Чтение онлайн

Н-да. После этого случая мы с Ремингтоном провели еще пару дел. Я заключил через него сделку с судьей ради одного парня, за которого просил Нудлз. Парень попался на воровстве. Звали его Докси, он имел магазин одежды и отчаянно нуждался в деньгах. Он затеял какую-то мошенническую сделку с товаром, но по неопытности попался. Чтобы вытащить его из беды, его тестю пришлось выложить 10 тысяч. Дело было прекращено в суде из-за отсутствия доказательств. На этот раз купили не только судью, но и двух детективов.

(Джелло думает, что судьей был Ламонт, а детективами Грэнкс и Лагроу из Двадцать третьего полицейского участка).

Еще одним крупным делом, которым я занимался через Ремингтона и Сондерса, было дело братьев Блитц из Восточного Гарлема. Те провели аферу, но были арестованы. Во всех газетах писали, что они поживились на 10 миллионов. Чтобы выпутаться из неприятностей, они раскошелились на 15 тысяч. Они признались в организации лотереи, уголовном преступлении, но судья вынес условный приговор. Конечно, вокруг этого поднялся шум, но вскоре смолк. Вот я и решил: в этом городе люди способны ни с того, ни с сего прийти в ярость, а на следующий день забыть обо всем. А потом еще плачутся, что в городе жуткие условия. Черт возьми, сами виноваты. Если они позволяют ворам управлять городом, то нечего удивляться, что их грабят!

Но самым большим делом, которое я провернул с Ремингтоном, было дело со снегоуборочными машинами, которые мы продали городу. Шикарная была сделка! В это трудно поверить, но вот как все началось.

Как-то вечером пришла группа торговцев одеждой, чтобы хорошенько у меня развлечься. У кого-то из них был день рождения. Один оказался сыном моего старого знакомого, ну мы и разговорились. Звали его Менни Саммерс. Надо полагать, дом у него вроде Парижа, центр моды.

Неожиданно этот парнишка поднялся и пошел к телефону-автомату. Когда он вернулся, то был очень возбужден и настаивал, чтобы мы поговорили наедине. Кажется, однажды он обедал со своим двоюродным братом по имени Стью Саксон, тот работает в Миннеаполисе, в фирме по выпуску грузовых машин. Так вот, его брат говорил, будто бы слышал, что руководитель их торговой службы жаловался, что не может продать товар городу, поскольку не может найти нужных людей. И вот Менни позвонил своему братцу, чтобы тот приехал, так как я могу помочь.

В общем, его брат оказался смышленым малым. Он дозвонился по телефону до своего шефа — его имя Кен Биринг — чтобы убедить его приехать в Нью-Йорк и встретиться со мной. Этот Биринг приехал, и мы встретились. Оказалось, Биринг хочет продать городу снегоуборочные машины на полмиллиона долларов. За это дельце он посулил 100 тысяч.

На следующий день я позвонил Ремингтону. Он прямо-таки подпрыгнул, услышав о сумме. Через пять минут он уже говорил по телефону с Чарли. Но только на этот раз я настоял на встрече с Сондерсом. После долгих переговоров Чарли согласился, и вот я сидел в «21» и обедал с Сондерсом. Я даже купил одну из их замечательных поваренных книг. Он не сказал и трех слов, просто слушал. Само собой, выглядело все вовсе не так, будто Ремингтон пришел и вот так прямо заявил о взятке. Он говорил о гонораре в размере 100 тысяч долларов за составлении всевозможных исковых заявлений, за расследование, ну и так далее. Чарли только кивал.

Откровенно говоря, не думаю, что Ремингтон сказал Сондерсу, кто я, этот человек был слишком умен, чтоб встречаться в «21» с бывшим уголовником. Но до чего только не доведет запах больших денег алчного человека! Ремингтон просто отупел от жадности.

Такая крупная сделка требовала времени. Прошел месяц. То и дело прилетал Биринг, я передавал его послания Ремингтону, а тот уже звонил Чарли Сондерсу. И вот однажды мне позвонил Ремингтон. Дело было сделано. Приехал Биринг и привез деньги. Я запер дверь моего кабинета, и мы вывалили их на стол. Никогда в жизни не видел такого количества денег.

Чтобы ехать к Ремингтону, мы вызвали постоянного таксиста по имени Луи, который вечно околачивался около моего заведения, и поехали. Чемодан мы поставили на стол. Ремингтон забрал его в другую комнату, запер дверь, а мы ждали. Через полчаса он вернулся, сияя от радости.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказал он, пожимая нам руки, потом обратился ко мне. — Бенни, я загляну в клуб на следующей недели.

Биринг ждал снаружи. Я пожал Ремингтону руку и вышел. Но интуитивно я задержался в вестибюле. Интуиция не подвела. Через некоторое время вышел Чарли Сондерс. Он явно был доволен.

На следующей неделе пришел Ремингтон и заплатил мне 15 тысяч. Кроме того, я позаботился о младшем торговом агенте и его двоюродном брате, установившем первый контакт. Я дал им три тысячи. Сумма была небольшой, но для парнишек вполне достаточной. Но разве они не обиделись, разве не пытались узнать, сколько получил я?! В наше время молодежь хочет слишком многого.

С Ремингтоном у меня было еще два дела. Дело бандита по имени Каммингз, которого арестовали за ограбление ювелирного магазина Парк-Вест на Парк-авеню, и Джо Америкуса, желающего приобрести лицензию на торговлю спиртным. Каммингзу условный приговор стоил 5 тысяч, Джо раскошелился на 15 тысяч.

(Джелло сообщил, что двадцативосьмилетний Роберт Каммингз, являющийся наркоманом, сейчас содержится в Даннеморе. Три месяца назад он был арестован как ночной грабитель, обокравший много гостиниц в городе. Джозеф Америкус старый гангстер с внушительным уголовным прошлым. По словам Джелло, Ремингтон уладил дело с организацией прикрытия для клуба Америкуса, который называется «Бриллиантовая башня» и находится на Сорок седьмой улице недалеко от Парк-авеню).

С помощью Ремингтона я познакомился с судьей Пребелом Таккером, главным судьей федерального апелляционного суда. Наверное, странно слышать, что человек вроде меня мог общаться с таким большим человеком, как судья Таккер, но секс и жадность великие уравнители.

Позвольте пояснить. Как-то ко мне пришел Ремингтон. Выглядел он больным. Последнее время он много пил, и я знал, что его вечно пилит жена. Не понимаю, почему он не вышвырнет ее. До чего же доходит человек под каблуком у жены. Она еще подлее, еще большая мошенница, чем ее муж. От Джо Америкуса я знал, что у нее шашни с каким-то Френсисом, владельцем бара на Шестьдесят восьмой улице.

Вы спросите, с чего это Ремингтон, юрист, человек с Пятой авеню, приходит ко мне поплакаться в жилетку? Ну, видимо, вора к вору тянет. Может, он чувствовал, что нам надо доверять друг другу, но, короче, он приходил ко мне. Да и потом, этот парень пил до умопомрачения, а я никогда не предъявлял ему счет.

В конце концов, Ремингтон все выложил. Заявил, что хочет добраться до старого судьи Таккера, возглавлявшего федеральный апелляционный суд, по-настоящему большого человека. От одного юриста он слышал намеки, будто старого судью можно купить, но только с помощью узкого круга лиц. Он был очень, очень осторожен. Юрист говорил, что единственным способом добиться внимания судьи были деньги. Он постоянно играл на бирже, и в последнее время его дела шли не особенно хорошо. Кроме того, этот парень сообщил Ремингтону, что с судьей можно поладить через женщин — вроде у судьи странные пристрастия в сексе.

Ремингтон спросил, интересует ли меня это дело, и я ответил: «Почему бы и нет?» Он был удовлетворен и принялся за маневрирование. Сначала обратился к тому юристу, что его информировал, и мы провели несколько встреч. Этому парню я вроде не приглянулся, но позднее он вновь встретился с Ремингтоном, и тот сообщил мне, что юрист сведет его с судьей для установления кратчайшего пути, что и будет результатом контактов. Думаю, они поладили на двух с половиной процентах.

Потом Ремингтон подставил нам судью. Мы сначала долго ходили вокруг да около, и потом они заговорили прямо. На все это ушло месяца два. И, наконец, Ремингтон поймал-таки судью там, где и намеревался; это был день, когда судья проигрался на бирже. К тому же он еще финансировал жилищное строительство, тут дела тоже шли плохо. Ремингтон уверял, что судья самый алчный человек из тех, кого он знал, а уж он-то много таких повидал. Мало-помалу, Ремингтон скупил гостиничную корпорацию, являвшуюся предметом судебного спора. Она была одной из крупнейших и старейших в стране, но в ней началась внутренняя свара, и дело оказалось под угрозой. Ремингтон сказал, что у него есть шикарная идея: мы наживаемся на имуществе и продадим гостиничную посуду, ковры и весь штат через компании, которыми будем владеть на паях с судьей. Как управляющие, с благосклонным судьей, мы представили бы это как преобразование имущества, а оно стоило миллионы. Для меня это было уж слишком много, но я не ушел из дела. Ремингтон с судьей были согласны выделить мне долю. Я был чем-то вроде связующего звена между судьей, Ремингтоном и всеми, с кем они работали.