Чтение онлайн

На следующий день мы получили вести от Келли. Был срочный звонок из Род-Айленда от нашего клиента-конгрессмена, и Джош вернулся в Вашингтон, чтобы посетить решающую встречу между ним и лидерами штата. Я устал от бесед с этим мужланом и решил остаться в Нью-Йорке. Для меня это был бесцельный день, у меня все валилось из рук, а в мозгу торчало дело Шеннона. Когда мы с Джошем возвращались из поездки по штату, мы проспорили несколько часов, обсуждая хорошие и плохие стороны предложения. С точки зрения здравого смысла, было мало логики в принятии предложения, но мы оба понимали, как трудно решиться отвергнуть предложение сенатора. Как говорил Джош, было бы легко сказать Келли «нет» по телефону, но он просто не представлял, как сможет сказать ему это в лицо.

Что-то привело меня назад в наш офис в Вулворт-Билдинг. Я стоял у окна, наблюдая, как бегут рабочие от мартовского ветра в станцию метро Парк-Плейс, и тут зазвонил телефон.

Это был Келли Шеннон.

— Я в аэропорту, — сказал он, — прямо из Вашингтона на ночь и до утра. Я думал пригласить вас и Джоша на обед в Вексфорд.

— Видимо, вы с Джошем разминулись в воздухе, — сообщил я ему. — Он должен был вернуться в Вашингтоне для вечерней деловой встречи.

— Ясно, но почему бы не прийти вам, Финн? Никакой политики. Никаких объяснений. В Вексфорде Лейси и Люк. Вы сможете познакомиться с ними.

— Мне бы хотелось, Келли. Вы не заедете за мной? Вулворт-Билдинг, четвертый этаж.

Келли потребовался час, чтобы добраться до меня. Когда я разместился на переднем сидении его машины, в деловой части города стемнело. Улицы опустели.

— Вы слышали о пожаре? — спросил Келли, развернув машину в направлении вест-сайдской скоростной дороги.

— Честно говоря, сегодня я не видел газет и не слушал радио. Где это?

— На фабрике пластмассы в Лоуренсе. С начала забастовки город на плохом счету. Насколько я знаю, пару месяцев назад компания перебралась в Северную Каролину. С тех пор там работают неполный рабочий день.

Неожиданно он сообразил, что я, похоже, не знаю, о чем он говорит.

— Вы знаете о забастовке?

— Нет. В последние годы большую часть времени мы провели в Вашингтоне. А когда приезжали на Манхэттен, то только на день или ночь.

— В прошлом году профсоюз закрыл фабрику на несколько месяцев. Было несколько столкновений между полицией и пикетчиками. Один раз даже вызывали войска.

— Лоуренс в вашем округе?

— Я бы хотел этого. Мне всегда казалось, что по-настоящему ничего не делалось, чтобы свести обе стороны вместе…

— А конгрессмен от этого округа? Вы его знаете?

— Ему почти восемьдесят лет, и он в Конгрессе еще с того времени, когда я был ребенком. Теперь это спотыкающийся старик, который делает все, что они ему скажут.

— Они?

— Местная политическая машина. Все та же банда, что управляет Лоуренсом многие годы. Дела пошли еще хуже, когда на фабрику пришли меньшинства. Теперь это гетто, ничуть не лучше Гарлема.

— Разве там нет никакого городского управления?

— Что-то есть, — коротко рассеялся Келли. — Как везде, мэр, муниципалитет, комиссары. Но все они чьи-нибудь друзья.

Мы ехали по дороге, обсаженной деревьями, когда услышали информацию по радио. Автоматически мы прервали наш разговор, чтобы послушать. «…и общая тревога прозвучала в пожарных командах в Гудзоне, Портсмуте, Вильямсе, Эджемере, и почти во всех общинах в окрестности ответили на пожарную тревогу. Были также обращения в пожарный департамент города Нью-Йорка, и комиссар Фрэнсис обещал немедленную помощь. Пламя бушует более двух часов, и, видимо, большая часть завода, место многих забастовок и столкновений, обречена. Были найдены тела четырех рабочих, включая двух женщин. Еще пятеро пропали без вести. К счастью, после закрытия фабрики в конце лета на ней работала лишь небольшая группа рабочих. Всего пару месяцев назад управляющие фабрикой переместили свою деятельность в Северную Каролину. Начальник полиции Эдвардс утверждает, что фабрику подожгли… Здесь в нескольких кварталах от горящей фабрики находится наш репортер на пресс-конференции с шефом полиции Эдвардсом».

Потом сквозь вой сирен и яростные крики пожарных мы услышали начальника полиции Эдвардса, обвиняющего забастовщиков, «коммунистов», как он их называл, в поджоге фабрики и обещающего схватить их, даже если на это уйдет вся его жизнь.

Все это прозвучало предельно тупо и невразумительно.

— Что вы думаете об этом идиоте? — спросил Келли. — Он признает, что не располагает фактами, но обвиняет забастовщиков в поджоге.

— Что это за место Лоуренс?

— Когда-то это был тихий город. До войны фабрика была маленькой и принадлежала одной семье. Но после войны она росла, пока не превратилась в монстра. Семья продала ее синдикату, потом появился профсоюз. И вот теперь там одни неприятности.

Некоторое время мы ехали в молчании, потом услышали новое сообщение: полиция арестовала двух рабочих фабрики, и между полицией и зеваками произошло ожесточенное столкновение.

Келли сбавил скорость при подъезде к конце шоссе. В свете фонарей дороги я мог прочитать табличку: «Лоуренс, 5 миль».

— Посмотрим, Финн?

— Вы уверены, что семья не будет вас ждать?

— Мы всегда успеем заскочить к ним. Повар меня знает, — он повернулся ко мне. — Но вообще-то, мы не…

— Нет-нет, что бы там ни было. Посмотрим.

Мы увидели в небе отблеск пламени задолго до того, как достигли Лоуренса. Дороги на подступах к городу были перекрыты, но Келли назвал себя, и мы проехали дальше. Густая завеса дыма весела над узкими кривыми улицами. Здания выглядели старыми, мрачными и неприветливыми. Лица, мгновенно выхватываемые ослепительным светом фар, были охвачены ожесточением и гневом. Наконец, мы подъехали к перекрестку, заблокированному пожарными шлангами и полицейскими машинами. Патрульный принял документы Келли, но указал вглубь улицы.

— Фабрика в паре кварталов отсюда, конгрессмен, но вы не сможете проехать — слишком много шлангов, — он посветил фонариком. — Оставьте здесь на стоянке свою машину, и вы сможете пройти.

Мы въехали на стоянку, заваленную камнями, всяким хламом и заполненную полицейскими машинами и грузовиками, затем пошли пешком. Поднялся ветер, к сожалению, он дул в нашем направлении, и желтый дым заставил мой желудок подняться к горлу.

Но когда мы обогнули последний квартал, потрясающая картина заставила меня забыть о дыме. Обдуваемое сильным ветром главное здание напоминало гигантский ревущий факел, с языками пламени, лижущими грозное небо. Всеобщий беспорядок от завывающих сирен, бегающих людей, выкрикивающих приказы, на которые, похоже, никто не обращал внимания. Ярко-красный свет отражался от крыш машин, заливались свистки. Сеть шлангов кружевом покрывала землю. Когда мы пересекали широкую площадь, шланг разорвался, и свободный конец забился словно гигантская змея. Пожарный, удерживающий шланг, закружился, как волчок, пока не упал. Несколько человек в блестящих дождевиках поспешили, чтобы оттащить его в целях безопасности.

— Еще один дрянной шланг, — выкрикнул человек в небольшой толпе. — Уже третий лопнул. Ублюдки эти воры из Сити-Холла!

Проезжающая машина развернулась и с визгом остановилась рядом с кричащим человеком. Выскочили два полицейских и что-то сказали человеку, который потрясал кулаками перед их лицами. Потом они схватили его и пинками загнали в машину, которая рванула с места. Толпа смотрела на все это молча.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил я Келли.

— Не знаю, — ответил он. — Давайте взглянем.