Чтение онлайн

Похоже, Гриту стало одолевать отчаяние. В опытах уже было синтезировано более двух сотен сложных молекул. При моделировании классических преджизненных условий, на матрицах из графитовых, пелитовых и ледяных частиц “лепились” первичные органокомплексы. Только полимеризоваться в активные органические структуры они не хотели. И даже если бы случилось чудо — этот факт еще ни о чем не говорил. Сами по себе белки и нуклеиновые кислоты мертвы, как и молекулы неорганических веществ. Оживают они лишь в том случае, если в определенной последовательности выстраиваются в пространстве и начинают между собой взаимодействовать.

Сета еще раз посоветовала ей открепиться от киленинской методики и подобрать реагенты для оптимизации состава атмосферы. Грита согласилась и поручила Аине заняться этим вопросом.

Между тем Снарт завершил исследование планетного актива и межпланетного пространства. Что касается планет, то ввиду экстремального положения орбит, интереса они не вызывали. А вот с наполнением межпланетной пустоты кампиоры связывали определенные надежды, исходя из предпосылки, что частицы космической пыли, плазмы и льда, которые могли представлять основу для еще формирующихся тел типа комет и планетоидов, содержали какие-то сведения о зарождающихся в космосе биокосных гетероструктурах.

Но солярный “венок” тоже оказался стерильным.

Убедившись в отсутствии у Геониса собственной биоты, Снарт потерял к этой теме интерес и занялся эстетством от футурологии. Началось с того, что он изловил сигналы из одного из боров [107] дипластума. Вероятно, они приходили и раньше, но поймать их удалось лишь с помощью квантовых фильтров.

Надо сказать, программа поиска ВЦ в условиях полета предусматривала отслеживание только стандартных узко сфокусированных сигналов. А тут вдруг зазвучала симфония в диапазоне множества спектров разных элементов.

На замечание Шлейсера не заниматься ерундой, Снарт ответил оригинальным способом. Он “по уши” загрузил артинатора противоречивой, большей частью не имеющей адекватной трактовки информацией, и велел искать признаки альтернативной жизни, не указав при этом, где именно, каким образом и с какой целью. При огромном объеме оперативной памяти и отсутствии эмоциональной окраски, исинтные алгоритмы вполне могли выдать что-нибудь такое, о чем ни один человек не додумается.

Начинать Снарту пришлось, отступив на несколько миллиардов лет в прошлое. В суждениях специалистов много было такого, с чем нельзя было не согласиться. Идея зарождения основ жизни еще на стадии формирования звездных систем выглядела весьма заманчиво, хотя не имела ни доказательств, ни подтверждения. Бортовая программа если и содержала сведения по диагностике проявления жизни на иной, чем органическая основе, то эти сведения были крайне скупы и отрывочны. А раз так, то и аллонавты относились к такой постановке вопроса формально, полагаясь главным образом на автоматы с их способностью быстро и беспристрастно оценивать течение событий.

Раньше Снарт тоже не придавал значения витийству тех, кто занимался пустым сочинительством. Но после испытательного полета “Ясона” к Солнцу он изменился, многое передумал и пожалуй как никто другой в команде проникся верой в существование Высшего разума. Загадочный “тор” в солнечной астеносфере оставил в его душе неизгладимый след. Снарт редко об этом говорил. Но как только предоставлялся случай, особенно в последние годы, он бросал все, даже излюбленные игры с квазичастицами, и принимался за разбор нестандартных ситуаций, благо что недостатка в них не было. Мысль о том, что первые шаги в эволюции материи на пути к жизни были связаны еще с реакциями в туманностях и в недрах звезд, была ему понятна и воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Он все больше склонялся к мысли о том, что основа живого была заложена еще с момента появления в континууме первых частиц, когда уже, несмотря на равенство противоположных зарядов, включились разные способы организации будущих молекулярных комплексов. Пытаясь осмыслить то, что здесь когда-то происходило, он обследовал окрестные планеты. Безрезультатно. Одно лишь было ясно — за миллиарды лет химическая эволюция в системе Аксоли не продвинулась ни на шаг. Это на Земле, да еще на Каскадене антиэнтропийные биопроцессы набрали силу. Но должно ли так происходить везде? Если жизнь все-таки дело случая, то вероятность ее зарождения даже в подготовленной среде — не более одного шанса на триллион триллионов, поскольку исходные комплексы перед тем как превратиться в жизнеспособные элементы, уже должны быть достаточно сложно организованы, “узнавать” друг друга и уметь выбирать из несметного числа реакций те, которые способствуют росту диссимметрической чистоты. Только для простого перебора таких комбинаций может уйти больше времени, чем существует звездная система, в пределах которой эта жизнь могла бы зародиться.

Абстрагируясь от конкретных примеров, образов и сравнений, Снарт стал искать связь возможно существующей здесь формы жизни если и не с планкеоном, из которого сформировалось хозяйство Аксоли, то по крайней мере с планетным телом Геониса, как таковым.

Через несколько дней артинатор выдал ряд не противоречащих термодинамическим канонам вариантов, меняющихся в зависимости от набора исходных условий. В принципе, ничего нового в его решении не было. Поначалу жизнь не обязательно должна была быть связана с отдельными организмами. Иначе говоря, жизнь могла появиться раньше живых организмов.

В итоге Снарт пришел к тому же, о чем говорила Грита, и что никоим образом нельзя было проверить. Да и как такое проверишь?! Если подобные “супергены-волновики” существуют, то обнаружить их можно разве что на частотах волн с периодом десятки, сотни, тысячи лет или же в аконтинуальных или квант-флуктуационных диапазонах.

Так почему же на Геонисе до сих пор не зародилась жизнь, если природа давно подготовила для этого условия? Химическая стерилизация планеты собственными пестицидами? Такое, как уже отмечалось, вполне возможно. Нет спутника? Ну и что. У Каскадены тоже нет луны. А жизнь есть, хотя планета и болтается на орбите как веник в пустом ведре. Темпоральный сдвиг эогена и невозможность его трансплантации в реальное время? Такое тоже возможно. Только кто возьмется верифицировать это положение?! Иного уровня спин-торсионная составляющая структурного уклада планеты? Но она мало чем отличается от таковой в обитаемой части внеземелья. Если Снарт и попытался найти связь между этой тезой и слабой приживаемостью на морском дне земных бактерий, то сделать это ему не удалось. Если с вихревым движением и связан какой-то особый тип поля, придающий атомно-молекулярным комплексам витагенных структур определенную пространственную ориентировку, то обнаружить его не так-то просто. Оно должно быть намного слабее гравитационных сил, потому и затушевывается ими.

Тогда ни Снарту, ни остальным и в голову не приходило искать на планете что-то вроде каскаденианских некритов. Да и не было там такого. Любая форма проявившегося на Геонисе витагенеза в итоге была бы обнаружена осцилляторами, биотриммерами, гипноиндукторами, рефусами или теми же ПФ-тенденсаторами.

Не удалось универсалу отыскать и признаков какого-то губительного излучения: либо истекающего из галактических глубин, либо являющегося следствием сближения планеты с энергоформами или носителями скрытой, а то и вовсе отрицательной массы.

А может, у Геониса нет эогена?.. Возможно он был, но затем пропал, контаминировался или куда-то переместился, в результате чего здесь на миллиардолетия установился девитационный режим?

Хотя может быть и так, что никаких эогенов, эобионтов, а вместе с тем и не в меру разрекламированных теоретиками ноосфер вообще не существует. Просто жизнь зарождается не везде, а только в тех разделах космоса, где плотность звездного вещества, уровень анизотропии пространства и характер взаимоотношений между веществом и вакуумом в максимальной мере благоприятствуют проявлению такого рода явлений, а невидимые глазу процессы на стыке микро-макро-мегауровней способствуют формированию там наиболее оптимальной геометрии многомерных полей.

Так, толком не разобравшись в особенностях местного абиогенеза, Снарт вернулся к обнаруженным в космосе сигналам.

Надо отметить: универсал, как и большинство здравомыслящих людей, никогда всерьез не относился к доктринерству таких теорий как ортогенез, креационизм или им подобных. Прогрессивная часть космоцива терпимо и уважительно относилась к религии, исключая разве что случаи мессианства, инквизиторства и оголтелого фанатизма, способствующие разжиганию конфликтов и распространению терроризма. Есть наука. А это — поиск закономерностей и соподчиненностей в природе. Бог же — образ, который дает набожному человеку веру в оправданность его существования и надежду на то, что наука когда-нибудь приведет его потомков к бессмертию. Если наука открывает человеку глаза и заставляет его по-новому воспринимать окружающий мир, то религия, наоборот, пытается отвлечь его от решения насущных задач и создает иллюзию, что человек интересен Богу, что в свою очередь позволяет ему спокойно жить в узких рамках сложившихся представлений о порядке вещей и не бояться смерти. Но религию не следует отвергать, даже несмотря на то, что она не открыла ни одного физического закона, а лишь постулировала их. Религию стоит изучать как элемент общемировой культуры. Причем, к ее канонам следует относиться с предельной осторожностью, поскольку, концентрируя в себе немалую долю энергии, она способна уводить массы в мир пустых грез, фатализма или порождает бессмысленную агрессивность.

Отсутствие иных цивилизаций лишало науку возможности объявить причинность Бытия материальной. Парадокс Ферми, расчеты Дрейка, а также неутешительные выводы современников не оставляли космологам шансов на успех в части развития теории “universal-sapiens”. В космосе имеется огромное количество звезд на миллиарды лет старше Земли. Скорость текущего времени в пространстве соизмерима со скоростью распространения света. Но, как уже отмечалось, скорость эволюции согласуется с иными принципами материального соответствия, вследствие чего вселенная эволюционирует одновременно во всех ее частях, независимо от разделяющих эти части расстояний.