть только у человека или иного носителя Разума. И поскольку душа является составной частью биополя, она оказывает на организм воздействие: изменяет скорость и регулирует протекающие в теле физ-химические процессы. И все! Никаких особых видов полей. И не обязательно поле души должно быть сильным. Просто оно закодировано природой особым, пока не поддающимся расшифровке способом… Правда, что касается “духа”, то церковь по-прежнему считала духовное ниспосланим божьим, соглашаясь при этом, что душевное (в отличие от духовного), обходит Бога и тянется к тому, что Бог не дает от рождения: знаниям, совершенствованию, мастерству.

Что касается туннельного эффекта, ставку на который делало не одно поколение теоретиков, то на первых порах надежд он не оправдывал. Да, при каких-то условиях, и прежде всего при субмикроскопических зазорах между реагентами и невозможности еще более тесного сближения, одна из компонент может перейти в волновую форму, просочиться через другую компоненту и вновь материализоваться либо в ней, либо за ее пределами. Так оно и было. Но только на уровне электрона и подобных ему лептонов. Протолкнуть в подпространство протон или нейтрон уже оказалось намного сложнее. А телепортировать даже самую простейшую ДНК оказалось сродни попытке протащить слона сквозь игольное ушко. Флуктуации вакуума конечно же были. Они возникали беспрестанно. Но только на очень короткое время. Поэтому поддерживать TR-каналы в устойчивом состоянии не представлялось возможным. Немало проблем поначалу доставляли и телепортируемые “препараты”. После возвращения, большей частью они были покрыты протопространственным “последом”. А это жуткая смесь. И как избавиться от этого, никто не знал.

До открытия инфортационного эффекта космоцив, не считая гелиопаузы, уже обладал мегаторией в несколько парсек — главным образом за счет флота, набирающего скорость до полутора процента от световой. И это, невзирая на многочисленные препятствия в виде “дыр” с отрицательной плотностью энергии, интрактовых [17] зон, ксенопортационных швов, квантонных протечек, метатропных [18] свищей и других видов космического экзоценоза. Ближние системы конечно же были исследованы в первую очередь. Но в их составе не оказалось планет, пригодных для соразмерной с издержками колонизации. Большие надежды возлагались на дальний космос. Но экспансия террастиан, достигнув максимума в начальный период “звездной эпопеи”, вскоре затормозилась и в итоге сошла на нет. Дальнейший разгон материальных носителей стал невозможен из-за релятивистских помех и неоправданно высоких энергозатрат. Методы традиционной астронавтики исчерпали себя прежде, чем успели по-настоящему сформироваться. Тем не менее даже такие, более чем скромные достижения позволили “пощупать” охвостья высадов темной материи и, как любил при случае заметить Снарт, не менее гнусной темной энергии.

6

По прошествии времени трудно судить о том, по чьей вине была совершена «каскаденианская» ошибка, повлекшая смерть тысяч людей. Наверное, в ответе были все, потому как легкомыслие космиян оказалось просто поразительным. И причиной тому скорей всего послужил тот факт, что сами некриты опасности для них не представляли. “Забавные зверушки” — так окрестили энергофагов, не подозревая, что проявляемое с их стороны миролюбие обусловлено лишь несовместимостью биокомплексов, а значит и “несъедобностью” человеческих белково-энергетических структур. И только позже люди поняли, что всякий раз пересекая экватор, они сами же себе создавали смерти подобные проблемы: мало того, что попадали под воздействие неизвестного деструктогена — “s — фактора”, так еще и оказывались в окружении опаснейших созданий-хищников с непредсказуемым поведением, ибо окажись среди них мутанты с близким земному геномом, судьба большинства переселенцев была бы решена тотчас же.

Скрупулезно изучая тектонические карты, геологи пытались выявить в структурных элементах литосферы скрытые закономерности, ставшие причиной дифференциации био — и некроценоза. Но материки и тектонические плиты, включая разделяющие их подвижные пояса — геосинклинали, орогены и рифтовые зоны — ничем не различались. В структурах мегарельефа отсутствовала даже характерная для Земли ассимметрия в расположении континентов и океанов в направлении север-юг и восток-запад. А установленная приуроченность наиболее крупных широтных сдвигов к экваториальной зоне, создающая впечатление, что северное полушарие как бы провернуто относительно южного, тоже ничего не объясняла, пожалуй лишь кроме того, что именно диагональное расположение материковых масс уравновесило планету и обеспечило ей в отсутствии луны стабильное вращение вокруг оси, а значит и малую нутацию. Случись по другому, из-за резких перепадов температур жизнь здесь вряд ли бы зародилась. Не удалось найти различий и в продуктах выделений в регматической сетке разломов, которая делила планету на относительно равные сегменты. Геологические разрезы (кора, мантия, ядро) и литосферные геотоки тоже в целом оказались идентичными. Отсутствовали и какие-либо особо ядовитые соединения в продуктах вулканической деятельности, в подземных источниках, морях и поверхностных водотоках. Ссылка же на то, что будто бы когда-то, сотни миллионов лет назад, на планете существовали некие активные зоны, определившие различия между “севером” и “югом” и впоследствии бесследно исчезнувшие (хотя бы в ходе погружения и переплавления горных массивов), не выдерживали критики. Если бы так было, то с исчезновением причины, пусть даже не сразу, давно бы сошло на нет и следствие. К тому же, палеонтологическая летопись Каскадены такое развитие событий не подтверждала. Что же касается различий в петро-геохимической и металлогенической специализации южной и северной полусфер, то этот факт легко и просто объяснялся естественными геологическими процессами, что характерно для всех без исключения планет. Геофизические поля тоже оказались сходными. Планета являла собой образец классического развития. Последнее подтверждалось и тем, что магнитные полюса Каскадены (данные замеров остаточного магнетизма), также как и ось ее вращения, не меняли своего положения в течение последних ста миллионов лет, а периоды тектонической активности были единовременны для обеих полусфер. Это свидетельствовало о равенстве условий и планетарном единстве тектогенеза, магматизма и метаморфизма. Что же касается самих полюсов, то они были совершенно идентичными с той лишь разницей, что один из них был северным, а другой южным. Не удалось обнаружить отличий и в составе снегов, ледовых чехлов, осадков, облаков. Если что действительно и отличалось, так это вода. Как ни удивительно, но на мертвой Эстерии из-за отсутствия активной органики вода в замкнутых водоемах была в полном смысле “живая”. Исключительно чистая, необычайно вкусная и, как посчитали специалисты абсолютно безвредная, она выдерживалась в таком состоянии тысячи и миллионы лет. То же касалось и атмосферы. Условия “юга” стерилизовали воздух от всех видов микроорганизмов, переносимых из северных широт. Поэтому если на планете и была какая инфекция, она полностью нейтрализовывалась “s-фактором”. Что же касается местных микроформ, то, как и прочие виды некритов, которые кстати никаких вредных соединений в себе не содержали, они для террастиан тоже были безвредны. Климатологи выступили с предложением окутать с помощью метеотронов [19] южное небо сплошным облачным покровом. Но предложение не прошло. И не потому что не было уверенности в возможности исполнения этой акции. Просто у тех, кто занимался проблемой Эстерии, не имелось никаких аргументов в пользу космического происхождения “s-фактора”. И правда, спектр достигающего поверхность солнечного излучения для обоих полушарий был одинаков. Поблизости отсутствовали короны, остатки сверхновых и других источников жесткого, губительного для жизни излучения. Космический фон и среднестатистический уровень метеоритного потока соответствовал усредненным для этой части инфинитума значениям. Скорость расширения пространства во все стороны одинакова. И все-таки, может быть Даир излучает еще что-то, и над Эстерией нет защитной оболочки? Но что?.. Какая “дыра” может быть над южной половиной планеты, если в строении атмосферы нет различий?.. Те же типы звезд, галактик. Никаких следов экзотической межзвездной материи. Везде одинаковое соотношение изотопов водорода, гелия, других элементов. Разный вакуум?.. Но на этот счет тоже не было никаких свидетельств. Не было отличий и в геофизических полях, радиационной обстановке, скорости распространения всех видов волн и радиационного распада, физсвойствах среды. Те же принципы симметрии, идентичность типов кристаллических решеток минералов. Так же горит огонь. Была идея долбануть Эстерию серией термоядерных зарядов мощностью по несколько сот мегатонн каждый. Но никто не взялся рассчитать силу импульса в связи с возможным его усилением при взаимодействии с планетной магнитосферой. Подобное могло не только вызвать страшные разрушения, но и сорвать Каскадену с орбиты или расколоть ее, не говоря уже о неисчислимости тонн обломков и пыли, выброшенных за мезопаузу. Словом, с какой стороны не подойди — зацепок нет. Ни одна из гипотез, а их число перевалило за пару сотен, так и не смогла дать определение таинственному “s-фактору”, не объяснила причину эволюционной бифуркации ценозов, а значит и не давала оснований для обоснованного прогноза.

После эвакуации планета несколько циклов оставалась бесхозной, но продолжала изучаться автоматически. Добычу руды и транспортировку оттуда чего-либо прекратили — опасались переноса убийственного НЕЧТО, хотя эффекта типа наведенной радиации или наведенного еще чего-либо, от “s-фактора” не обнаружили. В связи с отселением колониантов прервались и систематизированные биологические исследования планеты. Образцы биоты Нордленда вне Каскадены приживаться не желали. То же происходило и с некритами. Лишившись привычных условий, они хирели и вскоре погибали.

Ксенологи всех мастей, тщательно изучив все что удалось собрать, в конце концов бессильно развели руками. Парадокс Каскадены явил собой вершину трансцедентальности. Более того, с открытием метаплазмы окончательно запутался вопрос о происхождении жизни и материального мира в целом. Научный синклит все больше напоминал мудрецов, которые старательно обследуют все того же наиболее удобного для метафоризации слона: замеряют ему уши, хобот, хвост, но не видят и не представляют целого. Каскадена превратилась в проклятое место, преддверье ада, исполинскую душегубку с подобающим тому набором домыслов и суеверий. Все больше очевидным становился факт, что ни одно земное существо не в состоянии противостоять убийственному инопланетному фактору. Поэтому пространственный сектор в ее направлении с разбегом от границы освоения до Даира в десять угловых градусов был исключен из перспективы, что повлекло свертывание еще трех исследовательских программ.

И все же изучение феномена с применением человеческого фактора надо было как-то продолжать, расценивая необходимость заселения удобных для проживания миров, как единственный путь преодоления кризисов. Но как?..

Службы ДИПРОЗАМа никогда не испытывали недостатка в космиадорах, готовых на любые испытания. Но даже среди тех, кому все равно где работать — лишь бы платили — не нашлось желающих перебраться на планету-загадку. Тогда решили поступить по-другому. Каскадену превратили в экспериментальный пенетециарий — поселение для преступников, осужденных на длительные сроки заключения. Местоположение колонии определили на Нордленде в зоне теплого климата, на северном берегу сообщающегося с океаном внутриконтинентального моря, выделив для этого исследовательскую станцию, введенную в действие незадолго до эвакуации. Здесь, по заключению аналитиков, вероятность поражения “s-фактором” была минимальной. Но действительно ли это так, предстояло узнать только после многолетних испытаний.

У станции, оборудованной на базе модулей ПОМАД [20] была трудная, почти непроизносимая аббревиатура. О ней помнили немногие. Те же, кому довелось ее строить, говорили о ней так: «Четвертая станция». Это свидетельствовало о существовании еще трех. Две из них — на Эстерии — не использовались и находились на консервации. Третья — она же Главная — была заложена на побережье океана в пятистах километрах к югу от Четвертой станции.

Число колониантов — пять человек — определялось положениями социальной психологии. Почему именно пять? Какому-то умнику из Амфитериата космоантропологии взбрело в голову, что в группе с иным числом заключенных может сформироваться сообщество с целью подчинить себе остальных или уничтожить их. Подборка поселенцев-узников производилась с особой тщательностью. Кандидаты должны были обладать устойчивой психикой и быть специалистами в какой-либо из применяющихся в космической отрасли наук или производств. На последнем настояла владеющая контрольным пакетом каскаденианского проекта компания “Неокосм”, исходя из того, что в каких-то ситуациях мозг опытного спеца может оказаться совершеннее процессоров исинта… И тогда… А вдруг?… Надежда на то, что когда-нибудь удастся справиться с загадкой убийственного “s-фактора”, наверное теплилась а душе каждого, кто жил мечтой об освоении миров. Ну, и конечно же, для придания этому беспрецедентному опыту правового статуса, его участники должны были быть осуждены Судом Калистров.

Нордлендская автономия, основанная на принципе полного самообеспечения, могла существовать неограниченное время, но сам эксперимент был расчитан на двадцать лет, причем первая половина стериализационного периода близилась к завершению. Пока предположения неонтологов сбывались. Северней субтропиков следов присутствия некритов или признаков воздействия “s-фактора” обнаружено не было.

Поселенцы вели определенный инструкциями “Неокосма” образ жизни, проводили наблюдения, следили за сохранностью оборудования станции и того, что не смогли или не захотели вывезти. И конечно же, по завершении карантина рассчитывали на амнистию. Поэтому любые ЧП, ставившие под угрозу чистоту эксперимента, а значит являющиеся причиной затягивания его на неопределенный срок, в равной мере не устраивали ни террастиан, ни обитателей космофактории. Тем не менее дважды такие происшествия уже случались.

Три года назад при невыясненных обстоятельствах погиб вулканолог Янз. По официальной версии он разбился при падении микролета, у которого отказал двигатель. Случай редчайший и даже невозможный при существующем уровне технологий. Но факт остается фактом. Тело Янза инфортировали в Метрополию. Там причину смерти подтвердили — падение с высоты, сопровождаемое с ушибами и переломами, несовместимыми с жизнью.

На смену Янзу прислали Схорца. И вот опять ЧП. В разгар следствия по делу Шлейсера погибает Схорц. Его находят у подножья отвесной скалы неподалеку от станции. Причина та же — падение с высоты. Тело Схорца, обработанное по всем правилам патоанабиоза и подготовленное к отправке обратным рейсом астрополя Шлейсера, сейчас находится в криостате на Четвертой станции. Что с ним произошло, очевидно, навсегда останется тайной, так как шансов оживить его (как в свое время и Янза) или хотя бы реплицировать остаточное энцефальное поле даже с помощью принта биофотонной эмиссии практически не было.