Чтение онлайн

Есть липкие — от них хочется вымыть руки. Есть пустые — красиво звучат и сразу улетают. А есть такие, от которых становится неловко, потому что человек увидел именно то, что тебе самой важно.

— Я няня, — сказала я.

— И?

— Обычно после этого люди не предлагают проекты, а спрашивают, свободны ли выходные.

— Я не обычно спрашиваю. Я предлагаю попробовать совместную программу. Несколько встреч для детей и родителей. “Дом, где можно смеяться”, например. Название рабочее, но после сегодняшнего города очень просится.

Я замолчала.

“Дом, где можно смеяться”.

Не компания Романа. Не его репутация. Не семейная картинка. Не роль рядом с ним.

Что-то моё.

Не полностью, конечно. Но с моим голосом, моим опытом, моим способом говорить с детьми. Мне вдруг стало страшно приятно от мысли, что я могу быть нужной не только в доме Ветровых.

И почти сразу стало стыдно за это “страшно приятно”.

— Подумайте, — сказал Кирилл. — Без давления. Мне правда кажется, у вас получится.

— Вы всем так говорите?

— Нет. Обычно я говорю: “Не ешьте клей и не стройте башню на живом соседе”.

Я засмеялась.

И, конечно, именно в этот момент у входа появился Роман.

У мужчин вроде Романа был особый талант входить в помещение так, будто они не просто пришли, а слегка изменили правила пространства. Он был в тёмном пальто, без галстука, но с лицом, которое сразу сообщало: рабочий день ещё не отпустил его окончательно. Увидел детей за столом. Увидел меня. Увидел Кирилла рядом со мной.

И почему-то остановился на долю секунды.

Совсем коротко.

Но я заметила.

Марк тоже.

Вот что особенно неудобно в умных детях: они замечают не хуже взрослых, только делают выводы быстрее и иногда честнее.

— Папа! — Ася бросилась к Роману с картонной башней в руках. — Смотри, мы сделали город! Там есть твой кабинет для блёсток!

— Рад, что о моих интересах подумали, — сказал Роман.

Кирилл подошёл следом.

— Добрый вечер. Кирилл Ярцев.

— Роман Ветров.

Они пожали друг другу руки. Вежливо. Ровно. Без видимой дуэли.

Но воздух между ними на секунду стал плотнее. Может, мне показалось. А может, я уже слишком хорошо знала, как выглядит Роман, когда оценивает нового человека как потенциальный риск.

— Отличный проект у детей, — сказал Кирилл. — Марк придумал очень сильную библиотеку.

Роман посмотрел на сына.

— Покажешь?

Марк пожал плечом.

— Там ничего особенного.

— Я хочу увидеть.

Сын повёл его к макету, но оглянулся на меня. Не на Кирилла. Не на Асю. На меня. И в этом взгляде снова было вчерашнее: не уходи туда, где тебя заберут.

Я улыбнулась ему. Небольшой, спокойной улыбкой. Мол, я здесь.

Кирилл тем временем тихо сказал:

— Он к вам очень привязан.

— Я знаю.

— Это хорошо. И сложно.

— Вы сегодня прямо коллекционируете точные фразы.

— Профессиональная деформация.

— У вас она приятнее, чем у некоторых PR-специалистов.

Он рассмеялся.

Роман в этот момент поднял голову от макета.

Да, он был на другом конце стола.

Да, Ася показывала ему башню Смеха.

Да, Марк что-то объяснял про библиотеку.

Но смех Кирилла он услышал.

И посмотрел.

Не грубо. Не зло. Просто слишком внимательно.

Я отвернулась к макету, потому что внутри у меня уже начала разогреваться целая комиссия: не выдумывай, Вера. Он просто контролирует обстановку. Он отец. Он работодатель. Он человек, у которого слово “репутация” занимает отдельную полку в голове. Не надо делать из взгляда сцену.

Комиссия не убедила даже саму себя.

На выходе Кирилл догнал меня у гардероба, когда дети собирали рюкзаки, а Роман отвечал Асе на вопрос, можно ли взять домой картонную блёсточную табличку “паниковать после ужина”.

— Вера, — сказал Кирилл, протягивая визитку. — Правда подумайте. У нас через две недели стартует блок семейных выходных. Мне нужен человек, который умеет говорить с родителями не как с виноватыми школьниками, а с живыми людьми. И с детьми — без этого взрослого ужаса “я всё знаю лучше”.

Я взяла визитку.

“Кирилл Ярцев. Детский творческий центр «Чердак». Основатель”.

— Это предложение работы?

— Предложение проекта. Несколько встреч. Гибко. Оплата обсуждается. И, если честно, мне было бы интересно поработать именно с вами.

Последняя фраза была сказана без лишнего нажима, но достаточно прямо, чтобы её нельзя было принять только за профессиональную.

За моей спиной стало тихо.

Я не оборачивалась. Не надо было. Роман стоял где-то рядом. Я чувствовала его присутствие так же чётко, как слышала детские голоса и шуршание курток.

— Спасибо, — сказала я Кириллу. — Я подумаю.

— Буду ждать.

— Только без красивых формулировок про уникальный шанс.

— Договорились. Просто хороший шанс.

— Уже лучше.

В машине Роман молчал почти всю дорогу.

Ася уснула быстро, прижимая к себе картонную табличку, которую всё-таки выпросила. Марк сидел рядом со мной и крутил в руках маленькую бумажную фигурку, сделанную в “Чердаке”. Он тоже молчал, но не спокойно. Я чувствовала его напряжение боком, плечом, каждым его коротким взглядом в мою сторону.

— Тебе понравился центр? — спросила я тихо.

— Нормально.

— Библиотека у тебя получилась сильная.

— Кирилл тоже так сказал.

— И я так думаю.

— Ты будешь там работать?

Вопрос прозвучал не детским любопытством.

А проверкой.

Роман не повернулся, но я увидела в зеркале, как его взгляд чуть сместился.

— Не знаю, — сказала я честно. — Мне предложили проект. Я подумаю.

— А если будешь, уйдёшь от нас?

— Не обязательно.

— Значит, можешь.

— Марк.

— Что? Я просто спрашиваю.

Он отвернулся к окну.

Я хотела сказать сразу много всего: что работа в другом месте не значит уход, что взрослые могут быть важными в нескольких пространствах, что он не должен бояться каждого человека, который предлагает мне что-то за пределами их дома. Но он сейчас услышал бы только одно: Вера оправдывается, значит, есть из-за чего.