Чтение онлайн

— Но у них нет блёсток, — сказала Ася.

— Это преимущество.

— Это грусть.

— Ася, завтракай, — сказал Роман.

Она села и тут же наклонилась ко мне:

— Полинин папа смешной. Он однажды сказал, что взрослые — это дети, которым выдали счета.

Марк фыркнул.

— Он любит нравиться.

— А тебе не нравится? — спросила я.

— Мне всё равно.

Слишком быстро.

Роман посмотрел на сына, потом на меня. Я едва заметно покачала головой. Не сейчас. Марк сидел за столом как маленькая крепость с книгой вместо ворот, и если начать стучать, он только укрепит стены.

После школы мы поехали в “Чердак”.

Центр располагался в старом кирпичном здании, которое явно когда-то было фабрикой, а потом его спасли люди с фантазией, деньгами и любовью к большим окнам. Внутри пахло деревом, краской, бумагой, свежей выпечкой из маленького кафе у входа и той самой творческой суматохой, которая в доме Ветровых обычно требовала отдельного согласования.

На стенах висели детские работы: картонные города, бумажные птицы, смешные маски, фотографии мастер-классов. В углу стоял огромный макет города, где башни были сделаны из коробок, мосты — из палочек, а центральная площадь называлась “Площадь ничего страшного”. Я задержалась у таблички и улыбнулась.

— Хорошее место, — сказала я.

Марк пожал плечом.

— Нормальное.

В переводе с Маркового это могло означать что угодно от “пойдёт” до “мне очень нравится, но я скорее съем собственный рюкзак, чем признаюсь”.

Ася уже махала Полине, девочке с двумя косами и серьёзными очками в фиолетовой оправе. Рядом с Полиной стоял мужчина лет тридцати пяти — высокий, светловолосый, в тёмных джинсах и мягком свитере, с таким открытым лицом, будто он не заходил в помещение, а включал там лампу.

— Вы Вера? — спросил он, подходя. — Та самая Вера?

Я внутренне приготовилась.

После слов “та самая” обычно начиналось что-то про видео, няню, Романа Ветрова и мою странную способность командовать богатыми мужчинами возле воздушных шариков.

— Зависит от легенды, — ответила я. — Если та, которая укрощает пап строгого режима, то слухи преувеличены.

Он засмеялся легко, без желания понравиться любой ценой, но с привычкой делать пространство вокруг себя проще.

— Кирилл Ярцев. Папа Полины и главный виновник этого творческого беспорядка.

— Вера Соколова. Няня Марка и Аси, временный специалист по завтракам сложной формы.

— О, у нас такие нужны. У детей сегодня проект: “Город, в котором хочется жить”. Им нужно придумать место, где каждому будет удобно, но не скучно.

— Опасная тема. Некоторые взрослые не переживают слово “не скучно”.

— Роман Ветров, например?

Я посмотрела на него внимательнее.

Кирилл поднял руки.

— Простите. Не удержался. После школьного видео его теперь знают даже те, кто раньше не интересовался строительством.

Марк рядом напрягся.

Я заметила.

Кирилл тоже.

И сразу сменил тон:

— Но если честно, мне понравилось не то, как шарик победил взрослого человека. Хотя это было достойно отдельной номинации. Мне понравилось, как дети на него смотрели. В такие моменты понятно, что событие не для камеры.

Марк опустил плечи чуть ниже.

Я поставила мысленную галочку: Кирилл Ярцев умел не наступать туда, где уже хрупко.

— Тогда мы вам подходим, — сказала я. — У нас теперь официальная семейная специализация: события, которые не для камеры, но всё равно куда-то попадают.

— Постараемся сегодня без вирусной славы. У нас тут максимум родители выкладывают кривые башни и спорят, чей картонный мост выдержит больше пуговиц.

— Пуговицы безопаснее шариков?

— Для репутации — да.

Мастер-класс начался шумно. Дети разбились на группы, получили коробки, цветную бумагу, палочки, верёвки, наклейки и задание придумать свой город. Ася сразу предложила город, где у каждого папы есть выходной. Полина поддержала и добавила площадь мороженого. Марк сначала стоял в стороне, но когда Кирилл показал им, как укрепить мост без лишней опоры, включился так быстро, что забыл делать вид, будто ему всё равно.

Я наблюдала со стороны и старалась не мешать.

Это тоже работа няни: вовремя отойти, чтобы ребёнок смог стать собой не под твоим вниманием.

Кирилл оказался хорош. Не показушно хорош, не “смотрите, какой я обаятельный мужчина среди детей”, а по-настоящему внимательный. Он слушал идеи, даже самые странные, не торопился исправлять, спрашивал, как ребёнок сам видит решение. Когда Ася заявила, что в их городе будет “кабинет для пап, которые боятся блёсток”, он не рассмеялся над ней, а спросил:

— А что в этом кабинете должно быть, чтобы папы не боялись?

— Запасной рукав, — сказала Ася. — Если блёстка прилипнет.

Марк добавил:

— И табличка “паниковать после ужина”.

Кирилл посмотрел на меня.

— У вас сильная школа семейного юмора.

— Мы ещё в процессе аккредитации.

Через час на большом столе вырос город. Кривой, яркий, невозможный. Там была площадь Ничего Страшного, мост Через Потом, башня Смеха, дом с открытой дверью и отдельный маленький кабинет, куда Ася всё-таки приклеила одну блёстку “для тренировки папы”.

Марк сделал библиотеку рядом с мастерской и очень серьёзно подписал: “Место, где можно быть рядом и не разговаривать”.

Я прочитала подпись и почувствовала, как внутри что-то тихо сжалось.

Рядом остановился Кирилл.

— Это его?

— Да.

— Умный мальчишка.

— Очень.

— И осторожный.

Я посмотрела на него.

— Вы быстро замечаете.

— У меня центр для детей, Вера. Если не замечать, они превращают взрослого в мебель. Иногда буквально.

— У нас это уже семейный термин.

Он улыбнулся.

— Я заметил. Слушайте, а вы не думали вести такие занятия?

— Какие?

— Для семей. Не официальные лекции, не скучные родительские собрания. Живые встречи: как говорить с детьми, чтобы они не уходили внутрь себя; как делать домашние ритуалы без принуждения; как превращать завтрак, рисунок, игру в нормальный разговор. У вас есть редкий талант — вы не сюсюкаете и не давите. Дети вам верят.

Комплименты бывают разные.