Чтение онлайн

Марк отвернулся к окну.

— Я тоже.

Он сказал тихо, будто это была не просьба, а случайно упавший предмет, который нельзя поднять без свидетелей.

Я посмотрела на детей и почувствовала, как во мне ссорятся две женщины. Одна — няня, которая видела, что детям на таком мероприятии будет спокойнее со мной. Другая — взрослая, уже достаточно умная, чтобы понимать: “детям надо” легко превращается в “ну ты же не откажешь”.

— Я не против быть рядом с вами, — сказала я детям. — Но я против быть табличкой “посмотрите, какой у нас тёплый дом”.

Ася нахмурилась.

— Ты не табличка. Ты Вера.

— Вот именно.

Роман перевёл взгляд на Ольгу.

— Завтра в девять звонок с Лидией. Вера будет присутствовать.

— Поняла, — сказала Ольга.

— И уберите формулировку “семейный сопровождающий”.

— На какую заменить?

Я открыла рот.

Роман опередил:

— Ни на какую. Если Вера согласится, она будет присутствовать как Вера Соколова.

Он сказал это сухо. Почти по-деловому. Но мне почему-то стало трудно продолжать злиться прежним ровным пламенем. Потому что в этой фразе была не красивая защита, не жест “я сейчас всё решу”, а простое признание: у меня есть имя, и его не нужно заменять функцией.

Очень неудобный мужчина. Сначала учится приходить к детям, потом говорить “нет” совету, потом внезапно выдаёт правильные формулировки. Никакого уважения к моей осторожности.

— Спасибо, — сказала я.

— Рано.

— Почему?

— Завтра будет обсуждение.

— Предупреждаете о битве?

— О совещании.

— В вашем мире это одно и то же.

Марк тихо сказал:

— Она уже хорошо понимает папу.

Роман посмотрел на сына.

— Марк.

— Что? Я наблюдаю.

— Наблюдай тише.

— Это невозможно. У нас операция.

Ася пихнула его локтем.

— Ты опять всё выдаёшь!

Ольга закрыла планшет и, кажется, решила уехать, пока семейная стратегия окончательно не превратилась в детский заговор с участием няни и динозавра.

На следующее утро Лидия Аркадьевна появилась на экране с улыбкой женщины, которая за ночь успела превратить моё нежелание быть табличкой в пункт презентации “вероятные возражения”. На этот раз в звонке участвовали не только PR и совет, но и представитель партнёров по “Северному кварталу” — мужчина по фамилии Кротов, с деловым лицом и взглядом, который делал вид, что случайно оказался в семейной теме, хотя на самом деле считал всё до последнего репутационного процента.

— Роман Андреевич, — начала Лидия, — после вчерашней публикации тональность в сети заметно улучшилась. Партнёры это видят. Благотворительное мероприятие фонда школы — идеальная возможность закрепить образ ответственного отца без прямой коммерческой подачи.

— Дети не участвуют в коммерческой подаче, — сказал Роман.

— Конечно. Речь о социальной повестке.

Я сидела сбоку от ноутбука и думала, что “социальная повестка” иногда звучит как праздничное название для той же самой витрины.

— Мероприятие школьное? — спросила я.

Лидия посмотрела на меня.

— Фонд школы собирает средства на новую творческую площадку. Будут родители, педагоги, партнёры, локальные СМИ.

— То есть журналисты будут.

— Несколько.

— А зачем там я?

— Потому что дети к вам привязаны, — сказала Лидия. — На видео это считывается. Если вы будете рядом, атмосфера станет естественнее.

— Естественность по плану — моя любимая корпоративная сказка.

Кротов чуть усмехнулся. Лидия — нет.

— Вера, никто не просит вас играть роль. Вы просто сопровождаете детей.

— Тогда уберите меня из публичной части. Я могу быть рядом с Асей и Марком вне кадра.

— Но именно ваше взаимодействие с Романом Андреевичем создаёт тот самый эффект.

— Эффект чего?

Лидия сделала паузу, выбирая слово.

— Семейности.

Я посмотрела на Романа.

Он молчал, но взгляд стал тяжёлым. Не на меня. На экран.

— У меня есть условия, — сказала я.

Лидия тут же оживилась:

— Конечно, давайте обсудим.

— Первое: я не семейный консультант, не сопровождающая и не представительница образа. Я няня детей на испытательном сроке.

Кротов кашлянул, пряча улыбку.

— Второе: детей никто не просит позировать, отвечать на вопросы или изображать счастливую открытку. Если Ася устанет, мы уходим в сторону. Если Марк не хочет фото, его не снимают.

Роман кивнул.

— Третье: меня не представляют как часть семьи.

На этом месте Лидия впервые нахмурилась.

— Но если журналисты спросят…

— Ответ простой: я работаю с детьми.

— Это звучит сухо.

— Зато честно.

Роман сказал:

— Условия принимаются.

Лидия повернулась к нему.

— Роман Андреевич, мы рискуем потерять силу момента.

— Лучше потерять силу момента, чем доверие детей.

Я очень старалась не смотреть на него слишком долго.

Не получилось.

Потому что фраза была хорошей. Слишком хорошей для мужчины, который ещё недавно видел в школьном конкурсе угрозу расписанию. И произнёс он её не для меня. Не чтобы впечатлить. Просто потому что уже понял.

Вот именно такие моменты и опасны. Не красивые костюмы. Не властные взгляды. Не голоса, которыми мужчины могут остановить совещание. Опасно, когда человек начинает меняться не на словах, а в правильную сторону.

Мероприятие проходило в субботу в большом городском центре с высокими окнами, детскими рисунками на стендах, столами с поделками и баннерами фонда. Всё было нарядно, шумно и слегка хаотично — то есть максимально далеко от дома Ветровых в обычном состоянии.

Ася с утра выбирала между тремя платьями и в итоге заявила, что наденет то, в котором “папа меньше похож на начальника”. Что это значило, никто не понял, но выбор пал на голубое. Марк надел обычную рубашку без торжественного вида и предупредил:

— Если будет конкурс с шариком, я ухожу.

— Стратегическое отступление? — спросила я.

— Самосохранение семьи.

Роман появился у машины без галстука.

Я заметила.

Он заметил, что я заметила.

— Не говорите ничего, — сказал он.

— Я молчу очень выразительно.

— Слишком.

— У вас прогресс. Я должна как-то реагировать.

— Достаточно внутренне.

— Внутренне я уже устроила аплодисменты.

Ася подбежала к нему и одобрительно посмотрела на воротник рубашки.