Чтение онлайн

Я заметил, что полное маленькое тело расслабилось.

— Когда парень был здесь в последний раз, я понял, что они прослушивают помещение. Что вы от меня хотите?

— Все, — ответил Джош. — Все, что ты знаешь о взятках Сондерса и судьи, — ледяным тоном говорил он. — Только солги, и я брошу тебя на съедение волкам. Сделаешь дело — и я вытащу тебя отсюда.

— Гарантируете?

— Абсолютно. Будешь свидетелем — получишь защиту Конгресса. Я переведу тебя в федеральную тюрьму в Вест-Сайде.

Джелло улыбнулся.

— Да это же клуб графства.

— Но за это, Бенни, мы хотим знать все. С самого начала. Имена. Даты. Я хочу, чтобы ты описал убранство офисов, домов — все.

— Вы хотите независимого сотрудничества, верно?

— Ты все получишь. Нам надо подтвердить твою версию, как историю папы римского.

— Но Келли не бросит меня? Я доверил этому мальчику свою жизнь. Я говорил Молли…

Я перебил его:

— Келли сообщил, что сегодня утром виделся с Молли. Он хочет, чтобы вы знали, он по-прежнему ваш адвокат.

Бенни несколько раз медленно повернул кольцо с бриллиантом.

— Может, я и шлемазль [12] , но, если Келли так говорит, я пойду до конца.

Джош перегнулся через стол и зашептал:

— Ты должен идти до конца, Бенни, если не хочешь, чтоб судья угробил тебя приговором. И если ты остановишься, они доберутся до тебя. Я не доверил бы коменданту этой тюрьмы и десяти долларов в деньгах конфедератов.

— Это скотина, — прошептал Джелло, впервые бросив взгляд в сторону охранника, лениво перелистывавшего иллюстрированный журнал. — Вымогатель. Десять долларов здесь, двадцать там. Протягивает руку и утром и вечером. Спросите Молли. Только вчера она дала ему пятьдесят.

— Хочешь выбраться отсюда?

— Смеетесь?

— Ладно, Бенни. Рассказывай.

Мы проговорили все утро, затем вернулись после полудня. То же повторилось и в следующие два дня. Каждый раз мы подмазывали начальника тюрьмы и охранников. Они прямо-таки отупели от алчности. Если бы мы захотели, то смогли бы вынести из тюрьмы все, что угодно. На третий день к нам так привыкли, что охранники автоматически протягивали руки, получали по пятьдесят долларов и оставляли нас.

Начав говорить, Джелло уже не мог остановиться. Он поведал самую невероятную историю о преступлениях, преступниках и коррупции, которую я когда-либо слышал. Я старался стенографировать дословно, чтобы потом Элис все отпечатала.

Потом газеты в США и за границей расписали забавную и трагическую фигуру Джелло в свете последующих событий. Но, думаю, никогда Джелло не рассказывал свою историю так хорошо, как в адвокатской комнате Пенсвильской тюрьмы. Ниже я привожу историю Джелло. По иронии судьбы именно он предложил заголовок. Когда я спросил, почему он назвал ее «счастливые денечки», он пожал плечами и сказал, что каждый день вора, когда ему удастся обвести вокруг пальца закон и подоить болвана — счастливый.

Мошенничеством я занимался большую часть жизни, лет эдак с пятнадцати. Я никогда не был грабителем с большой дороги, я играл на доверии. Я продавал золотые слитки, фальшивые бриллианты, позолоченную латунь, норку, линявшую после первого же дождя, и многое другое. Не существовало игры на доверии, которую бы я не знал или не изобрел. Одно время у меня была настоящая организация — не люблю я слова «банда» — в которую входило более пятнадцати лучших мошенников страны. Работая в ней, я заработал пятнадцать из моих двадцати трех арестов и трижды сидел в тюрьме.

Но я научился договариваться с копами, прокурорами, политиками и судьями.

Самые крупные мошенничества были связаны с мехами. Делалось это так. Мы всегда использовали краденые меха. Потом находили болвана, я таких называю на идиш — «шлемазль», и подсылали к нему своего «торговца». Мы никогда не выбрали бы того, кто не обладал бы кучей денег и не шел быстро в гору. «Торговец» сообщал покупателю, что знает кое-кого с целым грузом краденых мехов, которые он может продать за полцены. Клиента привозили на склад за городом, чтобы осмотреть меха. Сколько раз я видел, как облизывались эти жадные ублюдки! Заключали сделку, платили наличными, потом наш дуралей садился в машину и следовал за грузовиком до Нью-Йорка. Я сидел в грузовике.

Неожиданно где-то на проселочной дороге обнаруживалась засада. Вспыхивали прожекторы, появлялись вооруженные полицейские, заливались свистки, иногда даже раздавались выстрелы.

— Полиция! — вопил мой водитель. Он разворачивал машину буквально на пяточке. Потом мы видели, как к машине несутся копы, свистят и стреляют, наш болван прямо-таки леденел от одной мысли, что попадет за решетку. Мои мальчики всегда устраивали великолепные спектакли. Идиоту кричали, чтобы лег на пол, а потом начинали носиться по дорогам с потушенными фарами взад и вперед, как в киношных погонях. Обычно простака высаживали где-нибудь рядом с автобусной остановкой Нью-Йорка и предупреждали, чтобы он держал рот на замке. Мы даже печатали фальшивые вырезки и посылали по почте пострадавшему, где сообщалось, что местная полиция захватила большую шайку нью-йоркских мошенников, специализирующихся на краже мехов и о том, что за них был внесен огромный залог. Обманутый никогда не обращался в полицию, обычно он был просто счастлив, что не сидит в тюрьме. Полицейскими, само собой, были мои ребята, одетые в арендованную в театральном агентстве форму. Пистолеты стреляли холостыми патронами.

Да, но срабатывало это не всегда. Как-то, один нью-йоркский меховщик, у которого оказалось побольше извилин, чем я предполагал, выпрыгнул из машины и спрятался в поле. Он подождал, потом тихонько вернулся к укромному местечку на дороге и увидел меня с так называемыми полицейскими, умирающими от хохота. Он сообразил, что его надули, и отправился к окружному прокурору.

Тогда-то я и дал впервые крупную взятку. Я заплатил меховщику и местному прокурору в Джерси несколько кусков. После этого случая я просто посадил местные полицейские силы городка в Джерси на жалованье. Это было великолепно, я даже использовал тюрьму, чтоб проворачивать некоторые дельца. Если пострадавший пытался преследовать меня в уголовном порядке, я надувал его, пуская в ход трюк «Фальшивая тюрьма». Кто-нибудь из моей организации доставлял торговца в местную тюрьму Джерси. Потом меня вводили в кабинет начальника тюрьмы, как будто я арестован. Это всегда потрясало клиентов. Мне нужно было только напомнить торговцу, что я не назвал его имени, хотя окружной прокурор и давит на меня. На этом дело кончалось. Торговец как вор бежал в Нью-Йорк, а я с начальником тюрьмы выпивал несколько рюмочек и платил сотню за использование его помещения.

Я также обнаружил, что ничего не стоит купить свидетелей. Как-то я купил сразу восьмерых, чтоб сорвать дело, по которому не смог купить сцапавшего меня на краже копа.

Наступил день суда, и судебный зал напоминал Кони-Айленд. Продавцы воздушной кукурузы, лоточники с конфетами, ребята, продающие купальные шапочки, кепки и брелки, даже торговцы посолидней клялись, что в то самое время, когда, как утверждал полицейский, он поймал меня на подмене бриллианта у некоего ювелира, я находился совсем в другом месте. Дело я раздолбал, но это стоило мне гораздо дороже, чем просто купить тупицу полицейского.

Следующие пять или десять лет я разъезжал между Нью-Йорком, Лас-Вегасом, Голливудом, Детройтом и Чикаго, организуя шайки мошенников, раздавая взятки всех сортов, и постепенно стал известен как Бенни Большая Взятка.

(Здесь в своем рассказе Джелло углубился в детальное описание многих мошеннических дел, проведенных им в различных точках страны: Подмена золотого песка, Фальшивые бриллианты, Подмена багажа. Он также рассказал о своих отсидках, одна в Синг-Синге за непредумышленное убийство, когда в его баре умерло два человека. Джелло твердит, что «конкуренты», как он их называет, незаметно влили в его запасы древесный спирт. Сидел он не больше года, даже меньше. Джелло заявил: «Меньше получаешь — больше платишь»).