Чтение онлайн

Вырисовывалась следующая картина. Биос и некриты могли существовать только в пределах исключающих контакт географических зон, соответственно расположенных на северной и южной половинах планеты. Условия, обеспечивающие функционирование метаплазмы, являлись убийственными для северной биоты, и наоборот. Террастианам ничего не оставалось, кроме как признать существование южнее экватора некоего источника причин (впоследствии названного “s-фактором”), способствующего функционированию опять же некоего ненаблюдаемого поля или излучения, которое, в отличие от классической схемы формирования каскаденианского биогеоценоза с присущими ему пищевыми цепочками, привело к аномалии, выраженной в появлении слабоэволюционирующего или даже инволюционирующего брадителического некроценоза на углеродной основе, питание которого при явно выраженном энерговампиризме осуществляется по неизвестному науке принципу. По сути это были трупы, но почему-то не разлагающиеся и, более того, способные воздействовать на окружение. Осознание этого факта произвело эффект разорвавшейся бомбы. Далее выяснилось, что с повышением активности некроценоза повышается и его пожирающая способность. Другими словами, если бы не естественный раздел, некриты распространились бы по всей планете, уничтожив как растительный, так и животный мир. И тогда расцветающий Нордленд ничем бы не отличался от пустынной Эстерии. Первым выразил такую мысль Артур Селищев — биолог из состава второй ратационной волны. Во время одной из экспедиций на южный континент он — скорей случайно — прихватил с собой средних размеров “стегоцефала” (так почему-то стали называть представителей наиболее распространенного вида нордлендских земноводных) и там поместил его среди вяло шевелящихся некритов. Сначала ничего не произошло. Но через некоторое время энергофаги пришли в движение, а затем, как стая пираний, набросились на впавшего в ступор беднягу. Дальнейшие опыты подтвердили выводы Селищева. Однако в связи с последовавшей вскоре эвакуацией, исследование темы взаимоотношения ценозов было прервано.

4

Поселенцы… При мысли о них Шлейсер стал вспоминать то немногое, что приходилось слышать раньше. Лет десять назад жребий, замешанный на дрожжах судебной непредсказуемости, свел на Каскадене пятерых осужденных: трех землян, одного легионера-космодесантника и небожителя из недостроенного “эфирного” города на Меркурии. В свое время о готовящемся эксперименте много говорили, гадая, сколько продержатся невольно явленные робинзоны. Большинство экспертов считали, что долго они не протянут и склонялись к мысли о бесперспективности проводимого исследования из-за отсутствия у осужденных стимула к освобождению. Словосочетание “cектор Даира” приобрело мрачный оттенок и в конце концов стало в среде космиадоров нарицательным. Оттуда не было возврата. Поэтому перспектива провести остаток жизни в роли испытываемого материала, в отрыве от цивилизации и в постоянном ожидании смерти неизвестно от чего, никого не привлекала. Каскадену боялись как огня. Любое упоминание о ней прежде всего ассоциировалось с таинственными силами, которые, ничем себя не выдавая, ни от каких условий не зависят и не подчиняются ни одному из известных законов. Но время шло, а поселенцы, подчиняясь непонятной логике событий, оставались живы. Их имена мало чего говорили Шлейсеру. Преступников, в том числе и именитых, хватало во все времена. Каскаденианских изгнанников больше знали по профессиям: доктор медицины, океанолог, профессор биологии, аллонавт-десантник. А теперь, в назидание другим, и он — косморазведчик — вместо выбывшего навеки скалолаза-исинтолога. Интересно, знают ли они о предстоящей встрече? И потом, хватит ли у него запаса мимикрии, чтобы ужиться в компании лишенных прав и голоса экстрадентов? В возможность вырваться отсюда как-то не верилось. «А сам ты кто? — подумалось в очередной раз. — Чем отличаешься от них? Попыткой самооправдания? Так и у них не меньше веры в свою безгрешность. Разве не являюсь я таким же лиходеем, которого следует не меньше опасаться?..»

Почти всю сознательную жизнь Шлейсер провел в космосе. Он родился на “Астрополисе” — базовой лунной станции, принадлежащей корпорации “Пангал”. Здесь производилась сборка многокамерных аллофанов. Эти сверхмощные транспорты, сравнительно легко и быстро достигали самых отдаленных уголков освоенного пространства. Детство его прошло в Реголиде — подземном лунном городе — а по достижении десяти лет он был отправлен на Землю и определен в учебный центр при ГУРСе [9]. Аллонавтов дальней косморазведки готовили с детства. К совершеннолетию он успел побывать на Венере, Европе, Седне, Хароне. Принимал участие в демонтаже отслужившего срок термоядерного реактора на Галатее. Благодаря незаурядным способностям, связям родителей (отец возглавлял “Астрополис”) и академическому диплому, ему быстро удалось войти в число астролетчиков, которым отводилась наиболее ответственная миссия — рекогносцировочное обследование обнаруженных планетных систем. Цена таких специалистов была очень высока. И потеря даже одного по вине другого, не говоря уже об утрате половины команды, расценивалась как событие сверхчрезвычайное.

Экипаж “Ясона” — а это был возглавляемый Шлейсером аллоскаф — состоял из шести аллонавтов, точнее из трех пар аллонавтов — мужчин и женщин. И хотя они не были одногодками, но за время странствий сдружились так, что уже не представляли дальнейшего существования друг без друга. И вот трое ушли в небытие, судьбы же остальных оказались разбиты. И даже то обстоятельство, что во все времена служба в ОБЦЕССИСе была связана с крайне высокой степенью риска, ни в коей мере не могло служить оправданием для провинившихся.

5

А начиналась космическая одиссея террастиан так. Программа колонизации солнечной системы в целом подразумевала организацию разветвленной сети постоянно действующих грузо-пассажиропотоков. Для решения столь масштабной задачи требовались транспорты, способные вмещать миллионы тонн грузов и тысячи пассажиров. При этом приходилось учитывать, что около половины стартовой массы приходилось на рабочее тело. В качестве двигателей использовались термоядерные установки всеразличных типов. Первый этап ДИПРОЗАМ [10] завершился освоением гелиопространства от орбиты Меркурия до пояса астероидов. Юпитеру и Сатурну с семействами спутников большей частью отводилась роль объектов дистанционного изучения. Что же касается периферических планет, включая объекты пояса Койпера и облака Оорта, то из-за низкой окупаемости и чрезмерной продолжительности полетов они вообще были исключены из перспективы. Террастианское Федеральное Правительство, заручившись поддержкой Всемирного Научного Центра, взяло на себя роль координатора ДИПРОЗАМ, тем самым лишив космиян дискреции (иными словами выбора действий субъектов Федерации по своему усмотрению), а вслед за тем объявило о бесперспективности заселения даже ближних планет. Разработка инопланетных залежей затрат не оправдывала. И с этим нельзя было не согласиться. Правительство объявило о свертывании строительства транспланет-эготеррического комплекса с двухмиллиардным населением. Благодаря высвободившимся финансовым и энергетическим ресурсам, активизировались геологические изыскания в нижних слоях земной коры и в верхней части мантии. Открытые глубинные месторождения на какое-то время сняли потребность в источниках сырья. Но в конце концов истощились и они. Тихоходные и неуклюжие космоносители, курсирующие между Луной, Венерой, Землей и Марсом, не справлялись с объемом грузоперевозок и не могли обеспечить потребности многих отраслей.

С открытием многокамерного информационного подпространства ситуация изменилась. Сверхтрансляция (раньше ее называли телепортацией, телетаксией, но вкладывали в эти определения совершенно другой смысл) дала возможность перемещать материальные объекты вне континуума с неограниченной скоростью. Идея о реальной возможности сверхсветовой передачи заложилась еще в те времена, когда из теории относительности выросла релятивистская теория, предполагающая развитие концепции устойчивости метагалактики, обусловленной наличием в ней сверхбыстродействующих связей, которые, несмотря на громадные разделяющие ее отдельные элементы расстояния, удерживают эти элементы в составе единого метагалактического целого в условиях опять же единого вселенского времени. Эти положения предопределили вывод о дискретности пространства-времени на микро-, макро- и мегауровнях, исключивших принцип непрерывности пространства — времени, сводящегося к возможности бесконечного деления этого пространства-времени на порции, меньше или больше которых тоже может быть привычное к осмыслению вещество, и выявили между этими уровнями разделы, обусловленные реализацией материи в разных качественных состояниях. Таким образом был осуществлен отход от принципа, который сводил мироздание только к движению и силовому взаимодействию масс. Сверхтрансляция, как когда-то сверхтекучесть и сверхпроводимость, высветила множество ранее неизвестных явлений, которые, даже несмотря на то, что суть ее до конца оставалась неясной, быстро, как в свое время следствия электромагнетизма и гравитации, нашла практическое применение Различия между сущностями микро— и макроуровней огромны. И ни одно материальное тело не может проникнуть в область информационного подпространства. Вместе с тем сигнал способствовал мгновенному перемещению информагена и “впрессовывал” его в новообразованную флуктуацию-развертку. Вакуум вел себя исправно и сюрпризов не выдавал. Теоретически процесс реинтеграции информагена, при правильной подборке условий, опасности не представлял. Но неудачи, особенно на первых порах были, причем в количестве, намного превышающем прогноз. Отцы аконтинуальной микронавтики всеми силами пытались держать ситуацию под контролем. Факты гибели испытателей, а большей частью причины этого были неизвестны, замалчивались. В детали посвящались единицы. Зато на всех уровнях раздувались и всячески поощрялись слухи о неоспоримых преимуществах нового способа перемещения. В принципе, так оно и было. Только вот освещение результатов проектных разработок производилось в общих чертах, не более. При этом особый упор делался на якобы достоверно установленный факт, что при движении со сверхсветовой скоростью, гравитационное притяжение меняется на отталкивание, и материализация звездолета тем более исключает его контакт с любой тяготеющей массой. Может, так оно и было. Но вскоре выяснилось, что это правило если и выдерживается, то лишь в тех разделах космоса, которые космологи охарактеризовали как стандартные, классические. Других в то время не знали. Но когда стали сталкиваться с проявлениями всякого рода трансцендентности и “темноты”, а по мере удаления от Земли их становилось все больше: такое началось!.. У самых патентованных скептиков глаза на затылок лезли. Во первых, ни с того ни с сего стали исчезать целые экспедиции. А во вторых, те, кто “оттуда ” возвращался, людьми уже никак не считались. Их окрестили экзотами. В этих созданиях переплетались самые невероятные сочетания человекоподобных существ с чем угодно из числа того, что существует в космосе. Фактически они были уже трансгенами, причем в самой неправдоподобной, зачастую жутчайшей форме проявления этой сущности. Он сам чуть не оказался в их рядах. А мог и того пуще, ковырнуться в бездну вместе с теми, кто был на “Ясоне”…

Много чего тогда удалось добиться террастианам. Но в целом теория сверхтрансляции (позже это явление назовут инфортацией) была очень сложной. Ее понимали разве что несколько самых продвинутых умов. А может и вообще никто не понимал, потому как из попытки объяснить простыми словами даже общие ее положения уже получалась бессмыслица. Однако было ясно: сперва при контаминации материальный объект претерпевал основательнейшие фазовые преобразования, а затем обретал новую реплицированную в полном подобии основу. А это означало, что в момент его материализации, те самые, повсеместно, беспрестанно испускаемые вакуумом виртуальные частицы обращались в реальные, после чего они сливались в ядра, а затем и в атомы необходимых элементов, которые в свою очередь выстраивались и упаковывались в порядке, заданном программой исходного информагена. На первый взгляд создавалось впечатление, будто перемещаемый объект сперва проваливается неизвестно куда, а затем появляется неведомо откуда. На самом же деле метод сверхтрансляции мало чем отличался от широко практикуемого принципа передачи волнового информационного сигнала из одной системы координат в другую, когда сигнал обладает способностью либо обтекать встречающееся препятствие, либо, не реагируя и не меняя свойств, проникать сквозь него. Не менее сложные, но во многом схожие процессы происходят и при других обстоятельствах: на макроуровне — это формирование геномов; в масштабе универсума — образование космических тел.

Да, с момента выхода на первую орбиту — а это без малого семь сотен лет — космоцив успел стрескать изрядный шмат Галактики. Но как же трудно все начиналось. Фундамент теории инфортации, на постулатах которой впоследствии сформировалась основа аконтинуальной микронавтики, выстраивался мучительно и долго. Предварительные опыты надежд не оправдывали. Объяснения многим наблюдаемым эффектам не находилось. Эксперименты порождали обвал смертей во внепространственных порталах. Уходили лучшие. А вместе с тем росло число загадок из разряда парадоксов второй степени [11]. Так продолжалось несколько столетий. Космоцив терял. Трансфинитный [12] вакуунариум надежно оберегал свои тайны. А Метрополия исправно отправляла на заклание все новые легионы камикадзе…

Традиция — след реликта. Изначально представлялось, что макрокосм — это четырехмерный универсум, а микро-мегастениумы — многомерные миры, причем понимаемые, как наборы сложноэтажных соотношений разномасштабных структур, их состояний, соподчиненностей и мер зависимости. Но и только. Никто не задавался целью сложить Мироздание по признакам его всеподобной соизмеримости. Никто, например не изучал химию гравитации, межзвездного и физического вакуума, времени, ядерных и субъядерных образований. Никому и в голову не приходило осмысливать такие категории, как термодинамика, а значит и энтропия психологии, религии, философии, физика прогноза технологического риска, а главное — меры ответственности за тот же прогноз. Много чего тогда еще не знали… не понимали…

С открытием альтернативных видов симметрии, неопекулярных “форм” и способов надежной стабилизации дальтрансурановых элементов, наконец-то разрешился и вопрос о сверхскоростном перемещении. Посыл материальных моделей взапредел и возврат их оттуда в неизмененном виде стал реальностью.

Исследование эффектов сверхтрансляции на какое-то время привело к объединению лучших умов космоцива. Но вместе с тем возрасла угроза континуального терроризма. Жесткость армии и спецслужб в отношении оппозиционных Правлению блоков, фракций, партий (нередко, в знак протеста рейну Метрополии, объявляющих о создании в космосе разноколерных анклавов) достигла невиданного уровня.

Нейтринайзер. С его помощью изучили коллапс времени и особенности течения темпоральных потоков, научились просвечивать космос так, как это невозможно было сделать никакими другими способами, дали наукоемкое объяснение отличию генезиса вещества от антивещества (хотя, по правде говоря, масс-количество последнего в естественных условиях никто еще не наблюдал).

Метод “vc-pr-inf-time”. Искусственный разум определил и рассчитал условия возможности входа в над— и подпространство и выхода из него; уточнил структуру единого поля; заложил основу методики выявления мест распространения гравитационных притоков и утечек; выявил в мегакосме наличие полимодального гистерезиса (в том числе и фотонного), объясняющего отставание во времени происходящих в космосе реакций от причин, вызывающих эти реакции; раскрыл природу квантовых скачков в структуре волн микро-мегадавления; предопределил места зарождения на галактической пашне будущих астроформ и энергонариумов.