Чтение онлайн

Но как бы там ни было, а год прошел. Первый год. Сколько их еще будет?.. Сомнений не осталось: ни о какой реабилитации, ни о каком пересмотре дела речи быть не может. Он преступник, заклейменный обществом и отвернувшейся фортуной лиходей. И метка эта останется на всю жизнь. Не смыть ее, не оттереть.

Близился сезон, отвечающий по меркам местного времени условной зиме. В этот период, вследствие прецессионного колебания, планетарная ось на несколько градусов отклонялась от Даира. В низких и умеренных широтах сезонные изменения почти не проявлялись. Разве что незначительно понижалась суточная температура и обновлялась листва на некоторых видах растительности. На севере климат менялся более определенно: возрастала площадь снегового покрова, сменялось направление транспланетарных ветров и течений.

После очередного отказа о помиловании жизнь изгнанников постепенно вернулась в привычное русло. О существовании затерявшейся в звездной пересортице Земли напоминали лишь лапидарные письма, да информационный сайт с меняющейся время от времени подборкой новостей. Жизнь цивилизации текла своим чередом: открывались планеты, закладывались поселения, обживались колонии. Федерацию лихорадило — готовились к выборам энгинатора. В правительственных кабинетах и стенах Терра-Конгреста не утихала борьба за право управлять финансовыми, сырьевыми и товарными потоками. Оппозиция и власть привычно переругивались, интриговали и обвиняли друг друга в неконституционности. В массах, как всегда, критиковали политику Гексумвирата, требовали больших свобод, делали ставки, надеялись на перемены к лучшему. Словом, в обществе происходило все то, что и должно происходить в эволюционирующей системе. Не было лишь одного — сообщений о находке объектов, подходящих для естественного обитания. А значит, Каскадена, несмотря на сохраняющуюся неопределенность ее статуса, оставалась единственным кандидатом на роль второй Земли.

Изыскательские работы, а за год Шлейсер успел исследовать значительную часть Нордленда, подтверждали прогнозы рекогносцировки. Местная литосфера была такой же щедрой на всеразличные виды минерализации, как и большинство терраподобных планет группы А.

Наряду с опоискованием северных районов, Шлейсеру в какой-то мере удалось с помощью автоматов, прощупать и недра Эстерии.

В целом, металлогеническая специализация обоих материков мало чем отличалась от типов встречающихся в космосе формаций.

Однако не обошлось и без сюрпризов.

Известию от автономного комплекса, смонтированного на базе ровера и СПАНа, о находке в южной оконечности материка самородного алюминия он сперва не поверил. Такого в истории экзогеологии еще не было. Алюминий, как принято считать, относится к числу элементов, в свободном виде не встречающихся. Даже учитывая тот факт, что наряду с кремнием, он является наиболее распространенным элементом планетарных оболочек, единственным способом извлечения алюминия из связанного состояния как был, так и оставался гидролиз, в естественных условиях если где и проявляющийся, то совершенно непонятно каким образом.

Там же, на Эстерии, обнаружились и концентрированные скопления элементов редкоземельной группы, до этого если где и встречавшихся, то исключительно в виде добавок и примесей.

Не меньший интерес вызвали и другие находки. В протяженных и узких бортах ущелий эстерианского континента роботы-трансформанты обнаружили налеты словацита и пленки листопронита — редких полимерных комплексов, обладающих чуть ли не чудодейственной способностью останавливать кровотечение и заживлять раны. Одноразовая доза препарата, приготовленная из вытяжки смеси этих минералов, способна была сохранять свойства даже при мизерной их концентрации в обычном водном растворе (достаточно было влить ложку концентрата в ведро воды с последующим его растворением до десятой меры). При этом снадобье не теряло свойств даже при кипячении. А уже растворенную форму минеральной составляющей нельзя было отфильтровать никакими ситами, вплоть до молекулярных, перевести их в осадок или уничтожить.

Являлось ли проявление таких особо специфических типов минерализации следствием чисто планетарных геопроцессов или на этом тоже сказывалось некое влияние “s-фактора”, оставалось неясным. Не вызывало сомнений одно — недра Каскадены скрывают не одну загадку, и еще неизвестно какие открытия ожидают исследователей при более детальном их изучении.

Не упустил он и возможности обшарить ледники арктической зоны. Дело в том, что моноклинный лед, а точней, его структурированная, миллионолетиями обрабатываемая космическим дейтерийсодержащим излучением разновидность — диплогенит — тоже обладал уникальными качествами. Во-первых, он, как и некоторые другие модификации льда, имел удельный вес больший, чем вода. Во-вторых, был устойчив при давлении до ста тысяч атмосфер и плавился при температуре плюс восемнадцать цельсиев. А в-третьих, как и получаемая из него вода, являлся эффективным антиканцерогенным средством. Находки диплогенита представляли большую редкость. Даже в составе комет и во льдах безатмосферных планет, где, казалось бы, сложились идеальные условия, он почти не встречался. Не удавалось получить его и искусственным путем. Видимо, кроме облучения космическими лучами, для образования этой специфической разновидности кислород-водородного комплекса требовалось еще что-то, чего не было в подавляющем числе случаев проявления научно трактуемого космогенического фактора.

Арктические пейзажи — особый вид планетного эндогенеза. И выглядят они почти везде одинаково. Отличия — разве что в составе слагающих полярные шапки формаций, да в особенностях освещения. И Каскадена в этом отношении не являлась исключением.

Неиствующий ветер при нулевой влажности. Бескрайняя и безжизненная пустыня. Вечная ночь, приправленная у горизонта полупрозрачной зеленовато-синей кисеей — след никогда не посещавших эти широты рассветов и закатов. Рваные полосы, швы, размытые пятна в местах смыкания ледоворотов. Скрежет трущихся мегатонных блоков льда, чем-то напоминающий озаряемые сполохами полярного сияния кряхтение и стоны циклопических размеров монстра. Уступы, отколы и оперяющие их трещины — последствия столкновений с метеоритами. Впаянные в покровы вековечного льда айсберги-отторженцы. Острова, выдающие себя при отсутствии вулканов пальцеобразными, напоминающими полуразрушенные мегалиты лавовыми останцами на фоне зернистого фирна. На полюсе — плохая видимость из-за облаков, туманов, низовых метелей, беспорядочных бликов от сцеженного снега и гидротермальных промоин. И всюду, куда ни глянь, необъятная, невостребованная даль; жилы горного льда, ледниковые жилы, котловины во льду, образовавшиеся при вытаивании подземного или же подводного льда.

Как ни странно, но даже здесь, в стране не тающих снегов, большей частью формирующихся в смеси с грязью от беспрестанных пеплоизвержений, он, как и в разреженном, казалось бы, лишенном различий космосе, находил не менее удивительные оттенки и цветовые сочетания: ярко красный с ультрамарином, изумрудный с желтым, оранжевый с лазурью, шоколадный с цветом слоновой кости, черный с золотом.

Порой ветер утихал. Но такое случалось редко. Большей частью в поисках диплогенита, в условиях девяти-десятибального шторма, ему приходилось преодолевать высоченные заструги и буквально прорубать дорогу в стене слежавшегося снега.

Впоследствии, возвращаясь к микролету, он отмечал: если указатель барометра отклоняется влево — буря усиливается; если вправо — ветер крепчает; если остается на месте — ураган свирепствует с прежней силой.

Изрядно намучившись, едва не отморозив лицо и пальцы, Шлейсер пришел к неутешительному выводу: диплогенита на Каскадене нет. Хотя по-другому, наверное, и быть не могло. Концентрация дейтерия на поверхности и в нижних слоях атмосферы была очень низкой — планетарное магнитное поле отклоняло потоки космических частиц, а те, которые и прорывались, нейтрализовывались уже на уровне стратосферы.

Единственное, чего удалось достигнуть во время арктических походов, так это лишний раз подтвердить тезу об активной работе недр, свидетельствующей о продолжающемся разогреве планеты. Здесь, как нигде, с особой отчетливостью проявлялись радоновые фонтаны, места выхода которых в других регионах затушевывались радиоактивностью слагающих литосферу структур.

Немало времени уделял он и подводным экскурсиям. Правда, поначалу море особого интереса не вызывало. Да и перспектива копаться в придонном хламье не особо привлекала. Но после того как Фил обучил его обращению с аквациклом и раскрыл глаза на красоты водного мира, путешествия в царство экзонептуна стали такой же потребностью, как занятие геологией и обследование космоса.

Предвыборная кампания даже краем не коснулась колониантов. Мало того, что они находились на окраине цивилизации, так еще и были лишены права голоса. С высот осознания масштаба мегастениума, Шлейсер отчетливо представлял степень своей ничтожности как индивидуума, и нисколько по этому поводу не комплексовал. Да, как индивидуум, растворенный в многомиллиардной массе, как личинка сперва вскормившего, а потом и отвергнувшего его общества, он действительно ноль. Но, вот, как личность, наделенная интеллектом и знаниями… Тут, пожалуй, имело смысл подумать и переоценить отношение как к самому себе, так и к тем, кто по обыкновению паразитируя на доверии находящихся волей судьбы ниже, лишил его работы, общения с близкими, да и вообще права на достойную жизнь. В том, что кто-то на нем нажился, сделал карьеру, закрепился на иерархической лестнице, он ничуть не сомневался. Мало того, наверняка и неизвестно в каком количестве благоденствовали те, кто вообще не был заинтересован в его возвращении. Кто он теперь? Отработанный материал. Подопытный экземп. Социальная перльстатика уже не позволит отрыгнуть его обратно. А может, есть такие, кто и вовсе желают его смерти. Допустим, не сейчас. В конце эксперимента. Откуда ему знать. Наверное, Янз и Схорц тоже не знали уготованной им участи. А может, знали? Или хотя бы догадывались?.. Как теперь это выяснить?.. Иногда, в минуты особо тяжких раздумий, его захлестывало желание достать тех, кто так бесцеремонно сломал его жизнь, искалечил судьбу… и даже досадить всему миру. Естественная реакция осужденного, не смирившегося с мерой назначенного наказания. Только как это сделать? И как вычислить тех, кто, может даже в тайне от официального Собрания, готовил материалы, принимал решения? Изощренные, навеянные игрой воображения прожекты вызывали сладостное чувство. Но всякий раз, обдумывая планы виртуальной мести, он в конце концов рассеивался, обессиливал и, будучи не в силах выделить конкретного противника, в очередной раз смирялся, в чем-то приспосабливаясь к течению событий, а в чем-то и пытаясь противостоять далеко не всегда складывающимся в его пользу обстоятельствам. В последнее время он все чаще ловил себя на мысли, что в воздухе витают признаки тревоги. Да, в поселении назревал кризис. Но в чем заключалась причина все более явственно проявляющегося раскола, он не знал. Хотя кое о чем догадывался. Да, он так и не смог прижиться в обществе таких же отщепенцев, не сумел подобрать ключи к душам тех, кого, по правде говоря, втайне считал если и не полуобезьянами, то по крайней мере существами низшей социум-категории. А такое, как известно, не прощается. В подобных случаях рано или поздно тайное становится явным. И тогда приемы мимикрии сменяются отчужденностью, зачастую перерастающей в открытую вражду.