Чтение онлайн

Отсидев в последний раз в Синг-Синге, я решил выйти на дорожку праведников. Еще один арест, и они бы даже ключи от тюрьмы выкинули. Ведь я уже три раза был осужден. У меня были припрятаны деньжата, ну я и открыл польский ресторан. Он стал настоящей достопримечательностью, а позднее я превратил его в польскую дискотеку. Смешно говорить, но это захватило воображение публики. О дискотеке писали в газете, и так называемые «Польские рандеву» прославились четырьмя красивыми польскими девушками, полногрудыми, с чудесными белокурыми волосами. Это были птички из горнодобывающего пенсильванского городка, но я не злоупотреблял этим обстоятельством. Одна из девушек даже вышла замуж за биржевого маклера, случайно зашедшего к нам. У нее, кажется, двое детишек. Я до сих пор получаю от нее открытки на Рождество.

Конечно, как бывший уголовник я не мог получить лицензию на торговлю спиртным, но у меня было прикрытие. И хотя я исправился, я просто не мог отвязаться от людей, которых знал всю жизнь.

Через некоторое время я стал чем-то вроде третейского судьи в ссорах преступного мира. А потом я приобретал знакомство все с большим количеством политиков и стал крупным посредником между ними и преступниками. Я знал судей, лидеров партий в графствах, прокуроров графств, больших людей в Вашингтоне, ну и всех, кто заслуживал внимания в преступном мире. Короче, от подонков до больших парней, никогда не пачкавших рук Уголовным кодексом.

Теперь, как говорится, перейдем к делу, к взятке Сондерсу по делу Сингеров и к моим взаимоотношениям с федеральным судьей Таккером. Сейчас я расскажу все.

Дело Сингеров началось так: как-то вечером я сидел в своем кабинете, когда вошла девчонка-секретарь и сообщила, что явился человек по имени Нудлз. Я едва не расхохотался. Я сообразил, что это Сэмми Лапша, которого я не видел со времен Синг-Синга. Сэмми Фейнберга прозвали так не только потому, что он любит лапшу, но и потому, что он выглядел, как лапша — тонкий и длинный. Но он был свой человек, к тому же один из лучших мошенников, которого я когда-либо знал.

Я уже говорил, что никогда не поворачивался спиной к моим друзьям, поэтому пригласил Нудлза. Мы вдоволь посмеялись, вспоминая прошлые деньки, а потом он перешел к цели своего визита. У него было два племянника, дети его сестры Дженни, по фамилии Сингеры — Эрон и Саймон, оба бруклинцы, и вот они влипли в неприятное дело. Я слышал о них и знал, что это безжалостные налетчики, что и заявил Нудлзу. Но он закатил мне сцену, твердил, что его сестра умирает от рака, и я обязан помочь. Мне следовало бы знать, что он надувает меня, но я проглотил его историю. Думаю, дело было в отсутствии практики.

Нудлз сообщил, что Сингеры угнали грузовик с товаром на 75 тысяч долларов на пересечении Двенадцатой авеню и Двадцать восьмой улицы и стреляли в шофера. Ночной зевака сообщил об этом в полицию, и братьев сцапали. Потом они предстали перед большим жюри по обвинению в крупной краже и умышленном разбойном нападении. Их задержали без права залога из-за предыдущих «отличий».

Нудлз рассказал, что они пытались откупиться, но не смогли найти нужных людей. Было известно, что судья берет, но не ведет дел с незнакомыми людьми.

Я поинтересовался, сколько они могут выделить за взятку. Нудлз ответил, что у семьи крепкое производство, и они готовы выложить 20 тысяч долларов. Да, это были деньги, и я сказал, что выясню, что там можно сделать. Нудлз намекнул, что пять тысяч будут моими. Вообще-то, я не нуждался в деньгах, но, видимо, я уже не мог без этого обойтись и потому согласился.

На следующий день я позвонил юристу по имени Тревор Ремингтон, которого называли «судья», так как он шесть месяцев исполнял обязанности городского судьи. Я познакомился с ним, когда он стал захаживать в мое заведение с некоторыми крупными политиканами. Однажды, когда настырный агент Эй-Би-Си{35} заявил, что обнаружил в моем баре первоклассных девочек по вызову — я даже не подозревал об этом — Ремингтон за три тысячи замял дело, так что за мной не числилось нарушений. С тех пор Ремингтон помогал некоторым ребяткам, которых предупреждали, что суд готов заняться ими при поддержке закона и копов, которым не заплатили.

(Тревор Ремингтон имеет контору на Пятой авеню, 521. Он живет со своей женой, бывшей танцовщицей Клэр Гринвей на Бриарклиф Террассе, Дарьен, штат Коннектикут. Домашний телефон AA 7-4346. Телефон в конторе WZ7-6556-7-8).

При встрече Ремингтон заявил, что дело можно провернуть через Чарли Сондерса, шурина мэра Джентайла. Честно говоря, я опешил. «Сондерс, — твердил Ремингтон, — может уладить в этом городе все: от лицензии до убийства. Все дело в деньгах». При мне Ремингтон даже позвонил Сондерсу и условился с ним о ланче в клубе «21».

(Джелло утверждал, что Ремингтон набрал номер СУ 4-6112 и спросил Сондерса, с которым его немедленно соединили. Это был не телефон муниципалитета, а частный номер. Джелло вспомнил это, поскольку Ремингтон попросил набрать номер секретаря. Выйдя, Джелло сразу же записал номер.)

Через три дня Ремингтон заявился ко мне и сообщил, что связался с Сондерсом и договорился на 25 тысяч, самую низкую плату, на которую тот согласен. Я сообщил это Нудлзу и через два дня получил согласие семьи Сингеров.

Помню, был канун Рождества, когда мы с Нудлзом приехали на такси к Ремингтону. Деньги были у Нудлза в саквояже, и мы их предварительно пересчитали у меня. Я настоял, чтобы Нудлз отправился со мной к Ремингтону. Странно, но впервые в жизни я испытывал неловкость, приступая к делу. Нас ввели в контору, и к нам вышел Ремингтон. Он обменялся рукопожатием с Нудлзом, но в кабинет пригласил только меня. Я передал ему чемодан, он открыл его и пересчитал деньги. Помню, он посмотрел на меня и сказал с улыбкой:

— Не то, чтобы я не доверял тебе, Бенни, но мы же деловые люди.

Я сказал «конечно», но настоял, чтобы он вышел и сказал Нудлзу, что получил деньжата. Нудлз старый мошенник, и у него могут возникнуть подозрения, к тому же Сингеры крутые ребята и с ними лучше не связываться. Ремингтон сделал, как я хотел. Он вышел и сообщил Нудлзу, что получил гонорар и представит исковое заявление после Рождества. Думаю, этот спектакль был рассчитан на секретаршу.

(Джелло сообщил, что секретаршу Ремингтона зовут Нэнси, она блондинка. Ростом около 5 футов и 3 дюймов [13] , очень хорошенькая. Джелло уверен, что она кое-что знает).

Забыл упомянуть, перед нашим уходом Ремингтон позвонил по тому номеру, сказал Сондерсу, что получил гонорар и поинтересовался, не хочет ли тот выпить с ним по случаю Рождества в «21». По тому, как он засмеялся, я решил, что они так и сделают.

Я простился с Нудлзом и вернулся в свой клуб. Через две недели он позвонил и сообщил, что Сингеров перевели в лучшую камеру, и, похоже, дело пошло.

Я больше ничего не слышал об этом, но однажды Нудлз вновь позвонил и рассказал, что парни признали вину по меньшему обвинению и получили год тюремного заключения, но были отпущены восвояси, так как приговор был утвержден с отсрочкой исполнения на год. Сэм был вне себя от радости и сообщил, что ребята приносят благодарность.