Чтение онлайн

— Сматываемся отсюда! Скорее!.. — дошел наконец до них отчаянный вопль универсала.

— Что случилось? — Шлейсер сжался в предчувствии беды. Сета закаменела рядом.

— Потом! Не сейчас!.. И не прикасайтесь к этой мерзости!..

Остальное запомнилось как дурной сон. Они, что было, сил рванули к слайдеру, лихорадочно стряхивая с себя частицы белой сыпи и обгоняя даже уже не писк, а вой “аларм-рецепторов” защиты КЗУМов. В небе окончательно стерлись следы различий. Несмотря на середину дня, свет едва пробивался сквозь плотную завесу атмосферного конденсата. Снарт прямым маневром вогнал слайдер в стратоферу и только тогда облегченно вздохнул. Потом поведал такое, от чего Шлейсер и Сета потеряли дар речи.

Но это было еще не все. Далее события выстроились вообще невообразимым образом. Мир Геониса почему-то вдруг утратил статус равновесной сбалансированной системы. Такого поворота даже при неисчислимом множестве известных экстрим-раскладов, еще не было…

А в это время на обратной стороне планеты, где находился лагерь кампиоров, Астьер и Грита, несмотря на глубокую ночь, подводили итоги дня.

Отправив поутру Шлейсера с компанией заниматься дизъюнктивом, Грита занялась своими делами. В тот день она решила расселить подготовленных с вечера гибрид`ом в новых для них, да и для себя тоже условиях.

Накануне она сделала открытие. И оно перевернуло ее представление о происходящих на Геонисе процессах. В трех пробах атмосферного воздуха были обнаружены следы бензола — одной из разновидностей углеводородов, при определенных обстоятельствах извлекаемых из органических остатков растительного и животного происхождения. Содержимое проб показалось настолько важным, что прошлой ночью она глаз не сомкнула. Если эти углеводороды каким-то образом связаны с зачатками витагенеза, то вполне вероятно, что условия, где это движение обнаружено, понравятся земным культурам и они начнут приживаться. Правда, в пробах отмечались комплексы с примесью хлора. Но она не стала ломать голову над реакционно-функциональными тонкостями в работе природной лаборатории. Мало ли что. Углерод вообще всеяден. Что же касается хлора, то он мог диссипировать из морской воды при разложении солей.

Подготовленную на текущий день партию гибридом Грита решила разместить там, где “унипринаж-тестирование” уже выявило бензольные кольца или выявит их после утреннего сканирования. В том, что это произойдет, не было сомнений. За год работы она создала мощную экспериментальную сеть, охватив ею практически все встречающиеся на планете геохимические зоны. И если не в одной, а сразу в трех пробах обнаружено несвойственное абиогенному хемосинтезу соединение, это уже не могло быть случайностью. В себе она не сомневалась, будучи уверенной, что свое дело знает в совершенстве. И если в пределах поля исследований имеют место быть даже несколько молекул интересующего ее вещества, она их обязательно найдет.

Астьер ей ассистировал. И начать распределение культур он должен был с опытного стенда, расположенного на том же побережье в двухстах километрах от базы. Именно оттуда были получены наиболее интересные результаты, и именно на этот район Грита возлагала особые надежды.

Поскольку у них еще с вечера все было оговорено, Астьер не стал задерживаться. Он загрузил в слайдер оборудование, разместил в грузовом отсеке запаянные емкости с гибридомами и, помахав на прощание пантографами, скользнул за горизонт.

Спровадив коллег, Грита наскоро прибрала на взлетной площадке и в жилом модуле, после чего, привычно ругая в мыслях Астьера за вечно создаваемый им беспорядок, перешла в лабораторию. Включила экран с картой сети опробования, втайне опасаясь, что ничего интересного не увидит, и… обомлела.

Картина, отражающая вещественный состав среды в местах размещения пробоотборников, кардинальным образом переменилась. То, что вчера она уже посчитала за счастье, то, ради чего без раздумий согласилась бы на любые жертвы, теперь в сравнении с воспроизведенной экспозицией представилось совершеннейшей чепухой.

Поразительно! Все анализаторы отмечали в атмосфере, а в двух случаях на грунте и в воде, признаки новообразованной органики. Чего тут только не было. Предельные и непредельные амальгаматы. Циклические и нециклические полимеры. Всего около трех десятков разновидностей. И часть из них вполне могла иметь биологическое происхождение. В количественном отношении содержание синтезированных неведомо каким образом углеводородов не превышало долей процента. Но какое это имело значение?! Главное — они есть. При этом вступают в реакцию со средой, взаимодействуют между собой, а значит могут быть диагностированы и выделены в макроскопическом объеме.

От волнения у нее закружилась голова. «Эх, не надо было отправлять Астьера, — подумала она. — Теперь все что надо можно исследовать и здесь».

При мысли о том, что анализы можно проводить не сходя с места, она хлопнула в ладоши и от избытка чувств рассмеялась. Не теряя времени, метнулась к гибернатору, выхватила из штатива несколько кювет с размножающимися культурами и, распечатывая на ходу упаковку, выскочила из лаборатории.

Аксоль, как обычно, индифферентно катила своей дорогой. Малиновый цвет неба не предвещал перемен. Повсюду та же одинаковая мертвенность, каменные свалы, толпящиеся на горизонте облака. Разве что ветер стал тише, да отдаленные вершины подернулись сизоватой дымкой.

Расставив пробы в тени и на солнце, Грита вернулась — задать работу компьютеру и обработать статистику по стендам. Хотела связаться со Шлейсером, но вспомнив, что он далеко и вряд ли ему сейчас до ее открытий, передумала.

Провозившись около получаса с аппаратурой, она снова выбралась из помещения. К ее удивлению гибридомы сдохли. Обычно они держались три-четыре часа.

Грита расстроилась, но ненадолго. Наверное, не надо было торопиться и следовало более тщательно подготовить пробы к переселению — смягчить так сказать первый, самый болезненный контакт с атмосферой.

Она расконсервировала еще одну партию и отправила ее на адаптацию, но уже соблюдая меры предосторожности. После этого занялась систематизацией поступающих сигналов. Подключила к обработке ПФ-тенденсатор, выделила главное направление развития реакционной последовательности и определилась с ее альтернативными ветвями. Потом ознакомилась с результатами. И надолго задумалась…

В тот злополучный день Астьер с утра находился в прекрасном расположении духа. Близилось время его дежурства на орбите. Шлейсер, отказавшись от вахты, автоматически передвигался в конец очереди. Таково было правило, и никто не собирался его менять. Астьеру, как и остальным, тоже до чертиков надоел Геонис. Особенно изматывали вынужденные стерилизации, которые порой приходилось проводить по несколько раз в день. В отличие от большинства ситуаций, условия здесь были очень тяжелыми — главным образом из-за специфических запахов. Слов нет, КЗУМ — надежный изолятор. Но проводить большую часть времени в скафандре, спать в нем (бывало, на очистку от миазмов сил уже не оставалось), не только утомительно, но и вредно. Об этом знали все. Но по-другому не получалось. С неудобствами мирились, уже оттягиваясь кто как мог во время орбитальных дежурств.

Как только Астьер остался один, он дал волю чувствам и теперь сколько душе угодно мог упиваться свободой. Не теряя времени, он разогнал слайдер до звуковой скорости, быстро достиг пункта назначения, но задерживаться не стал, а заложил круг над шельфовой зоной, безошибочно ориентируясь по лентам течений, которые, зародившись в глубинах абиссали, тянулись к берегу, но там отталкивались прибрежными отмелями и вновь уползали в морскую пучину.

Вот он, первородный мир! Высокое коралловое небо, пусть даже чуждое земной натуре, но не лишенное притягательности; уклад напитанных рудоносными соками недр, сулящий тьму волнующих открытий; непередаваемый словами, но без труда обыгрываемый чувствами колорит первобытного декора. Кажется, еще немного, еще чуть-чуть, и падет заслон густопсовой закоснелости, ограждающий сущее от воображаемого, желаемое от невозможного, а вслед за тем без всякого стороннего указа, выстроится в ясно обозначенную цепь бессистемная взвесь интуитивных позывов. И тогда, в минуту откровения, на смену слепому недомыслию придет понимание извечных истин: откуда и зачем воспроизвелись материя, время, сознание…