Чтение онлайн

— Это плюс.

Я уже начинала понимать, почему мне не нравилась Лидия Аркадьевна. Она не была злодейкой. Не говорила ничего ужасного. Просто у неё был тот самый профессиональный взгляд, который видел в живом моменте не людей, а актив.

— Мы предлагаем не давить, — продолжила она, — а аккуратно поддержать волну. Семейная публикация, короткий комментарий о важности баланса между работой и детьми, возможно, совместный выход на благотворительное мероприятие фонда школы. Без избыточной личной информации. Контролируемо.

— Нет, — сказал Роман.

Финансовый директор чуть подался вперёд.

— Роман Андреевич, позвольте. Партнёры по “Северному кварталу” обращают внимание не только на показатели, но и на общественную репутацию. После весеннего конфликта с жильцами ваш образ жёсткого руководителя остаётся риском. Этот ролик неожиданно показывает вас с другой стороны.

— Моих детей это не касается.

— Детей можно не выводить в центр, — сказала Лидия Аркадьевна. — Фокус на вас как на отце. И на Вере.

Я подняла глаза.

— На мне?

Лидия Аркадьевна впервые посмотрела прямо на меня. Вежливо, даже доброжелательно. Но я почувствовала, как меня уже мысленно вставили в презентацию между “семейной теплотой” и “снижение напряжения аудитории”.

— В обществе хорошо считывается ваша динамика с Романом Андреевичем. Вы говорите с ним свободно, но без нарушения уважительной дистанции. На фоне вашего общения он выглядит менее закрытым.

— То есть я что-то вроде переводчика с делового на человеческий?

Ольга опустила глаза в планшет. Кажется, чтобы не улыбнуться.

Лидия Аркадьевна ответила серьёзно:

— Можно сказать и так. Это сильный коммуникационный эффект.

— А можно сказать, что я няня детей, а не приложение к публичному образу их отца.

На экране финансовый директор нахмурился.

— Никто не говорит о принуждении.

— Пока нет, — сказала я. — Обычно всё начинается с “аккуратно поддержать волну”.

Роман повернул голову в мою сторону.

Не предупреждающе.

Скорее внимательно.

Будто хотел понять, насколько глубоко эта фраза во мне сидит.

Лидия Аркадьевна улыбнулась тонко.

— Вера, я понимаю ваши опасения. Но речь не о личном использовании. Речь о репутации компании, от которой зависит большой проект и рабочие места многих людей.

Вот оно.

Большие проекты. Рабочие места. Ответственность. Классическая тяжёлая артиллерия, после которой женщина, не желающая быть “эффектом”, должна почувствовать себя эгоисткой.

— Тогда тем более стоит быть осторожными, — сказала я. — Если вы превратите случайный живой момент в кампанию, люди почувствуют подмену. Вчера им понравилось, что Роман Андреевич пришёл к детям сам и выглядел неидеально. Если завтра появится отработанная публикация “я ответственный отец и ценю семейные традиции”, это убьёт всё, что сработало.

— Вы специалист по PR? — спросил один из членов совета.

— Нет. Я специалист по детям, которые очень быстро чувствуют, когда взрослые делают вид.

— Мы обсуждаем деловую репутацию.

— А я обсуждаю источник этой репутации. В данном случае это не ролик, не шарик и не я. Это дети, которые вчера гордились, что отец пришёл лично. Если они увидят, что их радость превратили в инструмент для сделки, вы потеряете больше, чем приобретёте.

На секунду в комнате стало так тихо, что я услышала, как Ольга быстро набрала что-то на планшете.

Роман смотрел на экран.

— Вера права, — сказал он.

Я постаралась не выглядеть слишком довольной.

Внутри, правда, маленькая профессиональная часть меня уже ставила галочку: строгий папа признал правоту няни при совете. Исторический момент. Где мой стикер?

Лидия Аркадьевна не сдавалась.

— Тогда предлагаю компромисс. Не используем детей. Не делаем постановочных кадров. Но Роман Андреевич может дать короткий комментарий в ответ на волну. И, возможно, отдельно отметить роль Веры как человека, который помогает семье адаптироваться к новому режиму.

— Новому режиму? — переспросила я.

— Это нейтральная формулировка.

— В этом доме слово “режим” и так слишком уверенно себя чувствует.

Ольга всё-таки улыбнулась. Быстро спрятала улыбку, но я заметила.

Роман сказал:

— Комментарий подготовить можно. Без детей, без фото, без имени Веры в тексте.

Лидия Аркадьевна подняла брови.

— Без имени эффект будет слабее.

— Значит, будет слабее.

— Роман Андреевич…

— Нет.

Вот это “нет” было тем самым. Коротким, металлическим, привычным. Но впервые за время моего пребывания в доме оно прозвучало не против меня и не против детского хаоса. Оно прозвучало как защита границы.

Я не собиралась умиляться.

Ни в коем случае.

Просто посмотрела в окно, чтобы никто не увидел, что мне стало неожиданно спокойно.

Звонок закончился через двадцать минут. Решение было таким: компания выпускает короткий комментарий о том, что семейный день был личным событием, Роман Ветров благодарен школе за праздник, а любые публикации с участием детей не будут использоваться в корпоративной кампании. При этом PR-отдел готовит отдельную стратегию по смягчению делового образа Романа — без детей и без меня.

По крайней мере, на бумаге.

Когда экран погас, Роман закрыл ноутбук.

Ольга встала.

— Я подготовлю черновик комментария и пришлю на согласование.

— Вере тоже, — сказал Роман.

Ольга кивнула так, будто это было совершенно нормально.

А я повернулась к нему.

— Мне?

— Да.

— Я не ваш PR-отдел.

— Вы видите то, что они пропускают.

— Это может стать опасным комплиментом.

— Это рабочее наблюдение.

— Ещё опаснее. От рабочих наблюдений у вас обычно рождаются договоры.

Он чуть задержал на мне взгляд.

— Договора не будет.

— Хорошо.

— Только комментарий.

— И лупа.

— Что?

— Ничего. Личная профилактика.

Ольга вышла, оставив нас в гостиной вдвоём.

Я ожидала, что Роман сразу переключится на работу, но он остался стоять у стола, пальцами касаясь крышки ноутбука.

— Вы думаете, я должен был отказать жёстче?

— Думаю, вы отказали правильно.

— Но?

— Но они вернутся к этой идее.

— Знаю.